Цитаты Просветителей от 2015 года


Здесь выложены мысли Просветителей России, прочтение которых привело к награждению Интернет-наградой в 2015 году:

Чубайс Игорь Борисович -
 Разгаданная Россия

Почему наш патриотизм улетучился, что его разрушило и можно ли его восстановить? В физике один из критериев истины – «принцип красоты». Если новая теория может быть изложена чѐтко, ясно, логично, она, скорее всего, окажется и истинной. Иначе говоря, красота возникает как самостоятельное и органичное дополнение истинности. Похожая ситуация существует и с патриотизмом. В нормально сложенном государстве, в правильно функционирующей социальной системе гражданский патриотизм возникает сам собой. Подобно сильной иммунной системе, он является естественным следствием правильной социальной организации. Нормальный патриотизм не формируется искусственно, через гослозунги, плакаты и подготовленные властями митинги. Более того, навязчивая пропаганда официальных идеологем не только контрпродуктивна, но и оказывается верным показателем авторитарно-тоталитарного характера власти.

Итак, из сказанного следует, что без патриотизма нормальное общество обойтись не может, причѐм патриотизм и является следствием правильной общественной самоорганизации. И поскольку патриотизм пребывает у нас в угасающем состоянии, необходимо разобраться с существующим социальным устройством, точнее, со сбоями и нарушениями в этом устройстве. Иначе говоря, предмет этой книги – не взывание к патриотизму, но исследование ключевых идей, ценностей, социального устройства российского общества. Нам предстоит по-новому рассмотреть, философски исследовать маршрут, пройденный Российской цивилизацией от еѐ зарождения до современности. Наша цель – обнаружить точки сбоя, определить места разрыва и найти способы их устранения.

Национальная идея – это существующие объективно, сохраняемые многими поколениями и характерные для данного народа глубинные правила и традиции, которые порождают ряд иных его особенностей и характеристик.

Опираясь на национальную идею, государство может формировать стратегию собственного развития.


Подытоживая, можно сказать, что с конца 80-х годов наша страна попала в полосу многомерного, полисистемного кризиса. Мы видим, точнее, постоянно ощущаем на собственной шкуре, что милиция и армия функционируют неправильно, что финансовая система регулярно дает сбои, что управление государством и экономика неэффективны.

Период, обычно называемый Серебряным веком русской поэзии, – правильнее было бы говорить о Бриллиантовом веке отечественной культуры – рубеж ХIХ – ХХ столетий был, в конечном счете, ничем иным, как попыткой найти новые ответы и новые решения. Кризисно-дезинтеграционные процессы на западе Европы также породили известный интеллектуальный поиск. Показательно в этом отношении творчество Франца Кафки, описывающего отчаяние, страх, тоску и бессилие индивида. В распавшейся Австро-Венгрии рождается также психоанализ Зигмунда Фрейда, исследующего глубины бессознательного и природу болезненного невротического сознания. В философии набирает популярность школа экзистенциализма, суть которого заключалась в признании абсурдности внешнего мира, в отрицании прогресса, в ориентации на внутреннее, индивидуально-экзистенциальное бытие человека. В России интеллектуальный поиск дополнило прямое социальное действие революций 1905 и 1917 годов.

Как известно, линия Ленина оказалась в тот период сильнее линии Столыпина. На обломках старой России возникла молодая Советская республика. Наше государство оказалось страной, разорванной во времени. На смену русской идее пришла коммунистическая идея и коммунистическая идеология. Октябрьская революция была не столько пролетарским протестом, не столько сменой формаций, сколько попыткой выхода из идейного кризиса через переход в новую идентичность. Радикальная общественная трансформация породила огромные социальные потрясения. В России началась гражданская война, но большевизм и здесь победил. Все бы хорошо, но, просуществовав семь десятилетий, – в историческом масштабе времени это всего лишь мгновение, – Советский Союз прекратил существование. И если непосредственной причиной падения Российской империи было обострившее некоторые еѐ проблемы участие в Первой мировой войне, то СССР самораспустился в условиях всемирной солидарности и поддержки, несмотря на всеобщее признание его первого и последнего президента, Нобелевского лауреата.

Распад советского государства показал, что мы вторично за столетие попали в полосу идейного дефолта. Тогда же, в начале 90-х годов в наш обиход странным образом вернулось понятие «русская идея». Мало ли о чем спорили люди столетие назад, многие из тех дискуссий забыты даже специалистами. Но сегодня проблема русской идеи вновь осознана как наиболее актуальная. Потерпев неудачу в построении социализма, мы пришли ко «второму изданию» кризиса национальной идеи. Поэтому главной задачей общества, если оно хочет себя сохранить, вновь становится поиск ценностей, поскольку утверждавшиеся 70 лет нормы перестали работать. Как это сделать, какие здесь возможны ответы – об этом и будет идти речь в следующей части книги. Но начать работу надо практически с нуля, с самого начала, разобравшись при этом – нельзя ли вообще обойтись без национальной идеи.

Можно утверждать, что осознание национальной идеи должно предшествовать принятию конституции. Ибо первая, по существу, есть фундамент, условие существования второй. И если национальная идея отсутствует, конституция будет неизбежно нарушаться или безмерно широко интерпретироваться. Определѐнные выводы из выявления или не выявления национальной идеи следуют и для политических партий.

Их существование имеет смысл лишь тогда, когда они едины в понимании национальной сверхзадачи и общественно-государственного договора, хотя вести к достижению общепризнанного ориентира они могут разными путями. В противном случае, при условии победы на выборах, партии будут толкать государство в совершенно разные, взаимоисключающие стороны, провоцируя его раскол.

Признаем, что в нашей стране и сегодня есть люди, не осознающие все последствия распада государства. Как уже было сказано, отсутствие сплачивающей идеи порождает социальную дезинтеграцию. Но распад социума – лишь начало процесса. Ведь общество, как и природа, не терпит пустоты. Если оно не сохраняет свои ценности, в его сознание неизбежно проникают ценности иных, более активных и энергичных этносов. И тогда один народ оказывается ассимилированным другим. Если мы хотим сохранить себя, свою идентичность, мы должны заботиться о своем духовном здоровье.

Создав искажающие мифы, изуродовав образ страны, советская пропаганда отняла у нас Родину. Человек без собственности, человек без Отечества пуст, ему нечего ценить и нечего беречь. Такому человеку не за что держаться, им легко манипулировать. Как известно, разруха начинается не в клозетах, а в головах. Но в головах начинается и подъѐм. Дело не в отдельных зловредных мифах, их перечень и демистификацию можно было бы продолжить. Нужно вообще избавиться от подобного оскопленного мышления.

Если любая клевета постыдна, то клеветать на самих себя – почти безумие. Не пора ли вспомнить, что не так давно наши предки не долдонили про «дураков и дороги», а величали свою страну - святой Русью!


По объему валового производства Россия занимала 3-4 место в мире, но по темпам экономического роста с 1890 по 1916 годы наша страна опередила весь остальной мир, соответствующие показатели колебались между 7 и 11%. Это было время, когда ведущие немецкие философы призывали «учиться у России», а японские фабриканты ставили на своих товарах поддельное клеймо «Сделано в России». Вглядимся в фотографии той поры. Их и сейчас сохранилось немало, поскольку страна была достаточно богатой, и только зародившееся в Европе искусство фотографии было у нас очень популярно. В лицах людей того времени видно здоровье, открытость, радость и очень характерная для наших предшественников удаль.

Двенадцать столетий назад наши предки оставили центр и запад Европы, чтобы отправиться на восток в поисках, по-видимому, более спокойной и безопасной жизни.

Придя в менее подходящие в климатическом отношении территории, они, ради отсутствия враждебных соседей, готовы были терпеть гораздо больший холод и справляться с ним.

Расселяясь на огромных, почти не освоенных просторах Восточно-Европейской равнины и на берегах Днепра, они встретились со сложностями, преодолеть которые было можно лишь через создание новой, более эффективной формы социальной организации – через создание государства. Пытаясь жить сначала децентрализованно, небольшими независимыми самостоятельными поселениями, восточные славяне вскоре столкнулись с проблемой, порожденной отсутствием единых правил и норм. Разного рода столкновения и трения, возникавшие внутри и между соседями, невозможно было мирно урегулировать, так как не существовало никакой третейской силы, никакого механизма для более-менее объективного разрешения конфликта. Каждая из сторон тянула на себя, и это только усложняло ситуацию.

Вскоре стало ясно, что автономно-децентрализованный способ самоорганизации неэффективен. Тогда и началось постепенное создание государства на территориях, которые теперь являются русским северо-западом. Нашей первой столицей был городок Старая Ладога, возводившийся на берегах реки с характерным названием Волхов. С конца ХХ века в этом районе ведутся археологические раскопки, которые, в частности, выявляют связь и влияние на формирующееся славянское сообщество скандинавских соседей, проживавших западнее и севернее осваиваемых русскими территорий.

Выделю здесь одно важное геополитическое обстоятельство, обнаруживающее связь между количественными и качественными изменениями. В нашей истории специфическим индикатором, показателем стратегического успеха или, напротив, поражения является направление, в котором перемещаются столица и западная граница государства. Движение на запад, как правило, оказывается прогрессивным, отступление на восток – свидетельством регресса. Перенос центра из Киева в Москву был, несомненно, знаком отступления, показателем стратегического поражения.

Однако, как мы позднее увидим, поражения временного, поражения, которое удалось преодолеть.

Для того чтобы Москва смогла стать полноценной столицей, сюда необходимо было перевести и центр православия. Первым киевским митрополитом, переехавшим в Москву, стал Пѐтр. Непосредственно в город он прибыл из Владимира, переманил его оттуда никто иной, как сам Калита. В дальнейшем, в разного рода кризисных и проблемных ситуациях церковь неоднократно, вплоть до Петровских реформ, выполняла миссию своеобразного руководителя государства. Например, когда княжил малолетний внук Калиты Дмитрий, стабильность поддерживалась при участии митрополита Алексия и его друга, основателя Троицкого монастыря преподобного Сергия Радонежского. В тот период на Руси, наряду с мирской властью, огромную роль и авторитет обрели духовные подвижники, основатели монашеских обителей, превратившихся в центры веры, образования и культуры. Было сформировано около сорока таких центров собирания и сохранения русской земли. Среди них Симанов монастырь в Москве, а также Соловецкий, Кирило-Белозерский и др.

Если государство намерено отказаться от экспансии, т.е. от развития за счѐт преимущественно внешних ресурсов, ему остается выбрать развитие за счет ресурсов внутренних. А для роста внутреннего потенциала необходимо сделать общество более мобильным, подвижным, т.е. более свободным.

Система ценностей, на которой выстраивалась историческая Россия, включала три фундаментальных начала – православие, собирание земель и общинный коллективизм.

Национальная идея – это своеобразная матрица, задающая форму национальной культуре, это структура, определяющая характер и маршрут движения общества.

Полученный на страницах этой книги результат вполне согласуется с модификациями русской идеи, прозвучавшими в разные исторические эпохи. Три составляющие русской идеи раскрывают глубинные особенности жизни страны в трѐх еѐ проявлениях. Основа духовности – это православие, основа ментальности – коллективизм, основа народно-государственной стратегии – собирание земель. Можно сказать несколько иначе: православие настолько укоренилось в нашем сознании и культуре, что именно оно привело к выводу о возможности коллективного спасения и к коллективизму, оно же вдохновило наших предков на мессианскую экспансию и собирание земель. Иначе говоря, выявленные три начала не являются автономными, самостоятельными образованиями, скорее они оказываются взаимосвязанными, взаимоперетекающими и порождающими друг друга началами.

Несоответствие декларируемой и реально осуществляемой аграрной политики новой власти было показателем еѐ стратегии. До сих пор многие политологи утверждают, что жѐсткость большевистских преобразований – это плата за модернизацию экономики страны. Объективный анализ, тем не менее, показывает обратное. Победа Октября прервала успешную экономическую модернизацию. Укрепление и, так сказать, тоталитаризация новой власти шла параллельно с двумя другими процессами – разрывом с российской системой ценностей и началом фатального, стратегического экономического отставания.

Возвращаясь к рассматриваемым событиям, надо сознавать, что разрыв с собственными корнями неизбежно порождал и разрыв с общеевропейской традицией, с включѐнностью в европейскую цивилизацию. Россия не просто отступила на восток, она уходила в некий ирреальный условный мир. Именно после 1917 года деление на Восток и Запад стало не просто заглавным, оно стало системой координат, а слова эти – базовыми категориями социально-философской и политологической картины мира. На протяжении всего своего существования СССР не сближался с Европой, не выстраивал новые мосты, не вступал в настоящий диалог и не искал честных компромиссов. Оторвавшись от Европы, он постоянно стремился вновь туда вернуться, но лишь для того, чтобы полностью еѐ переделать и оторвать от собственной европейской традиции так же, как был оторван от российской традиции Советский Союз. СССР всеми способами навязывал ей советско-коммунистическую идентичность и идеологию.

Коммунистическая идеология – это искажение подлинной картины реальных социальных процессов через полное утаивание от общества информации, через еѐ искажение с целью поддержания мифа о строительстве коммунизма. Коммунистический миф, в свою очередь, был необходим как главный фактор легитимации и сохранения существующей власти. «Комидеология» – это, фактически, самая широкая и всеобъемлющая государственная цензура. Можно ещѐ уточнить: «комидеология это совокупность тайных, никогда не объявлявшихся обществу принципов и методов, в соответствии с которыми цензурируется весь доступный высшей власти информационный поток, а также результат такого цензурирования, т.е. сама препарированная информация. Поясню еще раз, «комидеология» – это тайные принципы искажения информации а также сама информационная картина, являющаяся результатом такой обработки.


Анализируя идейно-ценностные блуждания современной России, надо заметить, что они носят какой-то вынужденный, неявный, полускрытый и искусственно незавершѐнный характер. Новая идея властью не сформулирована, время от времени говорится, что еѐ следует определить, но позднее объявляется, что идею и идентичность искать вообще не следует. На месте старых, отвергнутых обществом лжеправил, так и не появились нормальные новые, объективно обусловленные историей и необходимые для общества и государства ценности. Это приводит к тому, что процесс распада СССР не стал действительным завершением деструкции. До тех пор, пока аутентичные идеи и ценности не сформировали фундамент нового государства, его будут сотрясать центробежные силы и тенденции. Соседи будут стремиться не к нему, а от него. Свидетелями именно этого процесс мы являемся в последние пятнадцать лет. Сначала распался т.н. социалистический лагерь. Но образовавшийся в странах Центральной Европы идейно-ценностной вакуум был заполнен не сближением с новой Россией (такой процесс изначально являлся вполне реальным и возможным; на это в своѐ время рассчитывал Горбачѐв, провозглашая идею «Европа – наш общий дом»), а интеграцией в Европейский Союз. В ЕС дрейфовали также страны Балтии. Образовавшееся на месте СССР Содружество Независимых Государств также не упрочилось за прошедшее десятилетие, дезинтеграционные процессы происходят и здесь, конфликты между Россией и некоторыми еѐ соседями сохраняются. К сожалению, надо признать и тот печальный факт, что вопрос о единстве самого Российского государства до сих пор не снят с повестки дня. За прошедшие полтора десятилетия российское идейно-ценностное пространство сместилось ещѐ далее на восток и, увы, продолжало сужаться.

Весьма специфической является внутренняя идеология и социальная психология самого чиновничества. Значительная его часть исходит из того, что во всех бедах страны виноват народ. Реальные изменения могут наступить через 100, 200, 300 лет, когда чудесным образом на смену этому народу придѐт совсем другой, хороший народ. Даже если одновременно амнистировать всех, законно осуждѐнных в нашей стране преступников, они не смогут причинить России больше вреда, чем подобная позиция власть предержащих. Однако ещѐ хуже то, что идеология ущербности предназначена для постоянной трансляции в общество, она призвана разрушать и реально разрушает его культурно-имунную систему, превращая крепких, инициативных людей в безвольную массу. Нет ничего страшнее мифа о том, что от народа ничего не зависит и народ ничего не может. Бюрократическая власть всеми возможными способами чрезвычайно внимательно прислушивается ко всему, что люди говорят о ней. Чиновник ничего так не боится, как консолидированной, сознательной и целенаправленной воли народа, против которой у него н е т н и к а к и х к о н т р п р и ѐ м о в. Насаждая свой миф, чиновник стремится социально кастрировать и обездвижить весь народ. Из сказанного не следует, что народ всегда и во всѐм абсолютно прав. В отдельных экстремальных ситуациях, в критические моменты, или под воздействием постоянной изощрѐнной пропаганды, общественное мнение может склониться к «зашкаливающим», неадекватным оценкам. Социальная истина, социальная справедливость – это результат совместного поиска, общего согласия всех исторических акторов.

И империи действительно распались, но вскоре после этого стало очевидно, что каждый из отколовшихся осколков этнически неоднороден, что в той же Австрии проживают словенцы, чехи, венгры… Позднее пришло осознание того, что создать «этнически чистое» государство вообще невозможно. Как показывают математические расчеты, 14 поколений назад все жители планеты были родственниками. Мало того, что территория любого единого государства – это всегда земля проживания разных этнических меньшинств. Оказывается, что в каждом отдельном человеке смешаны разные биологические начала. И все-таки национальный суверенитет казался в начале прошедшего столетия (как и в конце его), делом приоритетным и именно он радикально изменил формировавшийся столетиями облик Европы.


Пора, наконец, всем нам понять, что сама по себе биологическая концепция нации заводит в тупик и ничего не объясняет. Трудно считать русских нацией в чисто биологическом смысле, ибо, как уже отмечалось, их предшественники – 14 различных этнических групп, у которых, в свою очередь, также есть предшественники. Сегодня об этом мало кто помнит и парадокс заключается в том, что в большинстве семей знают лишь два–три поколения предков. Как же тогда отстаивать идею нации как крови?!


И теперь, уже с осознанным историческим опозданием, надо вновь признать – стратегию собирания земель Россия должна сменить на философию обустройства, философию качественного развития. Наша страна должна осознанно войти в третью эпоху своей истории. Определив надѐжный центр, пройдя путь собирания земель, необходимо, наконец, перейти к их активному освоению. И никакой экспансии, слово «война» должно быть запрещено Конституцией, понятия «агрессия», «превентивные удары» не должны употребляться в российском политическом лексиконе. Время собирать камни пришло ещѐ 100 лет назад, и если мы сейчас не начнѐм этого делать, то можем и вовсе не успеть. Пытаться в нынешнем кризисном состоянии вести войны и захваты невозможно, ибо, как справедливо замечает А. Солженицын, «русский вопрос стоит (теперь – И.Ч.) очень недвусмысленно: быть нашему народу или не быть» (Россия в обвале. М., 1998, с. 243)


С конца XIX столетия почти весь западный мир перешел к пострелигиозной системе ориентации и адаптации собенности которой мы проанализируем чуть позже. А сейчас сравним «плюсы» и «минусы» христианского проекта. Первое и, пожалуй, главное преимущество подобной системы – ее устойчивость, удивительная для современного человека стабильность, способность к самосохранению. Более полутора тысяч лет мир оставался достаточно гармоничным, сбалансированным и в то же время постепенно, плавно, неспешно развивающимся. Развитие затрагивало производство, экономику, сферу культуры, образования и здравоохранения. Относительно (подчеркнем это слово, ибо сравнение происходит не с неким идеальным оптимумом, но просто с современными нормами) невысокий уровень жизни – одна из главных характеристик той эпохи. Впрочем, массовой смертности от голода, как правило, не бывало. (Она типична, скорее, для нашего времени огромной поляризации, когда существуют миллионеры и миллиардеры, но каждый пятый житель планеты ложится спать голодным.) Правда, тогда случались периодические эпидемии, – эффективные средства борьбы с холерой, оспой, чумой были созданы лишь сто–сто пятьдесят лет назад.

Отказ от центральной системообразующей роли христианской идеи породил ценностный вакуум, который заполнился очень быстро, но не очень удачно. Главной европейской идеей стала неведомая в прежней истории идея тоталитарного вождя, который все знает, все может и указаниям которого все обязаны следовать. Место Бога в секуляризирующихся обществах занял человеко-бог, обретавший в разных странах национально окрашенную форму – фюрера, дуче, каудильо. История европейского тоталитаризма еще свежа в памяти, многие (хотя далеко не все) ее аспекты хорошо исследованы и проанализированы. Главные особенности такого мироустройства сводятся к следующему. Подобная система претендует на абсолютное упорядочивание и рационализацию жизни, на исключение всякого хаоса и отклонений. Вождь легитимирует свою власть тем, что утверждает познанность законов истории, от имени которых он действует. (Учение Маркса всесильно, потому что оно верно. Фюрер признается главным толкователем догматов, на его долю выпадает также ведение непрерывной борьбы за их чистоту.) Мораль, право, здравый смысл, – все в таком государстве оказывается производным и основанным на идее, провозглашаемой самим вождѐм.

Вернѐмся к проблеме российской идентичности и подытожим наши рассуждения. Мы видим, что свобода есть результат разочарования во всѐм, кроме самого себя. А, разочаровавшись и в самих себе, но желая сохранить свободу, мы можем это сделать, лишь дополнив еѐ высшими, позитивными ценностями, дополнив свободу высшей духовностью и нравственностью. Духовность вновь становится главным ориентиром возрождѐнной российской системы ценностей. Путь, который ведѐт к восстановлению нашей идентичности, к самовоссоединению с русской идеей, к утверждению возрождѐнной и реформированной российской идеи и преодолению глобального кризиса – это, предельно кратко, путь от православия, собирания земель и общинного коллективизма – к историзму, духовности, обустройству и демократии.

Мир не сможет устойчиво сплачиваться вокруг или против семи–восьми индустриальных государств-гигантов; он не будет выстраиваться по антиглобалистскому принципу (хотя в этом есть и рациональное зерно), и уж тем более не будет дружно грести вѐслами глобализации. Все эти ориентиры – либо частные, либо внутренне противоречивые и спорные. Миру жизненно необходимы устойчивые, позитивные, высшие начала. Спасѐт мир тот, кто, извлекая положительный опыт из прошлого, сможет эти начала утвердить. И тогда остальные устремятся не на Запад и не на Восток. Тот, кто станет духовным центром, станет новым мировым полюсом, вокруг которого и происходит мировая история. 

Татьяна Фролова
Татьяна Фролова - Идет долгожданный дождик, который смоет не только грязь с улиц города, но напоит влагой землю и, измученную засухой, природу

По большому счету, пока духовные и нравственные ценности не будут положены в основу государственного устройства, ни одному народу, не достичь настоящего благополучия. Только через духовность и нравственность можно прийти к гармоничным отношениям внутри общества, и прекратить всякие распри и войны между государствами. Время требует это от нашей человеческой цивилизации. 

Alexander Klein - «Патерналистская» и «диалоговая» модели общества

Как сталинский, так и петровский подход к управлению жизнью общества можно назвать «патерналистской моделью»: забочусь как отец о сыне, могу наказать, отнять, наградить, говорю что делать. 

В современной цивилизации, в т.ч. благодаря Америке и демократическим лозунгам, идет все больший отход от патерналистской модели. В России сейчас это проявляется так: люди не особо надеются на государство, а часть людей, более подвижная в силу образования, молодости, вообще никак не надеется на государство – все, что им нужно от государства, это «чтобы оно не мешало». 

В течение многих десятилетий по всему миру развивалась идеология, противоположная патернализму – выражающая нежелание людей жить в патерналистском обществе, государстве. Все большее развитие получала модель, в которой человек сам отвечает за все аспекты своей жизни, находясь с государством не в отношениях «подчинения», а в отношениях «диалога». 

Непатерналистское сознание уже дошло до той степени развития, когда люди готовы объединяться и объединяются в сообщества, жизнь в которых практически полностью не зависит от проявлений государства. Само российское государство уходит от патерналистской модели. Оно экономически не может удержать такую модель – ни по количеству людей, ни по уровню жизни. 

Comments