Нереформируемая система


Предыдущая страница Оглавление Следующая страница
Григорий Алексеевич Явлинский
29 ноября 2012 года
за публикацию Перспективы России и 19 февраля 2013 года за публикацию ЛОЖЬ И ЛЕГИТИМНОСТЬ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ РЕФОРМ Явлинскому Григорию Алексеевичу присуждена Интернет-награда "Просветитель России"

Нереформируемая система

В 90-х проблема позитивной демократической легитимности власти так и не была решена.

Попытка реформировать советскую систему, путём поправок сделать номинальную (никогда не работавшую) Конституцию РСФСР действующей, а систему Советов совместить с принципом разделения властей закончилась событиями сентября-октября 1993 г.

Конституция 1993 года была составлена на злобу дня, обществом не обсуждалась, а обстоятельства организации референдума по её одобрению и подсчёта полученных голосов до сих пор вызывают очень серьёзные сомнения в ее принятии.

Легитимность политической системы 90-х была подорвана и этими обстоятельствами, и тем, что демократия осталась имитацией, не совпадающей с антидемократической олигархической «начинкой» власти. К старой лжи присоединилась новая – миф о неизбежности именно такого характера реформ; о том, что Ельцин и Гайдар в 1992 спасли страну от голода.

В самые «либеральные» годы члены царской семьи упорно не признаются жертвами политических репрессий, а станция метро Войковская, названая в честь чело века, участвовавшего в хладнокровном убийстве царской семьи, в которую входили двенадцатилетний мальчик и четыре девушки, так и не поменяла своего названия, многие архивные материалы остаются закрытыми, празднуется «День чекиста» и т.д., и т.п. Все это – не просто слова и листки календаря, а целая цепь ассоциаций, логических связей, стандартов мышления, сковывающая современную систему с ее советской предшественницей. В результате сохранился и даже укрепился стиль жизни, в котором ложь и двоемыслие остаются среди системообразующих элементов. В политике возникло и укрепилось господство циничной «политической целесообразности», коррупция, управляемые выборы и медиа-войны.

Чем больше проходит времени, тем более значимой проблемой представляется абсолютная противоречивость и эклектичность представлений новой российской власти о том, какое историческое наследство лежит в ее основе. Государство, провалившее экономическую реформу, ответственное за резкое падение уровня жизни абсолютного большинства населения, стало сознательно заигрывать с «державной» составляющей национального сознания, в которой царско-имперские элементы причудливо сочетаются с советско-имперскими.

Не случайно в качестве герба новой российской республики был утвержден имперский двуглавый орел с коронами. По смысловой нагрузке он делал Россию конца XX – начала XXI века преемницей идеально-мифической «России, которую мы потеряли», России естественно ушедшего с политической сцены самодержавия, «конфетно-бараночного» лубочного образа прошлого.

Этот идеал не прижился, но проложил дорогу другому, советскому утопическому идеалу. Имперский орёл, в конце концов, «притянул» к себе тяжеловесный советский гимн, который с этим орлом очень хорошо сочетается.

Примерно так же, как путинская олигархическая система с ельцинской.

Кроме того, в 90-е годы проблема так и не преодоленного разрыва легитимности была отягощена тотальной конфискационной реформой, широкомасштабной ваучерно-приватизационной аферой государства, охватившей всё население страны, и нелегитимностью крупной частной собственности, розданной на основе коррупционных схем через так называемые «залоговые аукционы».

Время свободы СМИ так и не настало, потому что без лжи как системы возникшая после крушения советской системы власть жить не может.

Сейчас очевидно, что новый политический строй, основанный на конституции 1993 года и возникший на основе реформ 90-х годов, стал за последние десять лет формой закрепления власти номенклатуры советского типа в новых экономических условиях, чем-то провинциальным и доморощенным – эдаким «капиталистическим чучхе» или «демократией процветающей дисциплины».

Этот строй по-прежнему основан на лжи, страхе, коррупции, которые со временем только нарастают, по скольку не выполнено ни одно из условий создания современного государства:

  • легитимный институт частной собственности, опирающийся на массового собственника, так и не создан;
  • равенство граждан перед законом отсутствует;
  • вместо суда и арбитража – имитация, прикрывающая господство «права сильного»;
  • власть является не общественной функцией, а инструментом личного и группового обогащения.

По сути, вместо государства мы имеем сегодня обёртку системы, способную только имитировать государственную деятельность.

Задачи обеспечения безопасности граждан, обороноспособности страны, единства многонационального государства с огромной территорией, экономического и социального развития в таких условиях не могут решаться в принципе.

Главная же проблема заключается в том, что в таких условиях не может складываться, функционировать и развиваться целостное жизнеспособное российское общество.

Думаю, что ситуация, сложившаяся к весне 2011 года, стала угрожать самому существованию России.

Власть теряет остатки даже формальной демократической легитимности, систематически фальсифицируя выборы. За «ЕР» голосуют не потому, что поддерживают, а потому, что людям безразлично и так положено. Явка падает.

Роль Конституции систематически снижается грубыми вмешательствами в её текст, такими как отмена прямых губернаторских выборов или продление сроков полномочий президента и парламента.

Новые попытки заместить вакуум мессианскими, державно-имперскими идеями даже в модернизированном виде (претензии Москвы на роль мирового финансового центра) оказываются безнадёжными, и это очевидно. Ложь и ее пропаганда остаётся системообразующим фактором.

Политическое мышление застыло на уровне начала прошлого века. Нет однозначного осуждения государственного террора, постоянно предпринимаются попытки найти ему какое-то оправдание в духе «Realpolitiс». Рамки советского внешнеполитического мышления затрудняют развитие таких прорывных проектов, как российско-европейская ПРО.

Большинство «элиты», обсуждая эту тему, думает не о будущем, а о прошлом.

Первопричина ситуации, грозящей национальной катастрофой – характер и особенности российской политической системы. Ее основа – бюрократическая номенклатура, подменившая собой политическую и бизнес-элиту, сконцентрировавшая в одних руках власть и собственность, склонная выполнять только одну функцию власти – охранительную.

Охранительный курс – путь не к стабильности, а к загниванию или дестабилизации. Его слабость – отсутствие внятной концепции государства, понимания перспективы развития страны, а следовательно – возможности предложить обществу заслуживающий доверия и интереса план модернизации.

Политически безразлично, кто будет определен и оформлен президентом: Путин, Медведев или кто-нибудь другой.

Главное, что система останется неизменной – нелегитимной, политически и экономически неэффективной, унизительной и бесправной для граждан. Российская политическая система – это имитация современной государственности, «потемкинская деревня», состоящая из псевдоинститутов, постоянно и грубо фальсифицируемых процедур. В жизни общества отсутствует подлинность, она заменена бесконечными «симулякрами». Вместо разнообразия мнений и стиля – тандем; вместо модернизации – Сколково, игры и чемпионаты; вместо многопартийности – скучнейшие кремлевские проекты и нарочито лишаемая свежих идей протестная «улица», которая замещает диалог власти с гражданами по самым актуальным вопросам гражданских свобод, коррупции, судебного произвола мелочной административно-милицейской войной с профессиональными протестантами и протестными «героями».

В итоге подлинными, реальными являются только воровство и пропасть между гламурной денежно-властной номенклатурой и бесправными обычными людьми. Ну кому такое понравится?

Торжество симулякров делает вопрос о будущем страны предельно обоснованным. Дисбаланс в политике, праве, социальном положении граждан, промышленности и инфраструктуре через какое-то время могут обернуться такими последствиями, которые намного превзойдут потрясения 1991 года. Необходимо принципиальное, качественное изменение этой системы.

Исторически тщетны попытки реализовать концепцию «сырьевой державы», «суверенной демократии», опирающейся на богатство собственных недр и глобальный спрос на ресурсы. Однобокое, преимущественно сырьевое развитие экономики, отказ от признания неприкосновенности частной собственности, государственный налоговый рэкет, неразрешимость проблемы создания современных производств не только тормозят экономический прогресс России, но и подрывают ее перспективу. При сохранении этих давних и новых, приобретенных за последние 20 лет, пороков Россия становится экономически уязвимой, а в смысле дееспособности и эффективности государственной власти – немощной страной.

Вполне можно предложить профессиональную программу экономических реформ, направленных на создание в России современной диверсифицированной инновационной высококонкурентной рыночной экономики, позволяющей в ограниченный временной период вывести Россию в число экономически развитых стран мира, решительно повысить уровень и качество жизни в стране, переломить негативные демографические тенденции.

Однако события последних пятнадцати лет убедительно показали, что в условиях современного российского политического режима, в силу его неправовой природы и бесконтрольности модернизация невозможна в принципе, как невозможно и создание конкурентоспособной рыночной экономики.

Нынешняя система нереформируема. Много численные программы ее улучшения, в частности Стратегия «Россия 2020», подготовленная ИНСОРом «Стратегия 2012» и некоторые другие, содержат тактически содержательные соображения, но стратегически в этом смысле лишь напоминают усилия по совершенствованию хозяйственного механизма в Советском Союзе в 60-80-е годы прошлого века. Важно понимать, что, во-первых, половинчатые решения будут работать плохо, или же не будут работать вообще, лишь компрометируя сами себя, а во-вторых, невозможно, дожив до второго десятилетия 21-го века, вернуться в начало 1990-х годов, чтобы предпринять «вторую попытку» того развития, которое не состоялось.