Цитаты Просветителей от 2013 года

Здесь выложены мысли Просветителей России, прочтение которых привело к награждению Интернет-наградой в 2013 году:

Анисин 
Андрей Леонидович
 - ПРОБЛЕМА САМООПРЕДЕЛЕНИЯ РОССИИ В СОВРЕМЕННОМ МИРЕ

Реальная альтернатива, перед которой мы встали, такова: либо Россия заново обретает свои культурообразующие духовные принципы и строит свою жизнь, исходя из собственной системы ценностей и приоритетов, живет при этом не в западном изобилии, но по-русски основательно, либо эта территория органически вписывается в мировую экономическую систему, живет по общечеловеческим (=американским) стандартам и превращается в поставщика сырья с элементами музея-заповедника, а пока в мире еще будет более дешевое сырье, население как раз сократится до необходимых размеров обслуживающего персонала шахт и музеев.

Бобров Александр Александрович -
 …УВИДЕТЬ ЕГИПЕТСКИЙ БУНТ Мысли в самолёте из Хургады и после

... идеологию любую – терроризма, сепаратизма - можно победить не увеличением коллег-силовиков, а – другой, более привлекательной и победительной идеологией, умной политикой на Кавказе, где советская власть создавала университеты, театры, издательства.

Власов Василий
 - Россия воет от боли

Все хотят жить долго и счастливо, и умереть в один день. Некоторым удается жить долго многим достается немного счастья, но большинству приходится умирать в муках.

Помощь людям в страданиях веками была основой задачей медицины. Уже два века у врачей есть сильные средства обезболивания, а последние 30 лет наука о боли дала возможность смягчать страдания даже при самой жестокой боли. К несчастью, эти достижения недоступны в России. Сейчас, когда вы читаете эти строки, десятки тысяч людей по всей стране воют от боли, проклинают врачей и все святое, грызут подушку и вместе с ними страдают и душой умирают их близкие.

Вымирание России обусловлено искусственным удержанием основной массы населения в бедности, разрушением общественного здоровья и морали в целях развития бизнеса, лишением основной массы населения уверенности в завтрашнем дне и самого смысла существования.

Вместе с тем жизнь человека определяется далеко не только материальными факторами; психологический климат в обществе не менее важен для его благополучия, чем уровень жизни и уверенность в завтрашнем дне (также отсутствующая в России). Человеку нужны не только благосостояние, но и чувство принадлежности к чему-то большему, чем он сам, - некая «сверхзадача», вне зависимости от ее реалистичности и адекватности, - а также ощущение справедливости, соответствия повседневных правил жизни принятым в данном обществе моральным установкам. 

Без этого человек просто вымирает, – что мы и видим. Лишенные смысла жизни и перспектив, россияне массово уничтожают себя – не только самоубийствами, наркотиками и алкоголем, но и проявляющейся в гомерических масштабах бытовой неосторожностью. 

Все смерти, деликатно именующиеся в статистике «смертями по внешним причинам» (убийства, самоубийства, отравления некачественным алкоголем, транспортные происшествия и иные несчастные случаи), являются по сути своей насильственными. 

Хотя пенсионный кризис в настоящее время вызван отсутствием должного контроля за пенсионными средствами и запретительно высоким налогообложением основной массы россиян (по безумному принципу «чем человек беднее, тем больше он должен платить»), рост реальной социальной нагрузки уже носит болезненный характер (в частности, когда один молодой человек должен, по сути, содержать двух своих родителей, которым государство отказывает в достаточной для выживания пенсии). 

Образованные носители русской культуры выдавливаются из страны созданием для них невыносимых коррупционных и клановых условий, с которым несовместима традиционная для русской технологической и управленческой культуры нацеленность на общественно значимый результат. 

Следствие - утрата Россией русского лица, качественное изменение ее не только этнического, но и культурного состава: «старые мехи» российской территории наполняет «новое вино» в лице представителей кавказских и азиатских народов. 

Возвращение смысла жизни значительным массам россиян требует создания привлекательных рабочих мест и модернизации экономики. А это немыслимо без ограничения произвола монополий, разумного протекционизма (хотя бы на уровне Евросоюза, так как почти все, что мы делаем руками, Китай делает дешевле) и лишь затем – комплексную модернизацию всей технологической инфраструктуры. 

Для перелома негативных демографических тенденций необходимо прекратить уничтожение России при помощи либеральных реформ и начать активно проводить социально-экономическую политику, нацеленную на интересы не глобального бизнеса и коррумпированной правящей тусовки, но самого российского общества. 

Это потребует изменения самой системы целеполагания российской государственности, что означает ее кардинальное оздоровление и преодоление ситуации, когда почти повсеместная и практически не скрывающаяся коррупция производит впечатление не преступления, но основы государственного строя. 

Такое изменение представляется возможным в условиях системного кризиса, к которому данная управляющая система неминуемо приведет страну. 

Утратив управление в условиях развертывания нескольких из четырех базовых кризисов российского общества (нехватка средств из-за растущей коррупции, межнациональный кризис, разрушение технологического наследства советской цивилизации, внутрибюрократический межклановый конфликт), ключевая часть управляющей системы покинет страну, не желая рисковать интересами своих выведенных за рубеж активов. 

Это приведет к фактическому разрушению сложившейся системы и создаст условия для ее переформатирования и переориентации на интересы российского общества. 

Делягин Михаил 
Генадьевич ЧЕЛОВЕЧЕСТВО ЗА ПОРОГОМ: БАЗОВЫЕ КРИЗИСЫ ГЛОБАЛЬНОГО ПЕРЕХОДА

Сегодня мы видим, как упрощение коммуникаций и распространение технологий формирования сознания размывают государство - стержень современных демократий.

Существенно и то, что для формирования сознания общества достаточно воздействовать на его элиту – небольшую его часть, участвующую в принятии важных решений или являющуюся примером для подражания. Длительные усилия изменяют сознание элиты, и оно начинает кардинально отличаться от сознания остального общества. Элита отрывается от общества и теряет эффективность.

При этом исчезает смысл демократии, так как идеи и представления, рожденные в низах общества, перестают воспринимаются элитой, и потенциал демократии съеживается до самой элиты.

Государства и глобальные корпорации как субъекты глобальной политики все больше уступают свою ведущую роль разнообразным глобальным сетям - в высокой степени неформальным структурам, объединяющим элементы государственного управления, в том числе спецслужбы, гражданского общества и глобальные корпорации (или их элементы), причем влияние и интересы последних отнюдь не обязательно преобладают.

Глобальные монополии, лишившиеся после уничтожения Советского Союза сдерживающей силы в виде биполярного противостояния двух систем, в ходе стихийной и хаотической погони за наживой создали мировой порядок, лишающий более половины человечества возможности нормального развития. Зарождение же и проявление новой силы, сдерживающей их саморазрушающий произвол, представляется в этих условиях вопросом лишь времени и новых болезненных кризисов.

Причина в том, что демократия в ее западном понимании нежизнеспособна сама по себе, без внешних для нее источников мотиваций – таких, например, как угроза уничтожения в войне с Советским Союзом. Собственно демократические институты, «оставленные в покое», обречены на погружение в «потреблятство» из-за обуславливаемого ими приоритета краткосрочных индивидуальных интересов над долгосрочными коллективными.

Развитие и усложнение технологий ведет к тому, что деньги теряют значение: символом успеха и инструментом его достижения все в меньшей степени становятся легко отчуждаемые деньги и все больше – сливающиеся со своими разработчиком и пользователем, все менее отчуждаемые от них технологии.

Однако не следует забывать, что в тех случаях, когда указанные механизмы (в нашем случае – глобальные монополии) оказываются достаточно прочны, они могут разрушаться не сами по себе, но вместе с самим охваченным ими и затормозившим под их воздействием свою технологическую эволюцию обществом. Это возможно под ударами внешних завоевателей, из-за экологических катаклизмов (включая эпидемии смертельных болезней), вызванных чрезмерным воздействием на природу, а также в случае генерирования ими внутренней дестабилизации общества – через социальные или этнические по своим внешним проявлениям конфликты. 

Выбор между разрушением глобальных монополий за счет широкого распространения новых, эффективных и при этом общедоступных технологий и концентрацией технологического прогресса в богатейших обществах – с вероятными разрушительными катаклизмами и возможной общей гибелью в последующем - и является выбором современного человечества.

Как обычно, он будет делаться неосознанно, стихийно и хаотически – под воздействием инстинктов и эмоций, а не рассуждений; однако теперь это будет отражать не слабость человечества, но его растущую силу – повышение эффективности сознания за счет его изменения: перехода от логического мышления к творческому и, возможно, от индивидуального к коллективному.

Исторически «закрывающие» технологии наиболее концентрированно разрабатывались в ходе специальных исследований в Советском Союзе. В развитых странах такие разработки частью не велись вовсе (из-за своей опасности для рыночных механизмов и потому, что рыночная экономика не позволяет массово тратить ресурсы на слишком рискованные разработки), а частью блокировались патентными механизмами и другими инструментами «защиты интеллектуальной собственности». С точки зрения эволюции технологий разрушение Советского Союза выглядит как захоронение смертельно опасных для развитого мира технологий - своего рода аналоги бактерий чумы - в одном гигантском могильнике.

В сегодняшней России глобальные и российские монополии в союзе с коррумпированной бюрократией блокируют распространение «закрывающих» технологий. Однако их значительная часть сохраняется, и потому Россия теоретически сохраняет возможность сыграть ключевую роль в выборе человечества между длительным и мучительным загниванием или же сломом глобального монополизма при помощи распространения новых, «закрывающих» технологий.

США, - а с ними и весь мир, так как их экономика является основой мировой, - столкнулись с действием закона сохранения рисков, по которому общая величина рисков в большой системе примерно постоянна. В результате снижение индивидуальных рисков значимого числа элементов этой системы неминуемо ведет к перекладыванию этих рисков на более высокий уровень – и, соответственно, к нарастанию общесистемных рисков. В частности, сведение индивидуальных рисков к минимуму увеличивает общесистемные риски настолько, что это, как правило, обеспечивает разрушение системы.

Наступил новый этап, для которого нужна новая идеология, новый свод правил общих правил взамен Вашингтонского консенсуса («новые Бреттон-Вудские соглашения», о которых грезят аналитики, невозможны как жанр из-за слишком большой детализации: сначала надо определиться с принципами).

Глобальный кризис во многом вызван тем, что погоня за индивидуальной прибылью как доминанта общественного поведения стала контрпродуктивной, разрушающей человеческие общества и человечество в целом. Нужна интеллектуальная революция, формирование нового типа мышления (предтечей которого, хотя и неудачной, стал Горбачев), которое выведет человечество из тупика не за счет уничтожения той или иной его части, а благодаря общему прогрессу.

Делягин Михаил 
Генадьевич - НЕКОТОРЫЕ ЗНАЧИМЫЕ ОСОБЕННОСТИ РУССКОЙ КУЛЬТУРЫ

Ведь общество меняет все – технологии, политический строй, способ общения – кроме своей собственной культуры. Культура – это генотип общества: ее базовые, фундаментальные черты не меняются на всем протяжении его жизни. 

 Это особенно наглядно видно на примере нашей страны.

Существенно, что до настоящего времени история человеческой цивилизации была связана с расширением «границы гуманизма», с расширением круга признаваемых  людьми. Собственно, это медленное и сопровождающееся откатами, но неуклонное расширение и является основным содержанием социального прогресса человечества.

Русская культура в этом историческом контексте уникальна своим органическим отрицанием бесчеловечного «мейнстрима». Это едва ли не единственная культура современного мира, носитель которой a priori воспринимает как человека в социальном смысле слова любого, являющегося человеком биологически. Именно в этом наиболее выпукло и полно выражается ее всеобщий, всеохватывающий, космический характер.

Между тем проблема наша заключается вовсе не в «бесчеловечности» наших конкурентов, но, напротив, во «всечеловечности» русской культуры, являющейся в этом отношении уникальной.

Фундаментальная порочность идеи сжатия России до этнических границ (то есть много уже границ XV века) заключается в ее полном отрицании русской культуры, ее всечеловеческой сущности, не позволяющей, но прямо требующей считать «своим» любого, кто осознанной подлостью не доказал обратное.


Готовность принять в качестве не просто партнера и союзника, но «своего» почти любого человека, открытость русской культуры проявляется и в отсутствии в ней образа «абсолютного зла», резко контрастирующем с, например, европейской культурой.

Между тем именно отсутствие «образа абсолютного зла», обеспечивая человечное отношение к представителям других культур и народов, обеспечивает носителям русской культуры высокую гибкость и способность не только вести плодотворные переговоры, но и вызывать к себе долговременную симпатию.

Основополагающей чертой русского национального характера, что в свое время вынужден был признать даже Чубайс, является стремление к справедливости, к «правде».

При этом справедливость является не просто высшей абстрактной, но и самостоятельной ценностью, резко отделенной от практических и тем более корыстных интересов – как отдельной личности, так и пресловутого коллектива.

Носителю русской культуры свойственно подчиняться осознаваемой им справедливости слепо и беспрекословно, как воинскому начальнику, что открывает широчайший простор для манипуляций и мобилизации. Если мы сознаем то или иное невыгодное для себя явление (до собственной смерти включительно) справедливым, мы примиряемся с ним и принимаем его как должное. Более того: естественная с точки зрения западной культуры защита своих интересов в данной ситуации воспринимается как нечто совершенно недостойное.

Поскольку русской культуре свойственно предпочтение справедливости не только перед личными, но и перед групповыми интересами (в том числе своей семьи, своих друзей и близких), стремление к ней иногда приобретает бесчеловечный характер.

Вся наша история - борьба стихийного индивидуализма (а русские - значительно большие индивидуалисты, чем даже американцы) и неосознаваемой потребности в насильственном внешнем объединении. Победа любого из двух начал полностью дестабилизирует и даже разрушает все общество, оказываясь в результате временной. Эта жесточайшая внутренняя борьба - постоянная особенность русской культуры и, вероятно, одна из фундаментальных движущих сил развития как ее, так и всего российского общества.

Принудительное внешнее объединение(в том числе под воздействием объективных причин полностью свободных внутренне(чтобы не сказать по-современному «полностью отмороженных») элементов – вот формула российского общества, наиболее четко выражающая движущее и развивающее его органически присущее ей внутреннее противоречие.

С другой стороны, в российской культуре нет ни одного собственно азиатского элемента: это европейская по содержанию, но традиционная по природе и формам существования культура. 

Ощущение государства, даже явно враждебного личности, тем не менее как «своего» - одна из самых поразительных особенностей русской культуры. Ее носители с легкостью прощают руководителям страны (да и любым «начальникам», являющимся их отражениями) то, десятую долю чего они не прощают своим ближайшим родственникам и друзьям!
  
Односторонний симбиоз личности с государством исключительно важен для понимания практических особенностей нашей культуры.

Такая слитность дает российскому обществу, единому со своим государством, колоссальную – непредставимую и потому всегда неожиданную – силу, раз за разом, уже привычно для нашей истории позволяющую совершать невероятное. Именно в ней заключается секрет колоссальной эффективности и жизнестойкости носителя русской культуры, действующего «заодно» со своим государством. В этих случаях, действительно, «нам нет преград ни в море, ни на суше». Достаточно вспомнить Сталина, начавшего прием в честь Победы над фашисткой Германией тостом за терпение русского народа и его доверие к государству.

Но она же делает нас слепыми и беспомощными, неспособными даже к простейшей самообороне и элементарной самоорганизации в ситуациях «оставленности» государством.

Носителю русской культуры невероятно сложно выступать против «своего» государства, даже когда оно уже давно перестало быть своим. Противоестественность этого действия для него такова, что, когда оно все-таки вынуждается историей, люди освобождаются от всех и всяческих правил и ограничений, обрушивая страну в хаос разного рода «смут».

Парадная сторона пассивности - исключительное терпение носителей русской культуры - создает колоссальный соблазн и одновременно бросает вызов любой системе управления.

Она достаточно быстро обнаруживает, что общество прощает ей почти любые ошибки и притеснения. Более того: в силу не только пассивности, но и общей скудости ресурсов общество почти не тратит сил не только на принуждение управляющей системы к необходимым ему решениям, но и на простую обратную связь с нею. В результате у нее возникает ошибочное ощущение полной безнаказанности практически любого произвола по отношению к обществу. В начале 2000-х годов это ощущение было отлито в классической формуле «Это быдло будет думать то, так и тогда, что, как и когда мы покажем ему по телевизору».

Однако, действуя по этому принципу, управляющая система неизбежно порождает незаметное для себя, подспудное нарастание общественного недовольства. Оно не проявляется в резкой и отчетливой форме до тех пор, пока не разряжается, - внезапно для правящей элиты и с крайней разрушительностью.

Разрушительность эта вызвана, как ни парадоксально, симбиотическим сосуществованием общества и государства. В условиях такого симбиоза протест против государства оказывается для общества невероятно трудным и настолько противоестественным делом, что общество восстает не на чуждые ему посторонние силы, а, по сути дела, на самое себя.

В результате его врагом становится не конкретный, враждебный ему и стесняющий его порядок, созданный государством, но сам по себе порядок как таковой - сама идея порядка. Ведь слитное с государством общество в принципе не ощущает возможности существования другого порядка, кроме созданного «его» государством.

Именно в этом заключается причина «бессмысленности» и «беспощадности» «русского бунта», выявленной еще Пушкиным.

Одной из важнейших компонент любой культуры является отношение ее носителей к труду. Наша особенность - органическая неспособность существовать (и тем более трудиться) без «сверхзадачи», без некоей цели, возвышающейся далеко над нашим повседневным существованием и придающей ему высший, философский смысл.

По известной притче, мы органически не способны не только «таскать эти треклятые камни», но даже и «зарабатывать на жизнь своей семье» - по-настоящему хорошо мы можем только «строить Руанский собор».

Важной особенностью русской культуры, выявленной в начале ХХ века зарубежными социологами и впечатлившей их до такой степени, что они ввели термин «русский способ производства», является склонность к штучной уникальной, но не массовой монотонной работе. Это связано и с органической потребностью в «сверхзадаче», с идеей которой монотонная простая работа связывается намного труднее, чем с «подковыванием блохи», и к индивидуальному ремесленничеству крестьян (зимой или при отпуске «на оборок»).

Таким образом, еще до изобретения конвейера была выявлена неприспособленность к нему русской культуры: выполнять монотонные однородные операции ее носителям оказывалось невыносимо скучно. Это одна из причин того, почему наша страна делала прекрасные относительно сложные машины (вроде боевых самолетов) и хронически не справлялась с более массовым и более простым производством легковых автомобилей.


При правильной организации экономики именно «русский способ производства» выведет российское общество из заведомо непосильной для него и потому пагубной конкуренции с Китаем(ибо мы как работники всегда будем стоить дороже и будем менее организованными и трудолюбивыми) в положение его гармонического дополнения. Ведь культура Юго-Восточной Азии идеально соответствует потребностям именно конвейерного производства, - а русская культура позволяет развивать производство более сложных, «штучных» изделий.

Самая главный, едва ли не фатальный порок носителей русской культуры - боязнь счастья и инстинктивное бегство от него как от греха, неумение и, главное, искреннее нежелание любить себя и принимать себя такими, какими мы есть. Это качество - прекрасный стимул как для личного самосовершенствования и развития искусств, так и (при грамотном использовании со стороны управляющих систем) для общественной модернизации. Однако оно же обрекает значительную часть народа на хроническое неблагополучие, как материальное, так и в первую очередь психологическое, которое, проявляясь в значительных масштабах, подрывает конкурентоспособность общества.

Именно нелюбовь к себе как общественная норма (позволяющая терпеть ограничение личного потребления) вкупе с уклонением от конфликта до последней черты и притоком нефтедолларов стала причиной отказа от построения в Советском Союзе общества массового потребления. Отказа, приведшего к краху всю советскую цивилизацию.

С другой стороны, в результате аврала легко может быть разрушено все, что только можно разрушить, - от технологического оборудования до человеческих отношений.

* * *

Однако внятный учет этой и других особенностей русской культуры, каким бы сложным он ни был, позволяет, как многократно показывала практика, добиваться непредставимых для иных культур, поистине фантастических результатов.

Добьемся их и мы – в уже обозримом будущем.

Если, конечно, от усталости и отчаяния не согласимся на вбиваемые нам в голову нашими конкурентами убийственные идеи самооскопления по этническому, национальному или религиозному принципам.

Делягин Михаил 
Генадьевич - НЕВОЛЬНЫЕ МОГИЛЬЩИКИ РОССИИ

В результате на рынке неквалифицированного и малоквалифицированного труда России происходит этническая чистка, стихийно осуществляемая недобросовестным бизнесом и коррумпированными (или просто недалекими) чиновниками при помощи мигрантов и их объединений и под прикрытием обновленного мифа о «русской лени». В силу того что клановая солидарность сильнее городской раздробленности, мы наблюдаем монополизацию ряда рынков по этническому признаку, которая достаточно сильно бьет и по повседневной жизни, и по восприятию окружающих. При этом формирование этнического бизнеса происходит далеко не только в самых примитивных сферах типа торговли и поставки строительных рабочих. В нашей стране уже, насколько можно понять, успешно функционируют этнические компании в нефтяной промышленности, в строительстве, области развлечений, легкой, пищевой и алкогольной промышленности. Человеку «не той» национальности попасть в такие компании очень сложно, а если он туда и внедряется, то он чувствует себя там неуютно.

Массовое использование неквалифицированной рабочей силы и, как следствие, разрушение рынка труда уже сегодня серьезно ограничивает экономическое развитие страны, является одним из факторов недостижимости для современной России экономического роста в 5,5% в год, минимально необходимого для поддержания социально-политической стабильности. Из-за ускоренного разрушения слоя квалифицированной рабочей силы, которое является прямым следствием неконтролируемой миграции, мы упускаем вполне реальные еще недавно возможности, как сугубо экономические, так и геополитические.

Еще одно важное следствие неконтролируемой миграции лежит в моральной плоскости. Это одичание общества, оказывающегося по сути даже не феодальным, а рабовладельческим. Наше молчаливое согласие с таким положением вещей исключительно сильно влияет на нас самих; по сути дела, мы морально перерождаемся. К этому добавляется клановая система общественного устройства со всеми вытекающими социальными последствиями. Еще в конце 90-х клановость казалась чем-то странным, новым и ненормальным, по крайней мере в Москве. Сегодня же это норма жизни: принадлежность к тому или иному клану часто оказывается важнее личностных качеств.

Главная же угроза, исходящая от неконтролируемой миграции, связана с перспективой разрушения и без того хрупкой идентичности российского общества. Она еще не сложилась и больше подразумевается, чем существует. Она опирается на русскую культуру, на воспоминания о советской культуре и в основном связана с русским языком. Если миграционные процессы продолжатся с прежней интенсивностью и хаотичностью, эта идентичность, не успев сложиться, будет смыта: Россия рассыплется, перестанет существовать.

Самоочевидная потребность в ограничении неконтролируемой миграции наталкивается на устойчивое, вдалбливаемое в голову представление, что Россия вымирает (соответственно, не хватает рабочих рук) и поделать с этим ничего нельзя. Тем не менее в новейшей истории есть целый ряд примеров, когда рождаемость стремительно увеличивалась в условиях уже индустриального общества, правда, в основном в не очень симпатичных для нас странах. Это происходило в Германии, когда закончился хаос Веймарской республики и новая власть обеспечила некоторую уверенность в завтрашнем дне. Это происходило в Италии в аналогичных обстоятельствах. Это происходило в Исламской Республике Иран, когда людям разрешили жить в соответствии с их собственными представлениями, что такое хорошо и что такое плохо (пусть даже эти представления не вполне совпадают с нашими).

Мы должны квотировать миграцию в Россию по этнокультурному принципу, как делает большинство развитых стран мира. Квотирование должно идти также по требуемым для нас специальностям и по наличию высшего образования.

Наконец, нужна идеологизация общества. Только идеология является универсальным противоядием от злоупотребления властью в корыстных целях; кроме того, без нее нельзя создать новую наднациональную, надрелигиозную общность. В многонациональной и мультирелигиозной стране невозможно опираться на национальные и на религиозные коды идентичности: следует создавать более высокие, общенациональные.

Эта задача будет решена, хотя и достаточно болезненно: здесь нет ничего простого, но нет и ничего невозможного.

Заостровцев Андрей
 - XXI+. Россия: общество, лишенное собственности

И, тем не менее, кризис западных демократий – это кризис совсем иной природы, чем тупик российской цивилизационной модели (несмотря на отдельные формальные сходства). «Там» - кризис постмодерна, его источник – массовый избиратель. «Тут» и модернизации толком-то не было; наш тупик – это тупик сословного общества. Принципиально разные вещи: подрыв прав частной собственности в основанном на ней западном социуме и органическая несовместимость с ней в России.

Итак, можно констатировать, что в центре российской хозяйственной системы находится не собственность, а власть. Именно этот факт делает экономику почти не отличимой от политики, а политику – от экономики. Власть дает не собственность, а статусные права на распоряжение. Не статусная собственность изгоняется как чужеродное тело.

Иванов Святослав
 - ДАЛЕКО ЛИ КОСОВО ОТ ВОРОНЕЖА?

Государство защищает и готово помогать, готово выделять деньги нацменьшинствам на сохранение национальных традиций. И в результате такой интернациональной внутренней политики коренное, русское население оказалось самым обделенным родным государством! Видимо, только когда русские перейдут в разряд нацменьшинств, что случится довольно скоро, тогда может быть и власть начнет проводить по настоящему национальную политику. Только ли стоит ли ждать этого «светлого будущего»?

Иванов Святослав
 - ОТЛУЧЁННЫЕ ОТ ИСТОРИИ К 20-летию Августа 1991 года

Мы живём в эпоху симулякра. Симулякр — образ отсутствующей действительности, правдоподобное подобие, лишенное подлинника, поверхностный, гиперреалистический объект, за которым не стоит какая-либо реальность. Симулякр — это вычищенные до блеска якобы амфоры, якобы пролежавшие века на дне Чёрного моря, якобы найденные и поднятые Путиным. Французский философ Бодрийяр, автор теории эстетического симулякра, определяет его как псевдовещь, замещающую «агонизирующую реальность» постреальностью посредством симуляции, выдающей отсутствие за присутствие, стирающей различия между реальным и изображаемым.... Отражение глубинной реальности сменяется ее деформацией, затем — маскировкой ее отсутствия и наконец — утратой какой-либо связи с реальностью, замена смысла анаграммой, видимости — симулякром.

Нынешний режим держится на лжи. Мы лжём даже там, где лгать нельзя. И главное нет открытого честного политического соревнования идей. Прав Лимонов. С мошенником не садятся играть за один стол. Когда видят жульничество стол переворачивают. Но пока стол держится на штыках. Но это пока....

Наше поколение свою битву за Россию проиграло. Кто шебуршится тому вешают ярлык : «экстремист». Нас уложили как те кувшины на дно. И никто из нас не востребован. Нас отлучили от собственной истории. А чтобы «задрав штаны» бежать за путинским фронтом, надо в себе что-то убить. Убить мечту о настоящей России. Но без неё жить будет ещё противнее. Да и как жить без этой мечты?

Иванов Святослав
 - 28 октября 2013 г. - Дети гор и наше право жить на равнине

Как образуются алмазы? На атомы углерода обрушивается чудовищное давление – и они превращаются в кристаллическую решетку, в алмаз. Именно чудовищное давление Орды превратило расхристанные русские княжества в народ-алмаз, который затем взрезал окружающее пространство, остановившись лишь на американском континенте. 

Косьмина Е.А.
 - Культурный капитал как базисное основание нравственного благополучия общества

Культурный капитал общества является, таким образом, основанием, фундаментом, на котором «гнездятся» выстраивающиеся адекватные ему экономические, политические и социальные институты.

Именно от культурного капитала зависит экономический рост и экономическое развитие страны, благосостояние ее народа и его политическая независимость и свобода. Без национальной культуры не бывает никакого национального государства.

По объективной логике преобразований в России на смену базовой поведенческой модели советского человека – пассивному, дисциплинированному подчинению навязанным извне правилам и вышестоящей воле – должна легитимизироваться новая модель личного и социального поведения – самостоятельной деятельности и свободной судьбы. Пока же современный российский социум продолжает воспроизводить все ту же модель жизненного поведения, что и раньше. Результатом являются социальная апатия и конформизм («буйных» в России ничтожно мало, да и то только в среде производственного менеджмента), сдерживание инициативы, мораторий на несовременные социальные отношения и роли, разящая несвобода экономического, психологического и т.д. планов. Это главная доминантная причина (определяющий детерминант) расслоения между ограниченным количеством руководителей и предпринимателей и остальным – пассивным и бедным населением.

Кучеренко Владимир Александрович (Максим Калашников)
 - Вперед, в СССР-2!

Если вы думаете, что обнищание образованных людей — только россиянская черта, вы ошибаетесь. Мы все хорошо знаем и о другом россиянском феномене: когда богачи, глубоко презирая честных людей, начинают создавать «новый феодализм». То есть селиться в особых поселках за высокими заборами, под охраной наемных головорезов «секьюрити», заводить свои частные полицию, школы, детские сады, клиники. Но, оказывается, то же самое происходит и в США.

Значит, сам собой напрашивается вывод: в первой трети этого века западный мир будет расколот и расслоен. На очень бедных, просто бедных — и богатых. Ах, если бы это расслоение шло между странами! Если бы, скажем, рядом с богатыми Францией и Германией влачили жалкое существование Греция или Португалия, а рядом с Соединенными Штатами — голодраная Мексика. Так нет же! Зоны невероятной бедности и кричащего богатства образуются внутри этих государств, еще вчера служивших олицетворением всеобщего достатка.

Необычной станет и экономика этого мира. Ее нельзя считать чисто рыночной. Скорее она превратится в многоярусную. На самом верху окажется «экономика посвященных», «экономика доступа». Здесь соберутся такие технологии, пользоваться которыми дозволят лишь узкому кругу господ, посвященных, индоктринированных. Здесь будут технологии управления сознанием, создания совершенных человеческих существ, предвидения будущего и технологии комбинирования любых вещей из атомов. Никакой непосвященный, пусть он окажется и трижды Рокфеллером, ни за какие деньги подобные блага не получит, пока не пройдет все степени приобщения к высшей касте.

В этом ярусе будет царствовать коммунизм для господ.

Ниже расположится ярус метакапитализма, технологий производства технологий, организационного оружия, высший уровень финансового дела. Еще ниже — царство «хай тек» и «хай хьюм», высоких и гуманитарных технологий, ядерного комплекса, авиакосмоса и военного производства. На этих уровнях воцарится социализм, плановое хозяйство. И только под ними ляжет ярус рынка, где все меряется на деньги.

Но еще ниже расположатся слои феодальной, рабовладельческой и первобытно натуральной экономик, которые образуются в толще париев, нищих слоев населения.

Но как только СССР погиб, капитализм очень быстро стал возвращаться к практике начала XX века. Что мы видим сегодня? Те же войны за передел мира, хотя и под новыми предлогами. Опять войны служат быстрому перераспределению богатств в пользу крупного бизнеса. Мы становимся свидетелями той же монополизации бизнеса и захвата корпорациями безраздельного господства над целыми сегментами рынка. Мы снова видим схватку за источники важнейшего сырья. У власти становятся откровенные ставленники большого капитала. Даже разница между богатыми и бедными растет, даже средний класс погибает.

Конечно, все это происходит на более высоком технологическом уровне и в очень изменившемся мире. Таков уж закон отрицания отрицания, выведенный еще Гегелем, его знаменитая спираль развития. Но тем не менее в нынешнем мире опять создаются те же предпосылки, которые в свое время породили мировые войны, сильное коммунистическое движение, национал социализм и фашизм. Дежа вю, господа, форменное дежа вю.

И вот в таком то мире предстоит жить России завтрашнего дня. Нам нужно готовиться к войнам и потрясениям. Ведь капитализму предстоит не то чтобы умереть — его ждет очень мучительное и кровавое перерождение в нечто совсем иное.

Тяжелая борьба предстоит на культурном фронте. Антиглобалистским и националистическим властям понадобится восстанавливать этику накопления и труда, а не потребления. Придется заставлять народ больше работать и откладывать деньги, чем развлекаться. А для этого нужно покончить с нынешней «телевизионной культурой», которая, собственно говоря, и разрушает этику труда.

Нам придется жить в очень жестоком мире.

Быть может, вариант деглобализированного мира со взлетом национализма станет отнюдь не самым худшим для русских. Во всяком случае, нам будет легче разговаривать с европейцами, которые станут отчаянно нуждаться в наших энергоресурсах. Их агрессивные устремления можно будет погасить угрозой ядерного уничтожения. Кроме того, Европе в этом сценарии будущего будет не до экспансии — слишком много сил поглотит процесс внутреннего переустройства старого континента. Куда более актуальными для Европы окажутся задачи обороны от проникновения в нее мусульман. Да и память о неудачных вторжениях в Россию прошлых двух веков скорее всего удержит наших соседей от повторения этих попыток. Зато возникают предпосылки для формирования союза против Америки. Но тут уж многое будет зависеть от того, насколько успешно мы сами справимся с укреплением своего Русского мира.

Сделаем парадоксальный для многих вывод. В XXI веке победу в борьбе за власть над миром одержит тот, кто сможет пойти путем, совершенно отличным от западного. Тот, кто сможет развить самые современные технологии и космическую технику, но одновременно оградит своих людей от западной скверны. Тот, кто силой остановит экспансию телевизионной мерзости, но зато даст народу множество полезных книг, сохранив культуру чтения и мышления.

Страна, которая совместит строительство храмов и ядерных центров, которая сумеет сохранить крепость семьи и любовь к детишкам — с экспансией в ближний космос. Иными словами, победа будет за теми, кто сможет скрестить многовековые традиции с научно техническим прогрессом. Словно собранный, мускулистый хищник, такая страна ворвется в глобализированный мир, такой нестабильный и расколотый, в котором 80 процентов «низов» ненавидят 20 процентов «верхов». Такой хищник к чертовой матери разорвет все сети Вечного рейха и начнет пожирать новых кочевников.

Но без технологических прорывов и инноваций, без чудесных технологий на основе передовой промышленности, науки и образования пыл бордов с мировыми грабителями и отрядами новых кочевников не станет религиозным. Идеология войны с Античеловечеством понятна всем — и в Подмосковье, и в Индонезии. Но она станет слепой, если вместе с отпором новым кочевникам мы не осуществим прорыв в новый мир, где нет места «добывателям трофеев», где назначенная бедность побеждена — вот наше знамя, за которым можно увлечь миллиарды людей во всем мире.

Мы очень не хотим распада нашей Родины. Мы слишком хорошо знаем, что ее обломки могут и не воссоединиться ни под каким новым проектом, пусть даже самым умным и прекрасным. «Африканизация» русской жизни и экономики предопределяет дальнейший развал. Что дальше? Страшное вымирание нашего народа пойдет в европейской части РФ: ведь там нет спасительных залежей и месторождений сырья, а производимый тут ширпотреб на мировом рынке никому не нужен.

Альтернатива же здесь только одна: создать новую цивилизацию, совместив в ней силу, богатство и знания. В ней можно создать мир чудесных технологий, показав всем «новым русским»: вот он, выход. Вот он, прекрасный способ обойтись минимумом капиталов, став при этом сказочно богатыми. Да еще и повести за собой других, вернув России священную миссию — спасение всего человечества от черной напасти и объединение всех созидательных сил на решение мировых проблем.

Орда грабителей, разрушив Россию, не капитализм строила — она перекачивала богатства на Запад, укрепляя тамошний сверхкапитализм. Пока она неутомимо переносит русские жизненные соки на Запад, «новые русские» нужны хозяевам «цивилизованного мира». Но поток скудеет, превращаясь из реки в речушку, а потом — и в ручей. Когда перекачивать станет нечего, «новые русские» станут ненужными и потому подвергнутся утилизации.

Таков смысл нынешнего «первоначального накопления», которое на самом деле есть тотальное разрушение России, русской цивилизации, самой основы нашей жизни.

Все это кончится в 2020 х годах, когда деградировавшая экономика уже не сможет поддерживать территориальное единство РФ…

Чтобы выжить в наступающем веке, русским мало установить у себя жесткий монетаристский режим. Нужно во что бы то ни стало запустить инновационную экономику, процесс бурного освоения промышленностью новых технологий, а главное — эти новые технологии создавать, преодолев последствия десятилетнего разгрома нашей науки.

Мало кто из живущих в России, пожалуй, хочет того, чтобы она оставалась в нынешнем виде. Все — по крайней мере на словах — хотят видеть ее сильной и процветающей.

Ориентация на чисто сырьевой путь развития — это крах. Это — совершенно обеспеченное впадение в нищету, приход массовых неграмотности, эпидемий и межнациональных конфликтов. Сырье дает гораздо меньше доходов, чем промышленные товары, и сущий мизер — по сравнению с производством программного обеспечения, спутников и самолетов. Те, кто вздыхает: «Да ведь у России столько природных богатств!» — либо наивные люди, либо дураки.

Можно миллион раз говорить о формировании гражданского общества в России, но это не изменит самого ужасного: у нас и просто общества уже нет. Оно распалось и разложилось. Мы теперь намного дальше от самого понятия «общество», чем в Советском Союзе 1980 х годов. В стране, которую сегодня называют «Россия», победил самый худший вид идеологии: идеология «добывания трофеев». У наших людей больше нет общей цели и общего созидательного дела. Россияне живут по нескольким принципам: «Обогащайся любой ценой», «Позволено все», «Государство — мой худший враг», «Умри ты сегодня — а я завтра», «После нас — хоть потоп», «Какой мерзавец — а добился и богатства и власти».

Это уже не общество. Это — банка со скорпионами, которые норовят сожрать друг друга. Существа, обуреваемые духом «добывания трофеев», уничтожают собственную страну, собственный народ и его будущее. Русские «россиянского образца» уже разобщены и не соответствуют понятию «единая нация», они уже лишены чувства элементарного самосохранения и способности драться за будущее собственных детей. Верить в то, что в ТАКОЙ России можно построить гражданское общество, может лишь клинический оптимист.

Такое государство может только деградировать и слабеть. Оно не может быть сильным по определению. В нем никогда не будут исполняться законы, никогда не будет настоящего суда. Такое государство не поддается реформированию, потому что из гнили, раковых метастаз и отбросов невозможно ничего построить. Коррупция давно стала нормальным «обменом веществ» в этом чудовищном организме, и без нее не могут жить ни чиновники, ни олигархи.

И отсюда рождается наш главный замысел: нам нужно воспользоваться тем, что в наши дни привычный нам индустриальный мир разлагается, и в этот переломный момент первыми ворваться в совершенно новый мир. В мир сознания, в эпоху невиданного расширения возможностей человеческой психики, в мир революционных технологий, которые окончательно похоронят индустриализм. Более того, русские должны сами создать этот новый мир и стать его законодателями, впервые в своей истории навязав правила игры всем остальным.

То есть теперь все остальные должны будут подражать русским обычаям, нашим модам и стилям, нашим порядкам, нашим изобретениям и технологиям. И нужно сделать этот бросок в новый мир совершенно сознательно, всеми имеющимися силами, пока остальные цивилизации планеты не успели этого осознать, пока они только пытаются угадать очертания будущего. А мы это будущее можем просто создать.

Мировой кризис неизбежен. Но конца цивилизации и пролетарской революции, по мнению наших героев, не наступит. Страны и корпорации начнут лихорадочно искать ответ на вызов времени, начнется бурное развитие самых необычных технологий — так же, как это было в 1973 году, когда западная экономика испытала страшный удар в виде «космического» взлета цен на нефть и вышла из кризиса лишь окрепшей, ресурсосберегающей и более конкурентоспособной.

Что же делать России? Ответ однозначен: рывком переходить на траекторию развития совершенно новых, почти чудесных технологий. Тех, которые способны стать не только новыми источниками дохода, но и заменить собой огромные заводы на старых технологиях. Тот, кто сможет предложить миру такие технологии, сорвет главный куш. Такую стратегию прорыва можно смело назвать именем сказочной птицы Феникс, возрождающейся из пепла.

Для восстановления нации нам придется отказаться от многих глупых химер и жить своим умом. Я уверен, что придется восстанавливать традиционную семью. Терпеть не могу чушь, которое несут про «непоротые поколения» как оплот свободы. Это действительно чушь. Даже английские аристократы знали розгу в детстве. Но нужно еще многое. Нужно снова научить родителей заботиться о своих детях и воспитывать их. Нужно и детей приучать к заботе о старых родителях, содержать их тогда, когда они станут немощными. Заодно, читатель, это решит проблему рождаемости среди русских.

Нам предстоит жить в очень странном мире. СССР 2 не будет слащавой картинкой рая. Система государственных пенсий все равно рухнет, потому что стариков через 20 лет у нас будет больше, чем молодых. Моему поколению (а я родился в 1966 м) государственные пенсии не светят. А это значит, что для большинства останется лишь один способ не умереть с голоду в преклонные годы: нарожать детей. Да еще и ввести государственный закон об обязанности детей содержать стариков.

Лишь построив государство будущего под оболочкой Россиянии, мы способны прорваться сквозь смерть и разложение, навеки разорвав порочный круг, в который загнали Россию «инженеры истории». Выйти к свету, на простор, к истинной независимости. Овладев историей, русские смогут дальше творить ее сами.

Особый статус среднеазиатских государств в империи приведет к тому, что пенсионно социальные системы славянских земель и восточных республик будут работать отдельно друг от друга. Так что и здесь русский не станет из своего кармана спонсировать деторождение у соседей. Впрочем, я уверен в том, что система государственных пенсий в России неминуемо разрушится: в момент, когда у нас на одного работающего придется пара немощных стариков. Да это, может быть, и к лучшему, ибо именно пенсионная система привела к тому, что славяне перестали рожать детей, которые и должны служить опорой в старости. Когда система государственных пенсий рухнет окончательно, сам собой отпадет и вопрос о «перетягивании» социальных денег из коренной России на периферию.

Лазарев Андрей
 - Тайна имени "ВОРОНЕЖЪ"

Светское наречие, существовавшее в действительности, не было тогда официально оформлено как язык, в нашем понимании терминов. Русский стал языком только с появлением грамматики Востокова, т.е. к 1831 году (Создавать русскую грамматику начал Ломоносов). До этого времени лучше рассуждать о русском наречии. И совсем другое дело — Церковно-славянский язык, сохранявший грамматику мысли о Духе.

Древние китайцы называли такую стратагему:  «Позаимствовать труп, чтобы вернуть душу»:

 Взять обычай, технологию, метод или даже идеологию, которые были забыты или отвергнуты, чтобы применить их в своих собственных целях. Воскресить нечто из прошлого, придавая ему новое значение, либо вернуть к жизни старые идеи, обычаи, традиции, интерпретируя их под свои задачи.
Тезис "Покажи мен свои символы, и я скажу, кто ты" оказался вполне пригодным для характеристики идеологического или духовного устройства современной России.
Тезис Покажи мен свои символы, и я скажу, кто ты оказался вполне пригодным для характеристики идеологического или духовного устройства современной России

Светское государство вдарилось в тотемизм, фетишизм и мифологию, и не увидеть это не сможет даже слепой:


Государственные, национальные символы, в известной мере, выражают культурные коды – набор образов, которые связаны с каким-либо понятием в нашем сознании и которые позволяют идентифицировать нашу культуру:

  • разумеется, что красная звезда, скрещенные серп и молот символизировали коммунистические, социалистические ценности, прославляли человека труда; 
  • разумеется, что крест обозначает Явление и Воскресение Христа – Сына Бога небесного и земной Девы Марии, Новый Завет и проповедь Любви как основного концепта взаимодействия; 
  • разумеется, что змееборец-ездец обозначает языческие истоки, деспотичное подавление "низов" "верхами", борьбу христиан с иноверцами-мусульманами, насилие, в лучшем случае – аристократию, а реально – опричнину и деспотизм, а никак не демократию, но, самое главное, полагает борьбу, а не Любовь и взаимопонимание, за основной концепт взаимодействия.

Символы ведь не могут не оказывать влияние на сознание и подсознание человека, иначе, зачем бы они тогда были нужны? Зачем бы нужно было запрещать одни символы и продвигать другие?

Когда общество неосознанно существует под покровительством убийственных языческих символов, это не может не оказывать влияние на качество взаимодействия социальных субъектов, не может не определять их тип концептирования. В советские времена такими концептами руководствовались одиозные тройки НКВД: "ударить кого следует, чтобы делу не мешали".

Интенсивность и широкая распространенность чувства нарушенной в нашем обществе справедливости указывает на то, что, во-первых, источник этого чувства, то есть ценность справедливости, действительно существует, а не выдуман и не навязан пропагандой, и что он, во-вторых, открыт восприятию практически любого человека.

Сначала социальное государство было только не совсем ясной идеей, затем она обогатилась элементами конституционных формулировок, потом в конституции вошло само словосочетание «социальное государство», теперь это один из конституционных принципов современного государства, факт для одних стран и цель развития для других.

Высокая чувствительность современного российского общества к проблеме справедливости имеет свои причины. За годы либеральных реформ в стране сложился политический режим олигархического типа, при котором одна часть граждан (меньшинство) владеет огромными состояниями и имеет решающее слово в процессе принятия политических решений, а другая часть (большинство) живет ниже уровня бедности и практически не имеет какого-либо серьезного влияния на происходящее в стране.

Режим олигархического правления, сложившийся в России, по нашему мнению, и есть тот социальный факт, который порождает в умах людей вопрос о справедливом политическом порядке.

В России, для которой чувство сострадательности, справедливости наряду с чувством патриотизма являлось одной из святынь, ныне в лице «новых русских» сформировался новый антропологический тип, «в котором возобладал мотив хорошей жизни здесь и теперь... вместо мотива равенства и справедливости».

Сейчас много говорят о социальной ответственности бизнеса, но далеко не все понимают, что без изменения духовного состояния российского общества никакие перемены к лучшему невозможны. Важно осознать, что проблема справедливости в современной России — это не только социальная, но, прежде всего, моральная проблема. Добавим сюда: ещё и символическая.

Это в полной мере соответствует выводам ученых о необходимости восстановления в правах моральной ценности равенства, которая «вопреки распространенным предрассудкам, никогда не была представлена в нашей общественной нравственности».

Никакая государственная идея в России, сколь бы хороша она ни была, не сможет реализоваться без опоры на идеи социального равенства и справедливости. Социальное равенство и справедливость в качестве духовных ориентиров общества являются основой осуществления любого масштабного социального проекта.

Ценность справедливости и ценностное чувство, охватывающее ее, образуют естественный фундамент моральной системы. Отказаться от принципа справедливости пытается лишь последовательный аморализм, то есть удалить этот принцип можно, лишь удалив всю мораль целиком.

Отказ от ценностей равенства и справедливости в одинаковой степени угрожает положению как бедных, так и богатых, что, кстати, вполне осознается последними, предпринимающими беспрецедентные меры по охране своей жизни и имущества.

Справедливость имеет не только социальное и нравственное значение, но и политическое (в смысле поддержания нормального функционирования политического организма). Утрата традиционных этических координат чревата распадом российского политического общества как общего коммунального проекта, начало которому было положено много столетий назад...

Социальное партнерство – другой фундаментальный признак социального государства, но в основном Законе и этот признак никак не сформулирован. Конституция узаконивает только социальный конфликт и его проявления: забастовки и митинги, но не утверждает основной нормой социальное сотрудничество. Основной Закон не инициирует социальное партнерство ни вербально, ни семиотически. Поэтому его (сотрудничества) и нет в обществе; нет между представителями государства и гражданами, нет и между гражданами (см. Коллизия Традиции и Конституции).

Итак, принципы социальной справедливости и социального партнерства не сформулированы ни вербально, ни символически. Символическая же система – это своего рода  конституция для коллективного бессознательного. Таким образом, архетипическое и символическое оформление принципов справедливости и партнерства представляется не менее важной задачей для нормального функционирования иррациональной части сознания...

Всадник государственного герба, однако, в принципе противоречит понятиям справедливости и социального сотрудничества. Лучше всего этот тезис прояснит отдельная статья, посвященная отрицательным стереотипам, связанным съ змееборческим сюжетом российского герба.

Малков Сергей Юрьевич - РОССИЯ КАК ГОСУДАРСТВО-ЦИВИЛИЗАЦИЯ

Российская специфика заключалась в следующем. Живя в суровых природно-климатических условиях при наличии постоянного военного давления со стороны агрессивных геополитических соседей, русский этнос мог выжить только при наличии сильной центральной власти, аккумулирующей имеющиеся ресурсы для противостояния внешним угрозам.

Поэтому основным социальным императивом в российских условиях был императив Восточных обществ — «объединение слабых вокруг сильного».

С другой стороны, в силу недостаточности ресурсов, их концентрация была возможна только в результате мобилизационных мер, что ограничивало развитие рыночных отношений и неизбежно повышало внутреннюю конфликтность в обществе. Кроме того, жизнь на русской равнине совместно с множеством других этносов была возможна только при установлении с ними добрососедских отношений (другими словами, при снижении внешней конфликтности). Это – противоречивые требования, выполнение которых приводит к снижению социальной устойчивости и повышенной уязвимости общества Восточного типа. России пришлось выработать свой уникальный (выделяющий ее в отдельную цивилизацию-государство) способ повышения устойчивости общества, который заключается в резком снижении внутренней конфликтности, в достижении единства социума с помощью как социально-психологических механизмов, так и целенаправленных административных мер.

Наиболее значимыми и надежными являются социально-психологические механизмы, оказывающие влияние на формирование национального характера. В результате у русского этноса исторически сложились и закрепились такие психологические черты, как терпение, коллективизм, непротивление власти, толерантность к другим народам и культурам. Без этих черт характера независимое существование русского этноса и российской государственности было бы невозможно. Эти черты резко отличали русский этнос от остальных народов и были не проявлением слабости (как это порой тенденциозно трактуется), а психологическими механизмами, обеспечивающими его устойчивость и «живучесть» в критических условиях.

Психология русского народа, благодаря которой общество стало устойчивым даже в экстремальных условиях, предоставляла центральной власти кредит доверия в надежде, что он будет использован в интересах всего общества.

Государство в России призвано быть сильным и ответственным.

Малявин Владимир
 - РУССКАЯ ИСТОРИОСОФИЯ

Что есть Россия? Существует ли Россия? Вот коренные вопросы русской жизни и притом вопросы чисто русские, острота которых ничуть не рассеялась с тех пор, как русские впервые задали их себе. Ни европейцу, ни американцу, ни даже жителю Азии и в голову не придет спрашивать что-либо подобное о своей стране. А в России можно. И даже нельзя иначе.

Известна и цена, уплаченная русскими за широту и размах своих притязаний: Россия пребывала в постоянно углублявшейся раздвоенности, внутреннем разладе, по-разному выразившихся в церковном расколе, в противостоянии России дворянской и мужицкой, революции, непрекращающейся гражданской войне (в основном между правительством и народом). Нет в мире нации, более склонной к взаимному соперничеству и усобицам, более одержимой поиском какой-то вечно другой России.

Мало сказать, что Россия со всеми крутыми поворотами ее истории пребывала или пребывает в кризисе и смуте. Кризис – это сама сущность русской цивилизации, неспособной разъяснить, оправдать собственные устои или, вернее, ложно оправдывающей их. А разрыв между властью и обществом настолько свойствен русской политической традиции, что парадоксальным образом определяет единство и цельность русского государства. Этот разрыв лишь изредка затушевывался особенно свирепыми формами авторитарного контроля. Собственно, потребность в постоянном укреплении «вертикали власти» и параллельно с этим всякого рода чрезвычайщине, «спецрежиме» и сопутствующем им «избыточном насилии» вплоть до необходимости употреблять ненормативную лексику, чтобы добиться исполнения приказа, есть лучшее подтверждение наличия указанного разрыва между властью и жизнью. Никакая рациональность, никакой культурный стиль в России не держатся, не держат себя, и наибольшим вкладом России в мировое искусство стал авангард, т.е. систематическое бесстилье.

Народная стихия при таком положении дел, конечно, предоставлена самой себе и «безмолвствует», но ее «безмолвие» не равнозначно ни равнодушию, ни пассивности. Народ знает себе цену и, более того, - уверен в себе, ведь он наделен вечноживым, хотя и вечноотсутствующим, телом. Он имеет хоть и неписаные, даже негласные, но твердые критерии и принципы, по которым оценивает своих правителей. Эти оценки – непонятные иностранцам и даже незамечаемые ими – обусловлены тем, насколько хозяева России сознают и умеют применить в политике внутреннюю прерывность русской жизни.

Современная власть в России, окончательно превратившись в фактор виртуальной кодификации, успешно манипулирует обеими тенденциями русской политики. Но традиционная модель политики остается в силе: правительство безраздельно господствует (прикрывая свое господство не столько старорежимной мистикой ортодоксии, сколько авторитетом экспертов из интеллигенции) и назначает ответственных за «народность». Самое время вспомнить Гегеля-Маркса: борьба за политическое господство есть борьба за присвоение «спонтанно аполитичных» терминов (к каковым относится, в числе прочих, народность), так что господствующая идеология никогда не бывает в чистом виде идеологией господствующего класса.

России не нужно искать себе опору – она призвана летать. Глубоко верно замечание В.Бибихина: только Россия устроит мир, и только целый мир устроит Россию.

МИТРОШЕНКОВ Олег Александрович
 - Что придет на смену постмодернизму?

Постпостмодерн: причины возникновения

Однако обращение к постпост­модерну все же имеет свои сущест­венные резоны. Именно потому, что постмодерн не поспевает за той реальностью, которая, во-первых, хотя бы отчасти близка, понятна и осмыслена в российской культуре, а во-вторых, во многих отношениях (разумеется, не во всех) является более развитой (Запад, Север), чем где бы то ни было, более чем уместно рассмотреть, что же придет ему на смену именно в этой части мирового социума и культуры.

Мир постмодерна противоречи­во меняется во всех своих основных составляющих. Прежде всего трансформируются общество, человек, культура. Общество постмодерна, преображаясь, не только не соответствует собственным идеалам плюра­лизма, глобализма, свободы, но скорее углубляет все те противоречия, которые приписывались эпохе модерна и против которых постмодернизм так активно выступал. При этом парадокс заключается в том, что человек, меняя облик, привычки, культуру, ментальности, идентичности, вместе с тем представляет собой все ту же сложную диалектику добра и зла, которая отчетливо просматривалась и три-четыре тысячи лет назад, а скорее всего и намного раньше, еще в дописьменный период.


Современное общество, элиты и исследователи не могут не считаться с тем, что одной из главных экзистенциальных проблем социума является массовый человек. Сегодня он — доминанта, он активен и инициативен во всех своих проявлениях, в том числе в области духовной культуры. Он плавно «перетекает» из общества модерна в общество постмодерна, и теперь уже — постпостмодерна. Прежде всего из его рядов рекрутируется средний класс. По своей сути массовый человек не авторитетен, а авторитарен. Авторитет наделяет человека уважением; авторитарность требует (тщетно) уважения. Личность идет вглубь; массовый человек скользит по поверхности, принимая за открытие и истину первую родившуюся мысль. Авторитет не нуждается в лишних украшениях (наградах, званиях, почитании); авторитарность не может без них обойтись. Авторитет открыт и искренен (потому он и авторитет); авторитарность секретничает и интригует. Авторитетный человек ставит принципы выше правил, реальные достижения выше, чем статус; автори­тарный — с точностью до наоборот. В результате склонность к лицемерию массового человека взяла верх над открытостью и искренностью в современном мире, а свобода — над необходимостью и ответственностью, хотя и не устранила и неспособна устранить их полностью.

Постпостмодернизм и принципы социального управления

В контексте управления вообще и социального (управления социумом) в частности движение к постпостмодернизму означает, что качество этого управления должно меняться. Это будто бы очевидно, однако важно уяснить, как именно оно должно меняться. Здесь пока много неясного. Для современного общества и изме­нившегося человека магистральным путем управления является не столько власть, предполагающая прямое принуждение и подчинение, сколько влияние, основывающееся на принятие управляемой системой управля­ющего воздействия со стороны уп­равляющего субъекта. Это означает, что управленческое решение и действие должны по крайней мере кор­респондироваться с ментальностью и интересами управляемого социума или его управляемой части, в макси­мальной мере соотноситься с ними. В этом контексте существенно, чтобы управленческое воздействие было «переведено» на язык системы ценностей управляемой системы, адекватно соотносилось с социальными ожиданиями, мотивами, нормами составляющих ее людей, культурными архетипами и матрицами социально-государственного устройства общества. Это означает, что жесткая сила власти будет, видимо, постепенно заменяться «мягкой силой» влияния — формированием убедительных идеалов, ценностей, образов, проектов, доверия, согласия, солидарности, культурным воздействием, убеждением, реальным практическим действием, личным примером элиты и т. д.

Это повышает шансы на то, что решение и управляющее воздействие будет внутренне принято социумом и людьми и окажется эффективным, а философская рефлексия по поводу движения от постмодернизма к постпостмодернизму не станет пустым, никому не нужным занятием.

Мороз Юрий Леонидович
 - Нестандартный менеджмент

Итак. Причина богатства — экспорт ИДЕОЛОГИИ!

Тот, кто экспортирует ИДЕОЛОГИЮ, тот экспортирует свои товары и услуги и, значит, богатеет. Тот, кто принимает чужую идеологию, то принимает чужие ценности, а значит и чужие товары. Дирол, пепси-кола, настоящие американские джинсы, Windows и так далее. Плюс к этому фильмы, музыка, доллар в качестве настоящих денег в противовес деревянных. Если вы принимаете чужой образ жизни, значит вам нужны и все символы чужого образа жизни.

Например, вы прекрасно знаете, что такое мода. Законодатели моды втридорога продают свои товары потому, что они законодатели. Остальные покупают эти товары или же делают свои копии по намного меньшей цене. В любом случае, законодатели моды богаче тех, кто является, скажем так вассалами в моде.

Культ чего-либо, потому и называется культом, что является следствием слепой веры. В превосходство японского, французского, немецкого или американского.

Итак, вы уже догадались как стать богатой страной. Надо стать законодателями в какой-то сфере и диктовать там свои правила.

Совсем необязательно это производить самим. Можно производить на Тайване или в Китае. Главное создать КУЛЬТ!

Но страна, которая униженно глотает чужие ценности, до тех пор, пока не станет вместо потребителя чужих культов и чужой идеологии, распространителем своей, не имеет ни единого шанса жить богато.

Навальный Алексей 
перед приговором

Общее усилие гарантирует результат, но общее складывается из частного и личного.

Это не какой-то сообщающийся сосуд, где вы можете уклониться и посидеть на скамейке, а кто-то сделает работу за вас.

Просто поймите: никого кроме вас нет.

Нет тех, на кого могут надеятся несчастные, запуганные и одураченные миллионы жителей России. Им повезло в жизни меньше, чем вам и вы - их надежда.

Неклесса Александр Иванович
 - Русский мир. Цивилизация многих  народов

У  России‐РФ в  настоящий момент  нет  национального  смыслового каркаса – вместо  него обществу предлагается  сшитое  на конъюнктурную  нить  лоскутное  одеяло мировоззренческой  и социальной эклектики.  Отсутствует  долгосрочное  проектирование  исторической  судьбы,  что,  конечно, не исключает  масштабных  интриг  правящего  слоя,  в  том  числе  сопряженных  с обширным региональным контекстом.  В  итоге  возникают  сомнения  в самой  возможности проведения «национальной политики» как таковой… 

Несмотря на драматизм состояния, у страны есть шанс удержаться в русле политического mainstream’a. Равно как явственна угроза завязнуть в социально‐культурной автаркии, пережив при этом de facto слабо контролируемую территориальную и клановую «конфедерализацию».

Момент, на первый взгляд, благоприятствует перевороту в обустройстве холмистого пейзажа Русского мира. Именно сегодня, так уж легли карты в глобальном казино, интересы основных игроков на планете дают определенную свободу маневра России. 


Новое  мироустройство  зиждется  не  столько  на  административно‐политическом  огораживании  – подверженном  ныне  миграционно‐коммуникационной  транспарентности,  растворяющей национальную  обособленность  –  сколько  на  ином  основании:  особом  культурном фундаментализме. На гравитации, возрастающей либо слабеющей в конкуренции социокультурных вихрей и тектонике ломающихся стереотипов. 

Если говорить коротко, но отчасти повторяя сказанное, логику борьбы России за будущее можно определить следующим образом: Русский мир – историческая и цивилизационная платформа, на которой может быть выстроен комплекс, сопоставимый, по крайней мере, теоретически, с такими гигантами, как США, ЕС или Китай. 

Рассуждая о пространственных измерениях российской государственности,  мы забываем, что Россия исторически не только европейское или азиатское пространство, она шире. Это была страна, присутствовавшая в один из периодов истории на трех частях света и дотянувшаяся до края неведомого материка – четвертого. 
Размышляя над проблемой российской идентичности, самоидентификации, можно констатировать, что Россия, в сущности, это страна пути. Так она исторически строилась.

Иначе говоря, странствия, дороги, дерзновенность целей, обширность горизонтов, величественность миражей – и промысленных, и мнимых – являются для России совершенно особыми ориентирами деятельности. Потому, наверное, сопряженная с данными представлениями идея развития как пути опознается в качестве русской идеи. Однако лишь в психологическом и метафизическом преломлении прочитывается ее сокровенный смысл.

Возможно, развитие как таковое все же не является точным определением специфической черты русской ментальности. Тем более развитие как приобретение. Скорее здесь обитает нечто более глубинное, некая стихия, порождающая саморазвитие, выводящая внутреннюю инициативу на поверхность. И выходящая таким образом за пределы обыденного порядка.

Другими словами, русскому характеру имманентно присуща внутренне мотивированная тяга к запредельности, устремленность к экстремальности, мечте, фантазии, дерзновению. Земное же ее воплощение – отмеченная выше фронтирность, являлась в свою очередь доминантным стимулом к освоению бескрайних (о‐крайних, по‐граничых, рубежных, за‐волочных) просторов.

И строительства специфической государственности. 

Россия, возможно как никогда ранее, нуждается в обновленной концепции не только геополитического или экономического свойства, но в социальном и культурном развитии. И в своей мечте… 

Модель земной власти в подвижном, калейдоскопичном мире представляет цветущую сложность: симфонию культурно‐исторических организмов и народов, динамичное сочетание разнородных, противоречивых, умножающихся элементов практики, синергию деятельных членов общества и пассионарного политического класса. Все это предполагает серьезные капиталовложения – материальные и нематериальные – в население страны и новую логику отношений с миром. 

Человек, при всех недостатках, существо особое – образ и подобие живущего внутри идеала. 

Охлобыстин Иван
 - ВЕЛИКАЯ РУССКАЯ НАЦИОНАЛЬНАЯ АНТИИДЕЯ

Под какими бы благородными и благозвучными эпитетами мы ни скрывали истинное значение великой национальной идеи, смысл ее волшебно прост — мировое господство. И для всех народов это одна и та же идея. Для всех, кроме одного, русского. Наша великая национальная идея — не допустить реализации великой национальной идеи какого-либо из других народов. Россия одновременно и основа гармонии мира, и территория хаоса, где гибнут любые попытки единообразить мир и лишить его возможности к дальнейшей эволюции. Именно в этом утверждении и следует искать источники генетической неспособности русского человека к бытовому благоустройству, его смиренной покорности власти, его жертвенного величия. Именно за это мы именуем Русь Святой, а отнюдь не за оскорбительное для каждого истинно верующего человека мнение, будто бы сама принадлежность к русскому народу делает достижение святости проще, нежели принадлежность к какой-либо другой нации. А идея принятия Россией от Византии функций хранителя традиций ортодоксии никоим образом не подразумевает ее национального превосходства и не может быть использована в целях решения геополитических задач. В райских кущах не воюют. 

Пастухов Владимир
 - С Россией все будет в порядке, но не скоро

С моей точки зрения, проблема состоит в том, что заканчивается исторический период, гораздо более продолжительный, чем даже последние 100 лет. Россия «срывает» какой-то огромный пласт русской цивилизации, скажем, длительностью в 300-400-лет, и вступает в полосу крутой «децивилизации». Термин, на котором я хочу заострить внимание, потому что этот процесс проявляет себя все активнее. Происходит распад культурных отношений, распад культурных связей. Отсюда и истерика реваншизма, потому что многие думают, что еще можно что-то зацементировать, заделать какую-то брешь – а цементировать нечего. Мы висим над пропастью.

Единственный выход для России, если зажжется огонь какой-то абсолютно новой цивилизации. Что мы вообще знаем о цивилизациях? Мы ничего о них не знаем. Но цивилизации по природе своей – это объекты, наподобие Солнца. Ведь никто не знает, почему скопления космической пыли в какой-то момент под давлением каких-то гравитационных страшных сил вдруг сжимаются в клубок, и дальше эта масса вспыхивает, и какое-то количество миллиардов лет отдает безумную энергию окружающему миру, пока, наконец, не наступит коллапс, и она не погаснет.

Почему они умирают, мы еще более или менее понимаем, а почему они вспыхивают, это нам непонятно. То же самое с цивилизациями – есть какая-то социальная пыль, какие-то обломки старых культурных образований, все это вертится и вдруг, в какой-то момент, сжимается и загорается. Потом эта социальная плазма горит какое-то время, обогревает всех вокруг светом культуры, и, наконец, распадается на клочки и гаснет под ударами варваров.

Для меня совершенно ясно, что солнце русской цивилизации в том виде, в котором оно светило несколько веков, померкло. Попытка зажечь солнце заново – это утопия, еще никто солнце свечкой не зажигал.

Единственное, на что можно рассчитывать, что где-то под влиянием каких-то новых сил на этом же месте зажжется новое солнце. Если говорить о перспективе, а вы спросили, что делать с культурной деградацией, то мы должны отдать себе отчет в том, что старое не спасти, и, сцепив зубы, возложить надежды на создание чего-то совершенно нового, чего-то небывалого, сверхамбициозного и единственно спасительного.

 Мы должны думать о том, как нам зажечь совершенно новое солнце. Это будут другие русские люди, понимаете? Или никакие. На нашем месте должны быть «другие русские». Поэтому у меня надежда вся на следующее поколение. Возможно, им удастся, создать цивилизацию русского возрождения.

Связана ли современная западная цивилизация с античностью? И да, и нет. То есть, она как-то связана все-таки, и в то же время никакой прямой связи нет. То, что возникнет, я надеюсь, на месте нынешней России, не будет связано напрямую с Россией существующей. Это не будут наши прямые наследники. Но духовно они в чем-то будут продолжателями традиции. И мы должны на это новое уже сегодня начать работать. Без всякой надежды увидеть результат при жизни, как это ни противно. Как сказал великий русский врач Николай Николаевич Пивоваров: «Навозом ляжем!». Было бы ради чего...

Сулакшин С.С. - Национальная идея России. Программа действий (постановка задачи)

Достоверно известно, что в тяжелейших испытаниях, в условиях смертельной опасности, болезни выживают сильные духом люди. Для человека важна идея, смысл существования и преодоления. Они, зачастую более весомы, чем материальные условия.

И это существенно не только для человека в его индивидуальной жизни. Страна в целом побеждала тогда, когда воины знали, за что они воюют. Страна прирастала территориями, осваивала их — когда людьми двигала значимая и осознанная идея. Страна развивалась позитивно демографически, когда у людей была уверенность, когда они вслед за руководством страны знали, чем живет Россия, куда она движется, что для нее важно и ценно. Страна тогда была успешна, значима и привлекательна для своего народа и иных народов и стран мира, когда она понимала, в чем смысл ее «жизни», когда у нее были идея и проект, когда ее жизнь, как и жизнь отдельных людей, была идейной и одухотворенной. 

И наоборот — времена упадка, смуты, на грани распада и самого распада страны (СССР), неприязни и страха, испытываемого в мире к России, характерны именно для тех периодов, когда идея России исчезала, когда ни руководство не знало чем жить, куда идти, что в будущем, каковы ценности и смыслы, ни, соответственно, народ. Кто-то может подумать, что речь вновь идет о трансцедентно религиозных или интеллигентских исканиях, туманных неопределенностях и иных интеллектуальных томлениях. Нет, строго математически доказано, что фактором жизнеспособности, например, в демографическом смысле населения России, является нематериальный ментальный фактор. И если в текущий момент население России вымирает, то это как раз совпадает с сегодняшним российским безвременьем, бездумьем, отсутствием смысла существования как у страны, так и у большинства ее граждан. Такие смыслы, как воруй и не попадайся, обогащайся за счет других, однова живем, после нас — хоть потоп, на наш век хватит, до царя далеко — до бога высоко, стыд глаза не выест, не обманешь — не продашь и т. д., и т. п., очень «заметные» в современной России, к ее успеху, к ее историческому выживанию и процветанию, без всяких сомнений не приведут.

А какие приведут? В чем состоит та искомая идея страны, идея жизни каждого ее гражданина, которая всегда в истории России были живительным источником энергии созидания, творчества открытий и прорывов, героизма и свершений? В каких она зафиксирована документах, манифестах, уложениях, произведениях литературы, искусства, наконец, в чем и как она выражена в действующей версии Конституции страны? Может быть, она звучит в посланиях президента? Может быть, правительство строит свою антикризисную деятельность, исходя из нее? Может быть, она каждый день слышна по телевидению? Может быть, ее уже многие годы пропагандируют герои Дома–2? Может быть, мы видим, какими целенаправленными, одухотворенными наши дети приходят с улицы, из школы или университета, с дискотеки и прочих танцполов? Может быть, со всех сопредельных стран в Россию стремятся эмигрировать интересные, образованные и культурные люди? Может быть, иные страны стремятся к союзу с Россией и ее авторитет, международные позиции и гарантии успеха в мире возрастают?


Национальная идея должна дать «смысл жизни» стране (если страна — это «живой» организм), смысл присоединения к этой стране — для различных народов и различных государств и регионов. Именно поэтому у сотен стран мира национальная идея существует.

Происходит снижение практически всех потенциалов жизнеспособности страны, не останавливающееся в условиях управленческих действий современной власти и подводящее Россию к грани несостоявшегося государства по сценарию СССР.

Важнейший индикатор успешности страны — это положительное и отрицательное отношение к ней во внешнем мире. Российские показатели последние 20 лет устойчиво ухудшаются 

Впервые в новейшей истории неприязнь к России стала превышать положительное к ней отношение. Линейный экстраполяционный прогноз показывает, что страна превращается в страну-изгоя. Что именно мировое сообщество (по крайней мере, западное) сообща делает со странами-изгоями — уже хорошо известно. Россия, конечно, ракетно-ядерная страна, но эти арсеналы не предохраняют от экономической, финансовой, продовольственной блокады, от массированного информационно-психологического воздействия на население, что в итоге приводит к тому же, что произошло с СССР.

Тюняев 
Андрей Александрович - Геноцид русского народа

За 20 лет в России исчезли 23 тысячи сел и городов. За последние 20 лет в России исчезли около 23 тысяч населенных пунктов, из них около 20 тысяч – это сельские поселения. Об этом сообщил замглавы Минрегиона Сергей Юрпалов 9 июня 2010 года на пресс-конференции. По его мнению, это, множество городов и сел прекратили существование из-за кризиса, в котором оказалась Россия в 90-х годах прошлого века.

Тюняев Андрей Александрович
 - Начало Русского государства

Подходя к исследованию вопроса становления русской государственности на основе междисциплинарного подхода (системно), обнаруживается мощный пласт подкрепляющих друг друга доказательств того, что возникновение русской государственности следует относить к гораздо более раннему времени, нежели 862 год.

Археологические данные показывают, что центром государственности уже в конце железного века были территории Центральных областей России. Генетические данные показывают, что эти территории населяли этнические русские.

Тюняев 
Андрей Александрович - Где прародина русского народа

Комплекс новейших данных, среди которых данные археологии, генетики, антропологии, мифологии и других наук, и применённый к ним инструмент системного анализа, рисуют такую картину формирования русского этноса:

Основу русского этноса сложил автохтонный русских народ – носитель гаплогруппы I. Сегодняшние носители этой генетики являются потомками исконного древнего населения Центральной Руси, ведущего своё происхождение со времени верхнего палеолита.

Вторую часть русского этноса сложил также русский народ – носитель гаплогруппы R1a1. Возраст этой гаплогруппы тоже около 40 тысяч лет. В современном русском этносе зафиксирован мутация, которая сложилась на Русской равнине в конце мезолита (Сварог) – начале неолита (Дажьбог).

Третья часть русского этноса обязана своим происхождением атлантическому русскому корню (R1b), часто связываемому с кельтскими племенами. Время его появления в составе русского этноса уходит корнями в мезолит.

Четвёртая часть относится к финно-угорскому вкраплению в русский этнос (гаплогруппа N). Это пришельцы на русской земле. Местом их формирования является Китай, а временем прихода можно считать конец 2-го тыс. до н.э.

Усков Николай
 - СУЩЕСТВУЕТ ЛИ РУССКАЯ НАЦИЯ?

Россия, создавшая империю, много превосходившую по размерам Римскую, находясь на вершине своего могущества, вдруг нырнула обратно в варварство племенной ограниченности и ксенофобии. Хотя весь исторический путь нашей страны давал совершенно другие вводные. Россия веками создавалась как политический союз, в котором ни кровь, ни вероисповедание не имели решающего значения, во всяком случае много уступали деятельному участию в совокупном движении сотен народов к общей цели. Соединенные Штаты Америки, которые немногим моложе Российской империи Петра, сумели найти новый позитивный идеал и увлечь им многочисленные народы и вероисповедания своей и других стран — свобода личности, равенство возможностей при равенстве перед законом. Фетишами Российской империи на вершине ее европейского могущества становятся замшелые миражи ветхого прошлого. Сначала как будто понарошку, чтобы остановить распространение с Запада «разрушительных понятий», но затем всерьез, до исступления, до «сердечных сцен торжества русского национального духа». До такой степени, что какая-то Сербия — почему Сербия? зачем Сербия? — оказалась важнее миллиона русских солдат, короны и будущего.

Федотова Валентина
 - АПАТИЯ НА ЗАПАДЕ И В РОССИИ

Главная форма отношения российской власти с обществом - зондаж . Например, вброшена мысль о неизбежности жилищно-коммунальной реформы, состоящей в том, что население должно платить за дурное жилье полную без дотаций сумму в обмен на улучшающееся качество обслуживание. Каждый знает, что большая оплата не улучшает обслуживание, что половина жилья изношена настолько, что подлежит замене. Если бы несколько тысяч жителей Воронежа, где губернатор стал немедленно повышать цены, не вышли на улицу, реформа бы прошла. Но теперь ее отодвинули.

Что произошло за последние годы? Многое, что произошло, имеет, наряду со знаком «плюс» знак «минус»: нашли общие ценности после аномии – стабильности и безопасности, но это – ценности адаптации, а не развития; отказались от концепции всеобщего политического участия, признав многообразие политических культур в демократическом обществе, но это способствовало формированию апатичной массы; нашли некоторый набор целей, но этот набор случаен; власть стала проявлять интерес к созданию гражданского общества, поскольку начала ощущать груз ответственности, который она хочет разделить с другими, но есть опасность формирования этих институтов как филиалов власти; разрушен коллективизм. Но ему на смену пришел не автономный индивид, а массовый, с примордиальной идентичностью. Не решаются проблемы научно-технологической политики, конкурентноспособности, депопуляции и угрозы террриториального распада, русского сепаратизма при реализации плана укрупнения территорий, и др. И, вместе с тем, апатия – стабилизационный тип порядка, как и анархия найденный не в проектной деятельности власти, а в некоторой игре исторических последствий российской истории как с властью, так и с народом. Для понимания этого нужна не упрощенная идеология, а серьезный научный анализ.

Федотова Валентина
 - РОССИЙСКАЯ ИСТОРИЯ В ЗЕРКАЛЕ МОДЕРНИЗАЦИИ

Первый вызов, который испытала Россия, — природный. Она не могла поставить в соответствие суровости природы интенсивное хозяйствование и пошла по экстенсивному пути — расширению земли, единственно возможному для традиционных обществ, и коллективным формам деятельности и сознания.

По существу в предложенных периодизациях народ или ответственный класс имплицитно присутствует. Последний присутствует до тех пор, пока способен сочетать свои интересы с общим благом – бояре, дворяне, буржуазия приходили и уходили с исторической сцены, когда их корпоративный интерес превышал стремление к общему благу и модернизации страны. А «русская система» тоже присутствует, но на коротких дистанциях, когда власть теряет массовую опору и рычаги управления.

Федорин 
Анатолий - Есть Нечто более ценное, чем Национальная Идея

Если признать, что Вселенная имеет внутренние причины для появления в своей утробе разумной жизни и имеет свои законы, для эволюции человека и человечества, тогда мы вынуждены признать и другое.

Историческая жизнь людей подвержена двойному программированию.

Одна программа исходит изнутри социума (человеческий фактор истории), а другая - извне сферы социальной (объективный фактор истории).

Как только мы начинаем настаивать, что мнение сильных мира сего и общественное мнение правит миром, то мы тем самым принижаем до нуля роль ОБЪЕКТИВНЫХ ЗАКОНОВ ИСТОРИИ.

Стоит нам предположить, что решающая роль в эволюции разумной жизни принадлежит силе нам не подвластной (Богу, или матушке-природе), мы принижаем до нуля роль ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ФАКТОРА в истории.

Естественный сценарий духовного, интеллектуального, исторического вызревания человека и человечества ИДЕАЛЕН (!)

Идеален в том смысле, что он всегда был, есть и будет лучшей альтернативой всему тому, что предлагают политики для нашего благополучного выживания; как бы наши спасители сами себя ни называли, - демократами, коммунистами, либералами, анархистами, нацистами...

Все законы, по которым живёт Вселенная ИДЕАЛЬНЫ, а потому их нельзя оспаривать, их невозможно переиначить.

Исторических ошибок было бы гораздо меньше, если бы мы искали первопричину общечеловеческих бед не в сфере экономики, и не в сфере человеческих отношений, а в противоречиях нами избранного образа жизни с природным сценарием вызревания разумной жизни в чреве Вселенной.

Вселенная имеет внутренние причины для спонтанного зарождения в своём чреве разумной жизни; имеет свои гносеологические законы для правильного и благополучного исторического вызревания человека и человечества.

А это и есть наша подлинная история.

Оказаться на ложной исторической стезе так же легко, как в лесу потерять ориентировку.

Чтобы в этой ситуации выйти на путь праведный и выжить, необходимо соответствующее мировоззрение. Оно должно помочь нам наладить правильные отношения нашего внутреннего мира с внешним миром. И тогда сам Творец (Каким бы мы его ни представляли - Богом, или матушкой-природой?!) станет нам другом и помощником во всякой нашей беде.

Научно обоснованная мировоззренческая антикризисная концепция представляет большую ценность нежели любая национальная идея, любая политическая антикризисная программа.

Хазин 
Михаил - О РОССИИ И "КРАСНОМ" ГЛОБАЛЬНОМ ПРОЕКТЕ

Я уже не раз писал о том, что Россия не сможет существовать без своего глобального проекта. Многие сегодняшние проблемы нашей страны связаны с тем, что, будучи на протяжении 1000 лет носителями глобальных проектов (вначале Православного, а потом «Красного»), мы неожиданно стали встраиваться в совершенно чужеродный «Западный» проект. При этом люди продолжали пытаться сохранить собственное проектное мышление, чем дико раздражают элиту «Западного» проекта. Для последних нормой является поведение, например, сербов: их разбомбили, они смирились и приняли все правила игры, включая отобранные территории признание как равноправных руководителей бандитов и убийц, разрезавших их еще живых соотечественников для продажи органов, результаты абсолютно неравноправного к ним Гаагского трибунал и так далее. И по этой причине нас будут давить и давить, пока мы не смиримся окончательно - элите «Западного» проекта не нужна идеологическая «Фронда». Другое дело, что России после этого не будет.

У меня есть глубокое убеждение, что Россия обязана восстановить себя как проектная страна. И потому, что это единственный способ сохранить единство территории и народа, и потому, что это даст позитивный импульс для общества, который сегодня пребывает в глубокой депрессии, и потому, что это позволит создать инструмент расширения рынков, без которого создать современную экономику для нашей страны невозможно. При этом, правда, придется решить ряд серьезных вопросов, в том числе - понять, что делать с теми, кто хочет чисто национальный проект и выбрать тот глобальный проект, который мы хотим строить.

Хазин Михаил
 - 
МИР НА ПОРОГЕ НОВЫХ ВРЕМЕН

Сегодня мир стоит перед принципиальным, радикальным сломом. По силе и размаху он неизмеримо превосходит сломы 1917 и 1991 годов, поскольку в тех случаях были известны и даже, в некотором смысле, привычны идеи, в рамках которых шли изменения. Ныне нет ни языка описания, ни альтернативных идей.

Последний раз в истории такая ситуация сложилась в Европе в XVI—XVII веках, когда после более чем тысячи лет христианства начался жесточайший слом в идеологии и экономике феодализма. Это было крайне тяжелое время, и не дай Бог, чтобы оно повторилось. Чтобы этого избежать, необходимо еще до того, как перемены разрушат все защитные цивилизационные механизмы, предложить новые идеи, не менее цивилизационные по масштабу. Но они пока не найдены.

Основой любого глобального проекта является надмирная идея, выходящая далеко за пределы видимого и ощущаемого пространства. Мало того, изначально подобная надмирная идея должна быть заявлена как Истина для всех, на все времена и без альтернатив. Однако одного этого недостаточно. Для того, чтобы массы людей, вдохновившись идеей, занялись ее воплощением во всемирном масштабе, необходимо эту идею перевести в политическое измерение, в котором, собственно, и реализуются любые идеи. Для успешного развертывания глобальный проект должен утвердиться в опорной стране. Она должна быть крупной, мощной в экономическом и военном отношении. Только сильная страна, являясь признанным лидером проекта, может удержать прочие государства от беспрерывных конфликтов между собой и обеспечить присоединение к проекту все новых и новых участников. С этого момента глобальный проект становится иерархическим, управляемым из единого центра и откровенно экспансионистским.

За историю человечества таких надмирных идей возникло не так уж много. В нашей стране более или менее известна история всего-навсего трех проектов: Христианства (которое уже давно распалось на несколько проектов), Ислама и Коммунизма.


Именно с Капиталистическим проектом, с наличием ссудного процента, связан еще один феномен человечества — так называемое технологическое общество. Его не смогло создать ни одно государство или цивилизация, которое не одобряет ссудный процент. Единственное исключение — Советский Союз.

И вот в наши дни мир зашел в ситуацию, которую Адам Смит и даже Маркс описывали как абстрактную, чисто гипотетическую. Сегодня она стала вполне конкретной. Расширение рынков более невозможно. Следовательно, невозможно и дальнейшее углубление разделения труда в рамках существующей модели экономики. Конечно, можно попытаться сделать это в какой-то отдельной отрасли, но никак не во всей экономике в целом. Не получится. Отсюда следует вывод — современный капитализм закончился. Нынешний кризис — это кризис конца капитализма. У него больше нет ресурса развития. Развиваться далее в тисках капиталистической идеологии мир не может.

С точки зрения человечества, это не самая большая беда. Только в Европе и только за последние две тысячи лет сменились по крайней мере две базовые модели экономического развития, о чем я уже говорил выше. Ничто не мешает произойти еще одной смене.

Поэтому мне представляется, что сегодня ключевым моментом является поиск нового механизма развития и нового языка, на котором это развитие можно описать. Тот, кто это сделает, станет цивилизационным чемпионом на ближайшие лет двести-триста. Из всего сказанного выше ясно, что сделать это можно только за пределами западного мира. И я не могу отыскать на карте страну, кроме России, где могла бы родиться новая идея.

Шелин 
Сергей - Россия-1913: дефекты экономического чуда

Все это, вместе взятое, убеждает в том, что экономическое чудо, реально происходившее в России в последние пару десятилетий до Первой мировой войны, успело исчерпать свой первоначальный потенциал и не могло продолжаться дальше без радикальной смены управленческих и расходных приоритетов. А эта смена, судя по всем признакам, была неосуществима без смены государственного строя.

Так что революция была, в общем-то, неизбежна. Почему она прошла именно по большевистскому сценарию, вовсе не единственному из возможных, вопрос отдельный. Но фактом является то, что именно советско-большевистский режим своими варварскими способами сумел соединить вещи, несоединимые ни в какой гуманной общественной системе: с одной стороны, грандиозную милитаризацию, которую проводил и прежний режим; а с другой, — подкрепленный подъемом образования и новых технологий, стремительный экономический рост, который прежний режим, оставаясь самим собой, поддерживать был уже не способен. Советская система поэтому была не только аномалией, но еще и ответом на вызов времени.

Явлинский Григорий
 - 
ЛОЖЬ И ЛЕГИТИМНОСТЬ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ РЕФОРМ

Народ в России не сопротивляется государству. Дело значительно хуже – он уходит от него. 

Народ не верит государству, не интересуется им, боится его, не ждет от него ничего хорошего, считает его помехой и угрозой. Народ не хочет совершенствовать государство, его убедили в том, что он ни на что не влияет и вообще в государственном смысле значения не имеет. 

Народ налаживает свою жизнь вне государства. 

«Уходящий» народ, считая государство чужим, естественно, и не является его опорой. В критических для государства ситуациях (таких, как в 1917 и 1991 годах) это приводит к его исчезновению.

В стране с таким отсутствием ощущения идентичности, разорванным и расколотым сознанием нельзя сделать ничего – ни модернизации, ни инновации, ни чего-либо еще полезного.

С народом, преданным и развращенным его элитой, можно только дожидаться окончательного распада.

Системный дефицит доверия и его следствия

Прежде всего, поскольку гарантией исполнения хозяйственных обязательств является не государственная машина, а собственные силы и возможности экономических агентов, которые в силу естественных причин ограничены, возникает ситуация системного дефицита доверия.

Собственники и предприниматели не верят государству, государственные органы – бизнесу. Банки не доверяют клиентам, клиенты – банкам, предприятия – своим кредиторам и партнерам. Население вообще никому не верит и, более того, укрепляется в убеждении, что это нормальное и естественное для общества состояние.

Дефицит доверия, в свою очередь, ведет к тому, что горизонт хозяйственного планирования для каждого из экономических субъектов неизбежно сужается, а их возможности – сокращаются. Долгосрочные инвестиции становятся возможными только для самых мощных и уверенных в своей неофициальной силе и влиятельности структур, но даже и для них оказываются сопряженными с очень высокими рисками, что почти исключает привлечение для инвестиционных нужд долгосрочных заемных средств из частных источников на приемлемых условиях. Для подавляющей же части бизнеса сроки конкретного хозяйственного планирования, а также окупаемости инвестиций сокращаются до полутора двух лет, что практически исключает возможность их выхода на перспективные высокотехнологичные рынки.

Однако все сказанное необходимо соотнести с ответом на главный вопрос – о возможностях этой системы обеспечивать социальный прогресс и о пределах этих возможностей. Коротко говоря, анализ показывает, что эта система в состоянии обеспечить современный уровень жизни примерно 25% населения страны, при том, что 75% граждан России в условиях господства этой системы не имеют даже в перспективе шансов на современный уровень доходов, качественное образование и медицинское обслуживание. 

Периферийный капитализм соответствующим образом формирует и социально-экономическую структуру российского общества: 5% населения, сумевшие «сесть» на сырьевые и финансовые потоки, образуют привилегированный экономически господствующий класс; еще 20–25% населения – это наш «средний класс», который обязан своим относительным процветанием нынешней системе и, соответственно, является ее главной социальной опорой и защитником. Причем средний класс в этой системе представляют не инженеры, офицеры, врачи, учителя, научные работники, средние предприниматели, высококвалифицированные рабочие и фермеры, а работники сферы обслуживания, развлекательных услуг, чиновники и разного рода рантье. Остальные же 70–75% населения – это «старые» и «новые» бедные, подавляющая часть живет на уровне простого воспроизводства рабочей силы или даже ниже. О чем, кстати, красноречиво свидетельствует ситуация как с рождаемостью (ее падение), так и смертностью, которая в большинстве российских регионов продолжает увеличиваться.

Ключевые характеристики тех, кого можно было бы отнести к элите, необходимой для осуществления предлагаемых реформ:
  • профессионализм (не «узкая специализация», а преобладание медиации над инверсией, опора при принятии решений на высокопрофессиональные экспертные мнения, комплексный анализ ситуации, в кадровой политике – приоритет квалификации над личными отношениями и предпочтениями);
  • бескорыстие (не абсолютное бессребренничество, но иерархия ценностей, в которой честь, долг и закон выше своекорыстных интересов);
  • независимость (приоритет принципов и представлений об оптимальном способе решения поставленных задач над «политической целесообразностью»);
  • способность влиять на общественное мнение;
  • патриотизм (увязывание своего будущего и своих интересов со своей страной).