Ценностная система, вектор настоящего


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Ценностная система, вектор настоящего.

Определив своѐ отношение к идеям, сплачивавшим страну в прошлом, перейдѐм теперь к выстраиванию нового вектора ценностной системы. Следующая координата, дополняющая и продолжающая предыдущую, – это то, что сплачивает всех ныне живущих, это интеграция в настоящем. Очевидно, что всех нас, живущих в этой стране и вне еѐ, но связанных с Россией глубинно, объединяет язык. Но, увы, «что имеем – не храним». Во всяком случае, у нас получается именно так довольно часто. Хотя было бы разумно, наряду с культом собственной истории, аналогичный приоритет утвердить в отношении родного языка. С особым местом для него в системе образования, со специальным временем, особым вниманием к этой тематике на массовых каналах, с общероссийскими и региональными конкурсами и премиями…

Такой подход необходим потому, что язык представляет один из самых важных факторов самоидентификации. Социально-психологической нормой для человека является простая мысль – раз они говорят на чужом языке, значит не наши, а если на моѐм – то свои. В любом новом государстве фактор языка всегда оказывается важнейшим. Так было в начале прошлого века при появлении независимой Норвегии, так происходило в середине прошлого столетия при образовании Израиля, так происходило в последние десять лет в новых государствах СНГ и Балтии. Но в России повышенного внимания к родному языку в последние годы, к сожалению, не наблюдалось.

Если основание для физической, материальной деятельности – это земля, почва, то основа духовной, мыслительной, интеллектуальной активности – язык. Углублѐнный интерес к языку, к его этимологической, топонимической, сравнительно-лингвистической сферам есть проникновение в самые основы культурной ориентации и идентификации. Такого плана исследования для нас сегодня очень актуальны и полезны. Если врач, пытаясь понять состояние человека, исследует его кровь, то философ, стремящийся понять состояние общества, должен анализировать язык.

Надо заметить, что языковые изменения, происходящие у нас в последние годы, достаточно противоречивы. Одна из явных и негативных тенденций состоит в том, что на смену советскому языку идеологического обмана и официальной идеализации жизни пришѐл язык вседозволенности, нецензурщины и вульгаризации жизни. По началу этот процесс был, конечно же, прямолинейной реакцией на советскую попытку ханжеской культурной стерилизации общества. Но позднее вульгаризм был подхвачен и растиражирован самими российскими СМИ, стал жить своей, так сказать, самостоятельной жизнью. Появился ряд модно-скандальных литераторов, журналистов, телевизионщиков, которые зарабатывают на этом свои очки и несут всю «реалити-правду» в народ.

Если внешне, следуя известному афоризму, «ты – это то, что ты носишь», то внутренне «ты – это то, что ты говоришь». Речь может быть чистой, а может – грязной, и пусть каждый решает сам, каким он хочет быть. При этом стоит помнить, что для Библии, в которой описано всѐ многообразие жизни, хватило нормального литературного языка. Лев Николаевич Толстой в своѐм самом объемном сочинении – четырѐхтомной эпопее «Война и мир» – также очень многое рассказал о тайнах этого мира, но и здесь оказалось достаточным литературных норм. Только в конце романа, описав положение, в которое попал пошедший на Русь Наполеон, Толстой его заклеймил – «мордой и в г…».

Другой и тоже малосимпатичной тенденцией постсоветских языковых изменений стало чрезмерно активное заимствование иностранных слов. Замечу, что в других культурах даже принятие слов, которые отсутствуют в родном языке, происходит далеко не всегда. Слово «космонавт» родилось в России, но тогда как американцы называют своего космического лѐтчика «астронавтом», а китайцы – «тейконавтом». В постсоветской России распространение иностранной, особенно политической терминологии происходило со скоростью потопа. Первопричина этого процесса, опять-таки, в долгой изолированности, оторванности советского государства от остального мира. Открытие железного занавеса привело к тому, что, как сквозь прорванную плотину, в Россию хлынули теперь уже многократно раскритикованные электораты, консенсусы, брифинги, и т.д. и т.п., хотя их русские аналоги возникли намного раньше. Желание сбросить «красноидеологическую» кожу было выше всех других желаний. Возможно, именно на это неестественное, детски незрелое состояние исцеляющегося общества отреагировал язык возникновением характерных идиом-паразитов «как бы» и противоположной ему - «на самом деле».

Между тем, сильный, но не очень затянувшийся идеологический шок постепенно проходит. И ему на смену появляется новая, всѐ более заметная позитивная тенденция. Начинается процесс самовоссоединения и преемства с исторической Россией. Поэтому у нас возрождаются Дума и губернаторы, градоначальники и управы. Возвращаются старые названия русских газет и журналов. В рекламе всѐ чаще фигурирует наш Ъ. Надо сказать, что просуществовавший семь десятилетий идеологический барьер исчез довольно быстро, но последствия жѐсткого деления мира на две системы не снимаются в одночасье. И потому мы теперь знаем, что наряду с просто окнами есть и «евроокна», возможен ремонт, но существует «евроремонт», один магазин торгует мебелью, а другой – «евромебелью». В Прибалтике кто-то из наших недавних соотечественников ввѐл даже термин «еврорусские». Подобная раздвоенность языка и мышления – явление понятное и временное. Главное – чтобы оно не затянулось надолго, и чтобы, самовоссоединяясь со своим прошлым, Россия также сближалась со всем миром и, прежде всего, с нашими европейскими соседями.

Особо стоит сказать, что заимствование таких терминов, которые в родном языке отсутствуют, может быть весьма полезным. Кто же станет противиться введению в оборот слов «икебана», «караоке» или, скажем «лизинг», раз обозначаемых ими явлений у нас раньше не было. Разумно используя чужой опыт, мы, ничего не теряя, становимся немножко богаче.

Кстати, у соседей можно получить и ещѐ один урок. Чувствительные к засорению родного языка пуристы активно работают во многих странах, в частности, во Франции, в Германии, в Литве. Интересно, что в Париже, в подвалах Национального банка хранятся не только золотые запасы страны, но и сотни тысяч карточек, со словами родного языка, французы активно сопротивляются чрезмерному влиянию английской речи. В Литовском Сейме действует специальная комиссия, которая отвечает за чистоту своего языка, депутаты могут подвергнуть штрафу редактора газеты за неоправданное заимствование иностранных слов. У нас осознание собственной культурной самоценности всѐ ещѐ занижено, поэтому газеты могут, например, разбавлять кириллицу латиницей, когда включают в текст названия иностранных фирм и компаний (правда, японские компании иероглифами пока не обозначают). Между тем, я ни разу не встречал в периодике (не в специальных изданиях) прародительский для нашего языка глаголический шрифт. Хотя в День письменности, в праздник Кирилла и Мефодия напечатать русский афоризм или поговорку глаголицей было бы вполне уместно.

Добавлю, что сближение с другими странами может и должно идти, в частности, через изучение их языков, но может происходить и через приобщение иностранцев к нашему языку. Начинающийся у нас процесс духовного возрождения должен сохранить русский язык не только в странах СНГ и Балтии, где он функционирует, в основном, в силу демографических факторов. Для того, чтобы к нему возрастал интерес и других народов, нам самим необходимо беречь и ценить язык Достоевского и Чехова, Шукшина и Солженицына.

Другой важнейший фактор, выделяющий, идентифицирующий, объединяющий общество здесь и сейчас, фактор, который тесно связан с языком, – это национальная принадлежность. Национальный вопрос является в нашей стране столь же важным, сколь и острым. Накапливающийся в последние годы потенциал межэтнической напряженности опасно возрастает. Поэтому на национальной теме стоит остановиться несколько подробней.

Изначально тезис, который затем я буду обосновывать, звучит так: существующий в нашей стране тип федеративного устройства контрпродуктивен, он не способствует упрочению единства России и потому нуждается в изменении и преобразовании. Единое федеративное государство не должно иметь национально-территориальное деление, его деление может быть только территориальным. Но прежде чем начать обосновать это суждение, нам потребуется проанализировать и с разных сторон рассмотреть понятие «нация».

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница
Comments