Влияние демографической динамики на социально-экономическую политику и будущее России


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

3. ВЛИЯНИЕ ДЕМОГРАФИЧЕСКОЙ ДИНАМИКИ НА СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКУЮ ПОЛИТИКУ И БУДУЩЕЕ РОССИИ 

 Негативная демографическая ситуация и ее резкое ухудшение в результате завершения вхождения в активную жизнь «поколения Горбачева» оказалась полной неожиданностью для системы управления, ориентированной на уходящую демографическую структуру общества. 

В результате эта система начала захлебываться, как мотор без топлива; только ей не хватает населения. 

Наиболее ярким примером служат армия (в которой нарастающее падение численности призывников, и тем более здоровых призывников) наблюдается с 2007 года и система образования, рынок которого начинает «схлопываться», оставляя без работы значительную часть преподавателей недобросовестных «вузов» и усугубляя объективно присущей этой системе монополизм. 

 С каждым годом обостряется проблема обезлюживания (как в силу вымирания, так и в результате бегства населения) Сибири и Дальнего Востока, которая может привести к утрате контроля за этими территориями уже на жизни нашего поколения. 

 Сокращение численности молодежи в сочетании с частичным восстановлением продолжительности жизни увеличивает социальную нагрузку на нее. 

Хотя пенсионный кризис в настоящее время вызван отсутствием должного контроля за пенсионными средствами и запретительно высоким налогообложением основной массы россиян (по безумному принципу «чем человек беднее, тем больше он должен платить»), рост реальной социальной нагрузки уже носит болезненный характер (в частности, когда один молодой человек должен, по сути, содержать двух своих родителей, которым государство отказывает в достаточной для выживания пенсии). 

 Сокращение удельного веса молодежи и увеличение - пожилых людей меняет социально-психологический климат, дополнительно усиливает создаваемую античеловеческой либеральной политикой атмосферу деструкции и увядания. 

 Однако все это – лишь частные проявления неспособности системы управления и, шире, всего общества к условиям заметного сокращения численности людей, драматического сокращения молодежи и росту удельного веса старших поколений. 

 Другой, и значительно более глубокой проблемой является драматическое, стремительное изменение этнокультурного баланса, меняющего само лицо России. 

 Масштабы этого изменения вполне наглядно видны из сопоставления наиболее быстро вымирающих и прирастающих населением регионов. 

Более того: даже в традиционных «русских» регионах значительная часть прироста населения обеспечивается переселенцами с Кавказа и Средней Азии (в частности, столкновение со школьниками, не владеющими русским языком и не желающими подчиняться женщинам-учителям, часто при полной поддержке своих родителей, стало кошмаром значительной части как учителей, так и родителей, дети которых ходят в соответствующие школы). 

 Политические последствия этого продолжающегося демографического перелома, лишь усугубляемого последовательно проводимой (прежде всего в силу коррупционных интересов и стремления к снижению издержек за счет почти рабского труда гастарбайтеров) использования политикой правящей бюрократии, представляются вполне очевидными. 

Весьма вероятно, что уже на нашей памяти на смену социальному противостоянию в России придет противостояние, хотя и не национальное, но этнокультурное – и это будет означать колоссальный шаг в деградации и архаизации всего российского общества. 

 Сокращение численности русской по культуре молодежи сопровождается ростом молодежи иных этнокультурных групп. 

Поскольку «новая молодежь» несет социальную нагрузку в значительно меньшей степени (в силу нетрадиционного для России образа жизни, обуславливаемого этнокультурным отличием от традиционных российских норм), это повышает социальную нагрузку на добросовестную часть общества и способствует ее размыванию. 

Другое следствие – возникновение объективного основания для форсированного уничтожения социальной сферы, о котором в коррупционных интересах грезит правящая тусовка. 

 Общее снижение удельного веса молодежи вроде бы повышает стабильность общества, уменьшая вероятность «арабской весны». 

 Однако в этнокультурных группах, склонных к изоляции от российского общества, доля молодежи, напротив, стремительно растет; в результате естественное для молодых ниспровержение порядков может произойти (и отчасти уже происходит) в этих этнокультурных группах – с фокусировкой руководителями этих групп на остальной, традиционной и при этом стареющей части российского общества. 

 Очень показателен категорический протест руководителя Союза таджиков России (бывшего подполковника Советской армии, почти всю свою жизнь прослужившего в Московском военном округе) против идеи экзамена по русскому языку для прибывающих в Россию таджиков. 

По сути дела, это стремление обеспечить бесправие своих земляков, так как без знания языка они не только оказываются рабами, но и не в состоянии осознать свое положение и получить хотя бы теоретическую информацию о своих правах. 

Это бесправие крайне выгодно руководству диаспор, которые, по сути дела, оказываются новыми рабовладельцами и строят собственные изолированные властные структуры в теле российского общества. 

При этом они с легкостью могут использовать растущее внутри этих диаспор напряжение (в том числе из-за жестокой эксплуатации основной массы их членов) против остального общества, для отвоевывания себе как лидерам диаспор дополнительного влияния и преференций. 

 Постепенно формируется новое общественное противоречие, которое грозит стать основным для России: между стареющими носителями русской культуры и профессиональных навыков, с одной стороны, и молодой «ликующей гопоты» и этнических кланов, опирающихся на молодую же и во многом криминальную «пехоту», с другой. 

 Его вызревание кардинально ускоряется тем, что изменения в составе элиты идут значительно быстрее, чем в массе населения в целом: сплоченные этнические кланы стремительно «вычищают» из власти разрозненных горожан даже там, где составляют незначительную часть населения (классическим примером является Адыгея, где доля «коренной национальности» лишь немногим превышает четверть населения). 

 Поскольку общество, подчиняясь элите, принимает ее обычаи и правила, это ведет к стремительной архаизации социального устройства, классическим проявлением которой стала расцветшая не более чем в 2000-е годы клановость и открытое назначение молодых детей высокопоставленных руководителей на ответственные должности, для которых те гарантированно не имеют нужного опыта. 

 Образованные носители русской культуры выдавливаются из страны созданием для них невыносимых коррупционных и клановых условий, с которым несовместима традиционная для русской технологической и управленческой культуры нацеленность на общественно значимый результат. 

 Следствие - утрата Россией русского лица, качественное изменение ее не только этнического, но и культурного состава: «старые мехи» российской территории наполняет «новое вино» в лице представителей кавказских и азиатских народов. 

 Утрата культуры в общечеловеческом плане неминуемо аукается и в технологической сфере. 

Социальная и этническая архаизация неминуемо приведут к продолжению и углублению идущей 20 лет технологической деградации, которая может приобрести качественный характер в виде крупномасштабных техногенных катастроф даже без серьезных столкновений на этнокультурной почве.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница