Эволюция общества


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница
Григорий Алексеевич Явлинский
29 ноября 2012 года
за публикацию Перспективы России и 19 февраля 2013 года за публикацию ЛОЖЬ И ЛЕГИТИМНОСТЬ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ РЕФОРМ Явлинскому Григорию Алексеевичу присуждена Интернет-награда "Просветитель России"

Эволюция общества

Вместе с тем, торможение в реформировании государства могло в какой-то степени замедлить, но не могло остановить движение по европейскому вектору общества и общественного сознания – развитие образования, продвижение к правовому государству, гражданскому обществу, появлению самостоятельной личности, малой семьи, качественно новых общественных связей 13.

Важно также отметить, что современные исследования российского предпринимательства – дела, образа жизни, сознания – не отмечают качественного ментального различия между российскими и европейскими предпринимателями того времени. Мотивация деятельности, по крайней мере, значительной части русских торговцев и предпринимателей середины XIX в. уже была проникнута «привычкой к делу», «духом капитализма». Очевидное и существенное различие было в другом – в месте предпринимателя в общественной иерархии, которое определялось не столько «русской ментальностью», сколько социальной структурой дворянской империи 14.

Высшей точкой российской трансформации, в которой общественное развитие соединилось с целенаправленной государственной политикой, стали Великие реформы 60-х  гг. XIX  в. Они были не только прямой реакцией на внешние вызовы, но и предусматривали серьезное переустройство общества в соответствии с давно накопившимися внутренними потребностями. Они запустили механизм эмансипации крестьянства, создали предпосылки формирования легитимного института частной собственности на землю. Чрезвычайно важными были судебная, земская и военная реформы. Инерция этих реформ прошла через весь советский период и, можно сказать, благодаря этой инерции и сегодняшняя Россия не потеряла окончательно представлений о личной свободе человека, свободе выбора, политическом доверии, смысле процедур, об обязанности заботы о слабых. Наличие в России и странах СНГ ответственного меньшинства, которое группируется вокруг независимо мыслящих учителей, священников, правозащитных лидеров, а иногда даже в политические партии – результат реформ середины XIX  в. Других позитивных, формирующих граждан, а не подданных, общественных реформ Россия не знала.

Однако не было осмыслено как государственная задача формирование в России целостного общества. Российское общество было и оставалось поделенным на плохо взаимосвязанные между собой сословия, слои и касты, которые жили в абсолютно разных традициях, в разных социокультурных измерениях, и постоянный конфликт на некоторых из существовавших «линий раздела» был неизбежен, а развитие промышленности и транспортной инфраструктуры и относительное ослабление контроля над личностью лишь усиливало проявления этого конфликта в виде террора, насилия и заговоров вплоть до 1917  г. Несмотря на усилия реформаторов, не хватало не только обратной связи общества с властью, но элементарной связи разных социальных страт общества, что в итоге и разрушило страну.

Соответствующая по масштабу политическая реформа тормозилась страхом перед возможной (даже частичной) утратой контроля за происходящими в стране процессами. 

В этой особенности государства и его отношений с народом заключена фундаментальная причина того, что именно Россия не справилась с общеевропейскими (учитывая тогдашние геополитические реалии – глобальными) «вызовами» начала XX в. Сложность проблем, стоявших перед страной, очевидно, превосходила возможности традиционной модели отношений между государством и обществом. 

На фоне потрясений Первой мировой войны нарастающие противоречия между развивающимся практически спонтанно обществом и стагнирующим государством, а также обусловленная особенностями политической системы неопытность представлявших гражданское общество парламентских политиков в вопросах непосредственного государственного управления, привели к катастрофе переворота в 1917–1918 гг. 15.

13 Движение было медленным, неравномерным, но это не «качание маятника», не пароксизмы реформ, сменяющиеся возвращением к средневековой традиции, «всплесками архаики». Подробную и весьма убедительную аргументацию этого утверждения можно найти в работах А.Б. Каменского [Каменский 1999, 2003] и Б.Н. Миронова [Миронов 1999, т. 2]. 

14 «Само дело стало для предпринимателей «необходимым условием существования», отмечает А.И. Куприянов, изучавший записки и воспоминания представителей русской буржуазии XIX – начала XX века [Куприянов 1996, с. 93]. Однако «выступить за претворение потребностей буржуазного развития купечество не могло не в силу своей субъективной, так сказать, изначальной консервативности, а из-за реальных объективных условий своего существования, выдвигавших на первый план борьбу за осуществление сословных интересов» [Козлова 1996, с. 52].

15 Отметим также, что поддержка большевиков значительной частью крестьянского населения в ходе Гражданской войны не была антимодернизационным «всплеском архаики», свойственным традиционному сознанию. Нам представляются обоснованными доводы В.В. Кондрашина, который считает, что крестьянство, поддержавшее большевиков в ходе Гражданской войны, было мотивировано только реализацией идеи «черного передела» земли; в дальнейшем же крестьяне и их традиционный менталитет, с которым большевики столкнулись в ходе Гражданской войны, воспринимались советской властью только как препятствие для осуществления ее планов [Кондрашин 2009].


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница