Эпоха поиска государствообразующего центра


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Эпоха поиска государствообразующего центра.

Все начиналось с поиска места, с выбора точки в пространстве, из которой можно уверенно начать созидание государства. Конечно, стремление выбрать место для столицы не было декларированным, программным действием наших предков. Но, при анализе происходившего с VIII по XIV века объективный смысл событий с высот сегодняшнего времени просматривается вполне отчетливо.

Двенадцать столетий назад наши предки оставили центр и запад Европы, чтобы отправиться на восток в поисках, по-видимому, более спокойной и безопасной жизни.

Придя в менее подходящие в климатическом отношении территории, они, ради отсутствия враждебных соседей, готовы были терпеть гораздо больший холод и справляться с ним.

Расселяясь на огромных, почти не освоенных просторах Восточно-Европейской равнины и на берегах Днепра, они встретились со сложностями, преодолеть которые было можно лишь через создание новой, более эффективной формы социальной организации – через создание государства. Пытаясь жить сначала децентрализованно, небольшими независимыми самостоятельными поселениями, восточные славяне вскоре столкнулись с проблемой, порожденной отсутствием единых правил и норм. Разного рода столкновения и трения, возникавшие внутри и между соседями, невозможно было мирно урегулировать, так как не существовало никакой третейской силы, никакого механизма для более-менее объективного разрешения конфликта. Каждая из сторон тянула на себя, и это только усложняло ситуацию.

Вскоре стало ясно, что автономно-децентрализованный способ самоорганизации неэффективен. Тогда и началось постепенное создание государства на территориях, которые теперь являются русским северо-западом. Нашей первой столицей был городок Старая Ладога, возводившийся на берегах реки с характерным названием Волхов. С конца ХХ века в этом районе ведутся археологические раскопки, которые, в частности, выявляют связь и влияние на формирующееся славянское сообщество скандинавских соседей, проживавших западнее и севернее осваиваемых русскими территорий.

Некоторые исследователи – Андрей Чернов, Сергей Миров – высказывают предположение, что попытки принять христианство предпринимались восточными славянами одновременно со становлением их первой столицы, т.е. уже в IX веке.

Побывавший в Царьграде-Константинополе и похороненный в сопке на краю Старой Ладоги Вещий Олег в конце своей жизни принял христианство. Его гибель, инспирированная языческими волхвами, стала расплатой за попытку крестить Русь. Так или иначе, но столица постепенно перемещается в другой, более перспективный город, расположенный выше по течению Волхова Великий Новгород.

На формирование нашего государства в его начальный период заметное влияние оказали две культуры – скандинавская и греческая. В 862 году наши предки приглашают в Великий Новгород викинга Рюрика, который становится князем – главным руководителем создаваемого государства. Уточним, что роль и функции русских князей в дотатарский период были ограниченными. Жители заключали с ними своеобразный договор, по которому последние выполняли, прежде всего, роль военачальников, отвечавших за защиту контролируемых земель. Большинство гражданских, экономических, политических вопросов находилось тогда в ведении вечевого схода.

Добавлю, что первый европейский парламент возник фактически одновременно в двух странах – в Исландии в форме альтинга и на Руси – в форме вече.

Но вернемся в Великий Новгород. Когда Рюрик умирал, он передал княжение близкому родственнику Олегу. Ему же он препоручил малого сына своего Игоря. Спустя несколько лет, Олег и Игорь добираются по рекам на лодках до Киева. Убив начальников местной дружины, Олег затем садится в городе княжить, и столица перемещается с севера на юг. Киев становится «матерью русских городов», Олег строит их в большом количестве. В домонгольской Руси было основано 300 городов, правда, после свержения ига возродилось меньше половины. Ходившие через эти земли, а точнее, по нашим рекам, из Варяг в Греки викинги называют Русь - «Гардарики» - Страной городов. Возглавляли каждый город и объединяемые им земли князья. Все они принадлежали к одной большой семье, к одной правящей династии, они входили в род Рюриковичей.

В 882 году Олег объединил Киев и Новгород в единое государство, причем это слияние, как и последующее расширение земель, имело свою важную особенность. У наших западных соседей объединение происходило в виде альянса племен и народов.

Название разных земель в Германии по ныне сохраняет отголосок названий этносов.

Прусы, саксы, швабы – это изначально имена племен, давших наименования Пруссии, Саксонии и т. д… Российская интеграция не носила этнический характер. Около полутора десятков племѐн, сформировавших русский народ, за малым исключением, не оставили своих имен в нашей топонимике. Они слились, создав навсегда великое для нас слово Русь. Собирание страны происходило не как собирание народов, а как собирание земель.

Русский философ Н.Бердяев писал, что «русским чужда мистика расы и крови, но очень близка мистика земли» (82). Эта же мысль высказывалась и другим известным философом русской эмиграции А.Р. Редлихом. Наше объединение, отмечал он, происходило по принципу – «зов родной земли сильнее голоса крови». (См. об этом также в книге «Отечествоведение», М., 2004, в разделе 1. Историософия России, написанным д.п.н. Е.А. Князевым). И поныне разные территории называются у нас именами, производными от имен городов – Московия, Псковщина, Вологодщина… Характерно, что в наш язык вошло и сохраняется слово «земляк», не знакомое во многих других языках.

Между тем, объединение земель, не знавшее межэтнических барьеров, и сплачивание их единой правящей династией, оказывалось недостаточно прочным.

Огромные уже по тем временам территории невозможно было эффективно интегрировать без принятия единой системы духовных ценностей. Выражаясь современным языком, киевские князья могли решить стоявшие перед ними задачи государственного масштаба, лишь преодолев первый в нашей истории идейно-идентификационный кризис. Впрочем, говоря об идейном кризисе, мы должны сделать уточнение. Если сегодня суть кризиса в том, что старые правила потеряны, а новые не найдены, то тогда, в Х веке, в формирующемся государстве старых правил и быть не могло, власти и формирующемуся обществу предстояло найти и принять доселе неведомые нормы и ценности.

Эту проблему с блеском разрешил киевский князь Владимир, получивший в народе прозвище Красное Солнышко. В 988 году он призвал всех горожан придти на обряд крещения к Днепру и принять Христианскую веру. «Если не придет кто завтра на реку – будь то богатый, или бедный, или нищий, или раб – будет мне врагом», пригрозил он киевлянам. Сначала Владимир попытался решить задачу духовного объединения путем укрепления язычества, но из этого ничего не получалось. В день крещения в Киеве были сброшены и сожжены все прежние языческие идолы. Между тем, стоит, хотя бы кратко, напомнить, что предшествовало крещению, и рассказать о том, чему оно способствовало.

Известно, что выбор Владимира не был поспешным, его обусловили разные мотивы. Торговля и походы на Грецию еще раньше познакомили русских с христианством. Уже при Игоре в Киеве была построена церковь Ильи-пророка.

Христианкой была бабка Владимира Ольга, которая считалась человеком очень мудрым.

Сам же Владимир долго расспрашивал четырѐх приглашѐнных им послов-миссионеров о разных представляемых ими религиях. Он общался с болгарином-мусульманином, с хазарским иудеем, с католиком, направленным Римским Папой, и с греком – православным философом. Самым убедительным показался Владимиру грек-философ, хотя, скорее всего, в принятии решения сыграли роль и вполне понятные личные мотивы.

Владимир хотел жениться на Анне, сестре Константинопольских братьев-диархов и таким образом породниться с византийской императорской фамилией. Диархи Василий и Константин ответили, что христианка не может выйти замуж за язычника, и тогда соответствующий выбор киевским князем был сделан. Спустя два года вслед за Киевом, крещение приняли жители Великого Новгорода, и постепенно православная вера распространилась по всей стране.

О благотворных и разноплановых последствиях принятого решения, а они проявлялись, проявляются и ещѐ будут проявляться, написано много. Если говорить кратко и останавливаться на сугубо культурологических и социальных последствиях (религиозная значимость принятия православия – это отдельный сюжет, который здесь не обсуждается), их можно свести к нескольким основным. С принятием православия проект создания русского государства оказался полностью достроенным, он приобрел важнейшую составляющую, которой недоставало, и без которой осуществить интеграцию формирующегося общества было невозможно. Крещение Руси сплотило общество, стало мощным импульсом для его становления и развития. Кроме того, сама церковь стала новым и важнейшим институтом общественной жизни, утверждавшим в обществе новую систему ценностей. Важнейшая составляющая этой системы состояла в том, что, приняв православие, Владимир сознательно ограничил власть князей Божественным законом, т.е. нормами, которые не были созданы людьми и потому не могут быть людьми отменены.

Решение Владимира изменило как внутреннюю ситуацию, так и внешний образ страны. Русь перестала быть неким самобытным языческим краем, она становилась частью формирующегося сообщества христианских народов. Православие связало Русь с тогдашними основными центрами политической, религиозной, экономической и культурной жизни, прежде всего с Константинополем, Афинами, Римом, Иерусалимом, а также и с другими, пусть не с самыми главными, христианскими странами. Принятие христианства произошло у нас на столетия раньше, чем у многих соседних народов, что объективно делало Русь лидером в постоянном соревновании этносов и государств.

Принятие православия и необходимость распространения нового вероучения привели одновременно к принятию письменности. Глаголица, а затем и кириллица, дарованные нам братьями Кириллом и Мефодием, содействовали становлению нашей культуры больше, чем что-либо иное. Всякая книга, которую вы читали, как и любая серьезная книга, как и книга вообще, особо уважаема на Руси оттого, что, в конечном счете, связана с самыми истоками нашей культуры. Ибо многие века наши предки читали одну, главную и священную книгу, – Библию. И все, что мы читаем сегодня – это хоть и отдаленные, но все-таки родственники той, Первой книги. Почти все в российской культуре, так или иначе, выводимо из православной первоосновы. Но есть и такие образования, которые дошли до нас почти без изменений из тех далеких времен – это, пожалуй, вера, письменность и… баня. (Согласно преданиям, о диковинной русской бане упоминал еще Андрей Первозванный.)

Принятие православия изменило в лучшую сторону саму ментальность русских людей. Их нравы стали более мягкими, религиозная мораль глубоко укоренилась в сознании. Для искоренения языческого обычая кровной мести, Церковь уже в XI веке выработала весьма гуманные правовые нормы. В своде законов той поры, называвшемся «Русская правда», смертная казнь отсутствовала.

Между тем, несмотря на действие множества позитивных, способствующих созданию и укреплению государства факторов, просуществовав три с половиной столетия, Киевская Русь вошла в полосу кризиса, из которого не смогла найти выход. Изгнав из своих пределов хазар и печенегов, русские находили управу и на появившихся позднее половцев. Лишь когда в 1223 году князь Мстислав Удалой проиграл татарским отрядам битву у реки Калки, Киев попал в усиливающуюся финансово-политическую зависимость от Золотой Орды. Впрочем, погубили его не столько внешние враги, сколько собственная неэффективная система политического управления. Монархия типа Киевской Руси оказалась системой саморазрушающейся. Основой еѐ политического устройства был принцип – после смерти правящего князя власть в городе переходила не к его старшему сыну, а к следующему по возрасту брату, который до этого жил и княжил в другом, менее значимом городе. Старший из остававшихся братьев покидал занимаемый им раньше город, на опустевшее место из другого города приходил следующий по возрасту брат и т.д. Затем во властный круговорот могли вступать дети, племянники…

Такая система, в определѐнном отношении была эффективна, ибо самым простым и естественным способом – через семейные узы – объединяла население разных земель, способствовала интеграции Древней Руси, изначально расположившейся на огромных пространствах в сотни тысяч квадратных километров. Но та же система порождала и глубокие проблемы, ибо вела к безответственности руководителя.

Православие облагораживало нравы, многие Киевские князья вошли в историю как люди высокого нравственного примера. Среди них – Ярослав Мудрый, Всеволод Большое Гнездо, первые русские святые – Борис и Глеб. При правильном социальном устройстве нравственные ценности не должны противоречить экономическим и политическим интересам. Однако в Киевской Руси мы сталкиваемся именно с такой контроверсией.

Зачем некоему князю радеть и усердствовать за свою вотчину, свой город, если в этом городе он – временщик? Рано ли, поздно ли его ждѐт новый город, а затем – опять перемещение… Одних нравственных принципов было недостаточно. Номенклатурный способ смены власти, когда ни один начальник ни за что самостоятельно не отвечает (лишь весь род или вся номенклатура целиком) и при этом гарантированно имеет новые назначения, работал на разрушение государства, как в веке XII – в Киевской Руси, так и в веке ХХ – в Советском Союзе.

Между тем, падение Киевской Руси не означало, что потенциал создания собственного государства русскими уже исчерпан. Строительство государства было продолжено, и теперь за право стать образующим его центром спорило несколько городов. Это были Вильнюс, Тверь, Владимир, Суздаль, Москва. В период татаро-монгольского нашествия многие русские пытались защитить себя, перемещаясь на запад, или подчиняя свои земли более лояльной им власти литовского князя. Это привело к тому, что в XIV веке 90% литовской территории составляли земли, населѐнные русскими.

Литовское государство при Гедеминасе стало называться Литовской Русью, а князь в официальных грамотах именовал себя Rex Litvinorum Ruthenorumque, т.е. Царь Литовский и Русский. Русское культурное влияние некоторое время оказалось здесь преобладающим, ибо литовской письменности ещѐ не существовало, и в официальном делопроизводстве при дворе использовался древнерусский язык.

Русское население было православным, при этом оно не испытывало никакого религиозного или этнического давления со стороны литовцев. Однако шанс собирания русских земель под эгидой Вильнюса был утрачен, когда князь Ягайло (1350 – 1434) принял католичество. Он стал королем Польско-Литовским и обязался обратить в свою веру всех подданных. С этого времени на первый план в борьбе за русское лидерство выходит противостояние Москвы и Твери.

Потерпев неудачу в попытке создания государства в наиболее благодатных в климатическом отношении Приднепровских и Северо-Черноморских землях, наши предки предприняли новую попытку в краях более суровых, отстоящих от Киева на север и восток. Наиболее удачливым, да и талантливым политиком и деятелем государственного масштаба оказался Великий Князь Московский Иван Калита. В своей политической практике он применял разные приемы, не всегда достаточно честные. Однако именно ему удалось решить ту задачу, которую его политические предшественники пытались разрешить на протяжении пяти столетий. Ни татаро-монгольское нашествие, ни внутренние усобицы и кровавые русско-русские тяжбы, особенно между Москвой и Тверью, не смогли помешать Калите придать своей родине исторический импульс.

Московскому князю удалось найти общий язык с Ордой, для этого он девять раз приезжал к хану, одаривая его и всех его родственников. В результате Иван Калита добился высочайшего расположения, что привело к получению крайне важного в той ситуации права самостоятельно собирать дань. Монгольские баскаки в Московии больше не оставались. Находясь в очень сложном военном, политическом, экономическом положении, Калита смог извернуться, саккумулировать в своих руках финансовые средства и сделать город привлекательным для ремесленников и мастеровых из других русских земель. Получаемые средства Калита расходовал на покупку и присоединение к Москве новых земель и территорий. Прежде в Великом Новгороде процесс присоединения территорий происходил так, что новые земли не становились новгородскими. Они превращались в колонии, из которых не стремились получить ничего, кроме прибыли. Калита поступал иначе, делая новые территории полноправными составляющими своего княжества. Княжество, создававшееся в Москве, отличалось и от Киевской Руси. Здесь князь становился полноправным политическим и государственным руководителем. Его власть не ограничивалась лишь заботой о состоянии дружины и готовностью защитить свою землю. Государство формировалось как верховный собственник всего богатства страны, а население и знать получали свои части по праву «пожалования». Маленький, дотоле малоизвестный городок стал расти и превращаться в центр консолидации русских земель. С деятельности Ивана Калиты (годы правления 1325 – 1340) начинается вторая важнейшая эпоха отечественной истории

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница