Ценностная система, центральная идея


Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Ценностная система, центральная идея.

И вот, наконец, древо возрождаемых ценностей, в основном, сформировано. Осталась не рассмотренной и не вписанной в новую систему принципов последняя составляющая русской идеи – принцип собирания земель. Напомним, что уже в XIX веке Россия начала переход от количественного роста к качественному, но выполнение этого исторического манѐвра сопровождали беспрецедентные по масштабу сложности и противодействия. Процесс обустройства был прерван и сорван в послеоктябрьское время. Но возвращение принципа собирания земель в советском варианте оказалось не просто непомерно дорогим, потраченные ресурсы были потрачены впустую. Более того, противоестественная, необоснованная экспансия разорвала и обессилила само агрессивное советское государство.

И теперь, уже с осознанным историческим опозданием, надо вновь признать – стратегию собирания земель Россия должна сменить на философию обустройства, философию качественного развития. Наша страна должна осознанно войти в третью эпоху своей истории. Определив надѐжный центр, пройдя путь собирания земель, необходимо, наконец, перейти к их активному освоению. И никакой экспансии, слово «война» должно быть запрещено Конституцией, понятия «агрессия», «превентивные удары» не должны употребляться в российском политическом лексиконе. Время собирать камни пришло ещѐ 100 лет назад, и если мы сейчас не начнѐм этого делать, то можем и вовсе не успеть. Пытаться в нынешнем кризисном состоянии вести войны и захваты невозможно, ибо, как справедливо замечает А. Солженицын, «русский вопрос стоит (теперь – И.Ч.) очень недвусмысленно: быть нашему народу или не быть» (Россия в обвале. М., 1998, с. 243)

Тот, кто не готов с этим согласиться, пусть посмотрит вокруг и заглянет в прошлое. Какой мощный дух экспансионизма был в прежние времена у наших скандинавских соседей – предков нынешних датчан и шведов. Но они вовремя остановились, направили энергию на внутреннее обустройство. 200 лет без войны сделали Швецию богатой и обеспеченной страной. Сегодня у нас, пожалуй, последняя возможность вернуться на исторически оправданный путь.

Принятие идеи качественного роста как стратегической означает переход к глубинным, фундаментальным преобразованиям. Изменения должны затронуть внешнюю политику. В последние 15 лет она была противоречивой и непоследовательной. Расширение НАТО на восток порождено множеством причин, но одна из главных – неуверенность и опасения наших ближайших западных соседей из-за неясной политики Москвы. Достаточно напомнить, что российский МИД уже не раз угрожал странам Балтии экономической блокадой. Трудно даже представить, какие ощущения могли возникнуть в России, окажись ситуация зеркальной. Провозглашение Севастополя русским городом и конфликт вокруг Тузлы, перенос пограничных столбов на российско-грузинской границе, призыв вымыть сапоги в Индийском океане, угрозы нанести ракетные удары по Афганистану, некорректная вовлеченность в выборы в Украине и Абхазии – всѐ это звенья одной цепи, которая связывает по рукам нас самих. Демонстрация военных мускулов необязательна даже для самых богатых и экономически развитых государств. Более того, некоторые из них потому и добились успеха, что продолжительное время жѐстко ограничивали свои оборонные расходы и численность воинских формирований (так поступали в Японии и в ФРГ).

Геополитический интерес России, исходя из принципа обустройства, состоит в том, чтобы ни от кого не отгораживаться и не создавать себе врагов. Устанавливать взаимовыгодные отношения необходимо со всеми, кто на такие отношения способен, прежде всего, с прямыми, ближайшими соседями. При этом надо помнить, что, конечно, не все наши соседи одинаково миролюбивы. Поэтому такая огромная страна как Россия должна иметь надѐжную армию, но армию защиты и обороны, а не нападения. Военные расходы не должны непрерывно увеличиваться, как это происходит в последние годы, они вообще не должны возрастать до тех пор, пока в армии не произойдут позитивные изменения и пока не прекратится бегство молодежи от призыва. После долгих и достаточно острых дискуссий, Россия, с одной стороны, отказалась от конфронтации с расширяющейся организацией НАТО, с другой стороны, не проявила намерений туда вступать. Именно такая позиция соответствует концепции обустройства. Было бы полезно иметь договорѐнность с НАТО о сосуществовании и мирном сотрудничестве, но такие же соглашения полезно иметь и со всеми другими соседями, прежде всего, с Китаем. Стратегия качественного роста должна сочетаться с продуманной и гибкой тактикой, но эти вопросы явно выходят за рамки философского анализа.

Переход к стратегии обустройства также предполагает серьѐзные изменения внутри страны. Государственная машина должна быть радикально преобразована, а это не выполнимо без изменений, о которых мы уже говорили – чиновничество должно перейти из режима работы на себя к режиму работы для общества. Государство обязано отказаться от финансового подавления граждан. Оно должно перейти к созданию условий, при которых каждый конкретный человек, каждый гражданин почувствует себя уверенно и свободно. В экономике качественный рост предполагает два типа проектов. Часть промышленности, наиболее успешная, имеющая серьѐзный задел, должна развиваться по принципу узкой специализации. Наиболее продвинутые отрасли экономики, выходящие на уровень мировых стандартов, должны выйти на мировые рынки и твѐрдо занять там ведущие позиции. Однако делать всѐ лучше всех в принципе невозможно. Поэтому узкая специализация должна быть дополнена созданием правовых и финансовых предпосылок для массового производства дешѐвых товаров среднего качества. От нынешних управленцев напрямую зависит, сможет ли Россия вытеснить со своих внутренних рынков иностранных производителей товаров среднего и особенно низкого качества. Власть, постоянно обирающая собственных тружеников, должна была бы, как минимум, действовать по принципу – если нечего дать, дай свободу. Но сегодня и это не происходит. Нам ещѐ предстоит упразднять искусственно раздутый чиновничий контроль. Страну способен поднять малый и средний бизнес, который сейчас находится в угнетѐнном состоянии. Что же касается сельского хозяйства, то здесь, вообще отсутствует сколько-нибудь вразумительная государственная стратегия. Поэтому аграрному сектору, фактически необходимо вернуться к столыпинской реформе, продолжить и завершить еѐ.

Переход к обустройству означает смену приоритетов в государственном бюджете. Народные средства необходимо в первую очередь расходовать на здравоохранение, образование, науку, культуру, коммуникации, строительство, новые информационные и иные технологии, на новые производства, защиту окружающей среды, и лишь в последнюю очередь – на увеличение зарплаты чиновничества и запросы силовиков. Необходимо создать условия, при которых капитал не будет убегать из страны, а захочет в неѐ вернуться, условия, при которых самый дорогой капитал – граждане России, учѐные, писатели, актѐры и музыканты, выпускники вузов, молодые специалисты перестанут покидать страну, а те, кто уехали – захотят вернуться домой. Даже Индия и Китай, страны с невысоким уровнем жизни, смогли экономическими рычагами остановить «утечку мозгов» и создать условия для их возвращения на родину. Такую же задачу должна решить и Россия.

Страна должна широко открыть свои двери для разумно направляемой миграции. Но и собственная демографическая стратегия должна обеспечить прирост населения, а не его убытие. В отдельные периоды, например, во время борьбы Горбачѐва с пьянством, такой рост происходил. В отдельных регионах такой прирост происходит и сейчас. Поэтому миф о неизбежном сокращении населения России иначе как вредоносным и злонамеренным назвать нельзя. В этом вопросе очень многое зависит от демографической политики, которая в последние годы оставалась антисоциальной. Создание атмосферы обустройства – это требование, которое должны услышать все управленческие звенья.

Переход к обустройству невозможен без изменений в российском менталитете. Уместны требования к властям, но необходимы и определѐнные новые требования к самим себе. За последние полвека у нас была сформирована психология временщиков. Сегодня общей характеристикой ныне живущих должно стать осознание того, что мы работаем на века, мы поднимаем и передаем страну будущим поколениям. Нам никуда не надо бежать, мы обустраиваем свой дом, и пусть наш дом станет и нашим храмом.

Переход к обустройству будет означать, что противостояние западничества и славянофильства оказывается, наконец, снятым и преодолѐнным. Первые, устремлявшие со времѐн Чаадаева свои восторженные взгляды ну другую половину Европы, в сущности, стремились воспроизвести в России ценности культур отлаженных, упорядоченных, перешедших к обустройству на столетие раньше нас. Славянофилы со времѐн Аксакова ценили не только теплоту и душевность россиян, но и такую организацию нашей жизни, которая обеспечивала традиционную готовность к личному самопожертвованию, к расширению и присоединению новых земель. Сегодня эта программа «перевыполнена», нам нужны не новые штыки, а новые идеи, технологии, товары. Пришло время для синтеза славянофильства и западничества, который должен выразиться в сохранении и обустройстве того, что уже собрано. Ориентации на качественное развитие соответствует стремление перенести часть столичных функций в Санкт-Петербург. Присоединение западных земель, конечно же, невозможно, но акцент на ориентацию и сближение с западом через частичное «восстановление прав» второй столицы было бы делом разумным.

Обустройством у нас занимались всегда, и в советское, и в досоветское время, но это дело не было основным. Огромный потенциал империи позволял концентрировать не только военную мощь, но часть ресурсов направлять на создание великого культурного, духовного, интеллектуального наследия. Не случайно самые большие и богатые музеи мира, например Эрмитаж, – у нас, самые крупные научные центры – у нас, самые большие и лучшие театры, библиотеки – тоже у нас. Обустройство надо продолжить. Гоголевский образ Руси, как птицы-тройки, неведомо куда летящей, сменил образ «совдепии», как горящего бронепоезда, которому «некуда больше бежать», из песни Гребенщикова. И теперь, чтобы возродить Россию, нам надо вернуться домой.

Этот поезд в огне
И нам не на что больше жать.
Этот поезд в огне
И нам некуда больше бежать.
Земля лежит в ржавчине,
Церкви смешались с золой
Если мы хотим вернуться
Время вернуться домой.

Если мы перейдѐм к обустройству страны, мы действительно сможем восстановить и укрепить собственную идентичность. 500 лет наши предки искали надѐжный центр, 500 лет продолжалось собирание земель. Обустройство потребует не меньших усилий и энергии, а, осуществив его, мы сможем думать о других этапах и периодах, мы сможем больше помогать и поддерживать других. Но уже сейчас экспансия наших идей, культуры, технологий должна исключить экспансию силы.

Переход к обустройству должен изменить не только внутреннюю и внешнюю политику, он не только повлияет на российский менталитет. Стратегия обустройства предполагает востребованность ещѐ одной стратегической ценности, которая называется демократия. Задачу экспансии и присоединения новых территорий всякое общество может решить успешно в условиях единоначалия и самодисциплины. Когда американские поселенцы осваивали дикий запад, они не устраивали у индейцев референдумы и свободные выборы, они брали в руки ружья и силой захватывали новые территории. Но когда исчезает единая, всепоглощающая и объединяющая всех цель, выясняется, что общество состоит из разных слоѐв и групп, интересы которых различны, и совпадают лишь в самых общих точках. Переход к обустройству делает социально востребованными демократические нормы и правила. Это время пришло теперь и в Россию. Качественное развитие страны, определившей свою идентичность, может быть успешным только в условиях свободной гражданской дискуссии, в условиях действия законности, свободных выборов и демократических начал.

Очевидные особенности и плюсы этой ценностной координаты заключаются в том, что лишь в условиях свободы каждый человек может себя полностью выразить и убедиться в никчемности тоталитарных и иных неправомерно навязываемых обществу идей. Справедливо и более общее заключение: свобода выражения своих взглядов, свободное обсуждение – необходимые и обязательные компоненты эффективной проверки не только адресованных обществу политических программ, но любых философских, научных, правовых и иных проектов, затрагивающих социальные отношения.

Между тем, говоря о свободе, необходимо исходить из важной философской констатации: еѐ социокультурная значимость противоречива до парадоксальности. В условиях сужающейся свободы, еѐ ценность представляется безмерной, в условиях расширения демократии легко заметить принципиальные слабости и ограниченность этого способа организации общества. Если навязываемые властями ограничения на поведение человека никто не переносит спокойно, правомерен и другой вопрос – всѐ ли, что заложено в человеке, всѐ ли, что таится в глубинах его сознания и подсознания должно прямо и беспрепятственно публично выражаться? Внешние запреты человек рано или поздно взрывает, но может ли он обойтись без внутренних с а м о - ограничений? К обсуждению этой проблемы я и хочу сейчас перейти.

Анализ проблемы свободы предварю ещѐ одним пояснением. Переход к обустройству ведѐт к воссоединению России с западноевропейским социокультурным временем, к формированию единого, общеевропейского времени. Такое воссоединение делает возможным и полезным рассмотрение проблемы свободы уже не в чисто российском, а в общеевропейском контексте. Итоговый сюжет данного исследования имеет и другую сверхважную цель. Методология всего представленного исследования, как было отмечено в самом начале – идейно-идентификационный анализ, т.е. выявление фундаментальных идей, лежащих в основе социальных общностей и исследование социально-исторического процесса через фильтр этих базовых идей. Возникает вопрос – применим ли этот метод только к анализу Российского социума, или речь идѐт о достаточно универсальной методологии, способной прояснить смысл изменений, происходящих в иных социальных сообществах? Автор исходит из того, что идейно- идентификационный анализ – метод не региональный, а универсальный. Краткое рассмотрение Европейской истории, к которому мы теперь переходим, позволит подтвердить это суждение. Итак, наша заключительная тема –

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница