Эпоха собирания земель вокруг единого, стабильного центра. Московская Русь, Российская империя


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Эпоха собирания земель вокруг единого, стабильного центра.

Московская Русь, Российская империя.

С начала XIV и до середины XIX века, на протяжении 500 лет, в России происходили как важные внутренние качественные изменения, так и непрерывное приращивание территории. Второй процесс происходил гораздо активней и энергичней, чем первый, он и составляет основное содержание анализируемой нами эпохи.

Выделю здесь одно важное геополитическое обстоятельство, обнаруживающее связь между количественными и качественными изменениями. В нашей истории специфическим индикатором, показателем стратегического успеха или, напротив, поражения является направление, в котором перемещаются столица и западная граница государства. Движение на запад, как правило, оказывается прогрессивным, отступление на восток – свидетельством регресса. Перенос центра из Киева в Москву был, несомненно, знаком отступления, показателем стратегического поражения.

Однако, как мы позднее увидим, поражения временного, поражения, которое удалось преодолеть.

Для того чтобы Москва смогла стать полноценной столицей, сюда необходимо было перевести и центр православия. Первым киевским митрополитом, переехавшим в Москву, стал Пѐтр. Непосредственно в город он прибыл из Владимира, переманил его оттуда никто иной, как сам Калита. В дальнейшем, в разного рода кризисных и проблемных ситуациях церковь неоднократно, вплоть до Петровских реформ, выполняла миссию своеобразного руководителя государства. Например, когда княжил малолетний внук Калиты Дмитрий, стабильность поддерживалась при участии митрополита Алексия и его друга, основателя Троицкого монастыря преподобного Сергия Радонежского. В тот период на Руси, наряду с мирской властью, огромную роль и авторитет обрели духовные подвижники, основатели монашеских обителей, превратившихся в центры веры, образования и культуры. Было сформировано около сорока таких центров собирания и сохранения русской земли. Среди них Симанов монастырь в Москве, а также Соловецкий, Кирило-Белозерский и др.

Начатому Калитой в крайне невыгодных политических условиях поступательному продвижению Москвы препятствовало сохранявшееся два с лишним столетия татаро-монгольское иго. Важным шагом на пути его преодоления стала произошедшая в 1380 году битва русских с ордынцами на Куликовом поле. Русское войско под командованием Великого князя московского Дмитрия Донского в тяжелейшем сражении одержало победу. Согласно преданиям, перед битвой Дмитрий пришел в Троицкий монастырь, что бы получить благословение и узнать у Сергия Радонежского, удастся ли русским победить. После долгой молитвы, Сергий ответил утвердительно. И поскольку преподобный никогда в своей жизни не лгал, был праведником, его ответ вселил в русских воинов особую силу. В дальнейшем русским людям еще приходилось терпеть монгольские набеги, но все же постепенно гнет пришельцев ослабевал. Окончательно – и формально, и фактически – Русь вновь стала суверенной, не платящей дань страной только в 1480 году, после «стояния на реке Угре», когда войска московского князя Ивана III были готовы дать бой монгольскому хану Ахмату. Но последний так и не решился преодолеть водную преграду и, в конце концов, ушѐл назад в степь. Ещѐ за два года до исторического стояния, Иван III подчинил себе важнейший и самый богатый русский город – Великий Новгород. Вече прекратило свое существование, а его символ – колокол – был срезан и вывезен в Москву. Политика присоединения территорий окончательно взяла верх над линией внутреннего, качественного развития. Ивану III удалось завершить объединение средневековых русских княжеств.

Принято считать, что история не знает сослагательного наклонения. И потому рассуждения на тему «что бы было, победи не Москва, а новгородцы», беспочвенны. На самом деле мы имеем здесь дело с устаревшим и сомнительным мифом. Конечно, история, как реально происходившие события, не может быть переиначена. Но история как теоретическое знание, как понятийная модель конкретных событий тем и интересна, что является более вариативной, чем сама действительность, она содержит больше возможностей, чем единственно свершившаяся и реализовавшаяся цепь событий. Поэтому теоретическая история должна содержать в себе больше выводов и уроков, чем история реальная.

Вернемся ещѐ раз на берег Волхова и представим, что Новгородская республика победила Ивана III. Каковы могли быть последствия этой победы? Отвечая на этот вопрос, надо иметь в виду, что социальные феномены не существуют вне конкретного времени, они всегда вписаны и действуют в реальном историческом контексте. Ошибочно считать, что демократия – всевременная или вневременная ценность. Сохранись средневековая вечевая демократия и дальше, наши предки были бы лишены возможности создать мощное централизованное русское государство. Русь распалась бы на множество малых феодальных республик, беззащитных перед нашествием врагов. Но на самом деле Русь уже испытала горький опыт ига, и потому хорошо сознавала необходимость интеграции. Идея сближения и согласия выражена в самой знаменитой иконе той поры – в рублевской «Троице». К счастью, именно эта тенденция оказалась преобладающей.

Однако пора вернутся от телескопа гипотетической истории возможного к микроскопу хроники реально происходившего. Еще внук Дмитрия Великий князь Московский Василий Васильевич (1415–1462) делает важный шаг по выправлению механизма государственного устройства – он изменяет порядок престолонаследия, – теперь власть будет переходить не от старшего брата к младшему, а от отца к сыну.

В 1500 году войска Ивана III одерживают победу в битве с литовцами, и часть западных земель переходит под управление Москвы. Это привело к изменению официального титула Иван III, его впервые на Руси называют царем, что стало нормой внутри страны, но вызывало некоторое раздражение за еѐ пределами (Иван III в договоре с Александром Литовским впервые поименовал себя «государем всея Руси», что встревожило литовцев, т.к. за ними оставалось еще много русских земель).

Переместимся теперь вновь на восток и посмотрим, что происходит в стане монголо-татар. После разгрома на Куликовом поле, Золотая Орда распалась на три самостоятельных государства – Астраханское, Казанское и Крымское (было ещѐ и четвертое – Сибирское, но оно находилось достаточно далеко и не оказывало заметного влияния на процессы, происходящие в Московской Руси). Внук Ивана III, царь Иван IV (Грозный) энергично продолжил русскую экспансию. Он без особого кровопролития захватил и подчинил Москве Астрахань, а до того под полный контроль попала Казань.

Битва за Казань, как отмечают историки, была очень тяжѐлой, город более месяца находился в осаде, татары сопротивлялись отчаянно. И только после страшной резни ханство вынудили признать полное поражение. В результате присоединения Астрахани и Казани Волга, во всѐм еѐ течении, оказалась под русским контролем. Торговля и судоходство по реке расширились, и она уже повсеместно называлась не Итиль, а Волга.

В последние годы в Татарии появились люди, которые отмечают день взятия Казани как трагическую дату. Я уверен, что в истории ничего не следует искажать или замалчивать, в противном случае она перестает быть настоящим учителем и превращается в лживого врага, к тому же выряженного в одежды друга. Дать объективную оценку тому, что происходило 450 лет назад, можно лишь вписав Казанскую эпопею в действительный исторический контекст. Контекст этот заключается в следующем. Чтобы понять, с какими чувствами русские отряды осаждали Казань, надо помнить, что этому событию предшествовало более двух веков ига, поборов и народного унижения. Важно и то, что большую часть войска Ивана Грозного составляли принявшие православие татары, которые возвращались к себе домой.

Но самое главное даже не в том, что предшествовало штурму, а в том, что за ним последовало. Спустя 60 лет после присоединения ханства Русь попала в полосу смуты, о чѐм нам еще предстоит говорить. Так вот, когда в Москву пришли поляки и государство на несколько месяцев потеряло централизованное управление, по призыву церкви впервые было создано народное ополчение, которое освободило столицу и всю страну. В число ополченцев вошли не только нижегородцы, отряды из других поволжских земель, но и многочисленные татарские отряды, которые выступили на защиту своей страны. Говоря современным языком, национальная политика Кремля была в те времена настолько мудрой, что она эффективно лечила и русские, и татарские раны и умело формировала единый, сплоченный народ.

Раз уж я опять отошѐл от прямой логико-исторической канвы повествования, назову ещѐ одну особенность Русского государства, которая формировалась с давних времен. Наша страна была открытой, никаких железных занавесов здесь никто не выстраивал. Уже в XIV – XV веках в Москве появились целые улицы, районы, слободы, где постоянно проживали иностранные мастера и учителя. В городе жили поляки, армяне, литовцы, немцы. В XVIII веке у стен белого города поселились даже индусы. Также с давних времѐн большая русская община жила в Константинополе, в районе горы Афон в Греции и в других местах. Эти несомненные факты развеивают миф о вечном тоталитарно-замкнутом характере Русского государства.

Что же касается тенденции на собирание земель, она была не просто личной стратегией нескольких царей, она явно выражала внутренние интенции всего народа.

Иван Грозный в последние годы жизни с интересом узнал, что казацкие отряды самостоятельно пришли в Сибирь и начали присоединять Зауралье. Русь продолжала расширяться.

Между тем, на рубеже XVI–XVII веков государство вновь попало в полосу тяжелых испытаний. Кризис был связан с тем, что род Рюриковичей, успешно правивший 7 столетий, неожиданно пресекся. У Ивана Грозного было два сына – старший Федор и младший Дмитрий. Царствовавший 14 лет Фѐдор Иванович отличался плохим здоровьем, и детей у него не было. В 1591 году из Углича пришла неожиданная и трагическая весть об убийстве малолетнего царевича Дмитрия. Семейство Рюриковичей осталось без наследников, а государство и общество лишалось устойчивого, веками отработанного механизма управления.

Спустя короткое время из Польши на русскую столицу отправляется самозванец, объявляющий себя никем иным, как чудом спасшимся царем Дмитрием. С ним вместе движется польское войско. Поляки были наслышаны о завоеваниях испанских конкистадоров в Южной Америке, и нечто подобное они решили осуществить к востоку от своих территорий. Высланные из Москвы защитные отряды не знают, как быть – вдруг и вправду идѐт Дмитрий, вдруг он действительно спасся!? Избранный на царствие Борис Годунов вскоре умирает. На смену приходит царь-неудачник Василий Шуйский, которого изгоняют из Кремля. В конце концов, Лжедмитрий подходит к столице. Он обещает принять православие, и с этим условием бояре впускают его в Кремль. Однако вскоре становится ясно, что от католичества Лжедмитрий не откажется (исторический шанс, который получили братья-славяне, не был ими использован), не говоря уже о том, что в баню он не ходит, а это, считай, первое дело, после церкви, для всякого москвича.

Ситуация становится не просто странной и подозрительной, но и, в конце концов, неприемлемой для русских.

По призыву церкви, прозвучавшему из Троице-Сергиева монастыря, Ляпунов, Минин и Пожарский создают народное ополчение (Каково слово! Сегодня про людей говорят, что они располнели, облысели, а тогда народ мог и ополчиться). И народное войско изгоняет и побивает неверных.

Завершилась смута в следующем после освобождения Москвы 1613 году.

Представители всех русских земель и разных сословий собрались в столице, чтобы выбрать царя. После трехдневного поста, участники земского собора подали письменные мнения, и каждый указал на одного и того же человека. В царствование был избран шестнадцатилетний Михаил Федорович Романов, сын высокоуважаемого в стране митрополита Филарета. Заслуги Филарета в противостоянии полякам были народу хорошо известны. В пользу кандидатуры Михаила Федоровича действовало еще одно важное обстоятельство – род Романовых был кровно близок к династии Рюриковичей.

Народ преодолел социально-политический кризис, подтвердив, что Русь немыслима без управления ею мудрым и сильным монархом.

Восстановление пошатнувшейся государственности позволило ускорить процесс собирания земель. Замечу, что и в годы смуты он не останавливался. При Борисе Годунове были присоединены обширные северные территории в районе Таймыра и устья Енисея. При Шуйском в состав Царства вошли земли в районе рек Нижняя и Средняя Тунгуска. С середины XVII века с Москвой воссоединяется левобережная Украина (в 1654 году царю присягает Богдан Хмельницкий). В эти же годы были сделаны огромные территориальные присоединения на востоке. Русские землепроходцы В.Поярков, С.Дежнѐв, Ф.Попов, Е.Хабаров включили в состав государства Сибирь, Чукотку, Камчатку и Дальний Восток.

Глубокие качественные многоплановые реформы, а так же дальнейшее расширение территорий осуществил император Петр Великий. Вхождение в состав страны всѐ новых и новых народов привело к изменению самого еѐ названия – Русь стала называться Российской империей или Россией. С этого периода огромное евразийское пространство поднималось и осваивалось, стало родиной не только русским, но и всем другим проживающим на нашей земле племенам и народностям.

Сделаем ещѐ одно отступление и остановимся на происхождении и значении ключевого для нас слова Русь. Такая работа выполнялась рядом исследователей, недавно еѐ обобщил и дополнил новыми результатами наш замечательный лингвист академик Юрий Сергеевич Степанов. Изложим здесь основные положения, представленные в его книге «Константы: словарь русской культуры», изданной в Москве в 2001 году. Главные тезисы статьи «Русь – племя» (Указ. соч., с. 151-155) следующие. Слово русские является прилагательным, т.е. первоначально значит просто «те, кто относится к Руси». Но какова этимология самого термина Русь? Начальный летописный свод считает русь одним из заморских варяжских племен, из которого вышли или с частью которого пришли призванные новгородцами и союзными с ними финскими племенами князья. Когда мы рассуждаем о первоначальном значении термина Русь, центром всей проблемы становится вопрос «свои – чужие». Иначе говоря, кто называет кого, с чьей стороны дается имя? По мнению Ю.С. Степанова, русь - это не самоназвание, а имя, данное племени одним из соседних народов. Приняв это предположение, теперь необходимо ответить на два вопроса.

А) Каким народом дано это имя?

Б) Что оно значит?

Русь, по убеждению большинства исследователей, - слово германского происхождения, но вряд ли это имя восточных славян, данное германцами. Имя русь является скорее всего заимствованием в славянский из финского языка. Этим именем (ruotsi) финны обозначали выходцев из Скандинавии, из той еѐ области, которая впоследствии стала Швецией. Само же имя племени Ruotsi в финских языках происходит от слова drott, т.е. дружина. Оно стало обозначать у финнов все племя пришельцев.

Ю.С.Степанов уточняет, что слово drott использовалось в качестве именования скандинавского племени и его дружины первоначально не восточными славянами, а прибалтийскими финнами. Интересны также изыскания о семье слов, связанных с drott – «дружина» в самих германских языках. Там эти понятия имеют значение «прочно держаться вместе». Слова этой группы означают, с одной стороны, «лесок, роща», с другой, – всякий человеческий союз, основанный на прочной естественной или установленной обетом, обязательством связи – брак, семью, воинский союз и т.д. В конечном счете, выясняется, пишет Ю.С. Степанов, что в самом русском языке слова Русь и друг, друзья, дружина оказываются дальними родственниками. Итак, русь – скорее всего финское слово, обозначающее племя, жившее в Швеции. Изначально им обозначался некий союз, объединение людей. Говоря о Петровских реформах, мы задумываемся о самых основах своей цивилизации, и потому возникает необходимость проанализировать слов Русь.

Теперь вернѐмся к нашим философско-историческим рассуждениям. Попробуем выяснить и определить: в чем, собственно, состоял главный итог петровских преобразований, если подходить к ним с позиций историософских и философских.

Корректно ли вообще говорить о реформах Петра, или уместно утверждать, что в начале XVIII века в России произошѐл революционный разрыв, соизмеримый с преобразованиями советских времѐн? Для ответа на последний вопрос надо понять что, собственно, могло разрываться или не разрываться, то есть что собой представляла русская идея, из чего она состояла. Однако содержание русской идеи мы еще не выявили.

Но когда мы это сделаем, мы непременно вернемся к поставленному вопросу и определим – был ли Петр реформатором, или он действовал как революционер.

Вновь зададимся вопросом о смысле Петровских преобразований. В поиске ответа нам поможет классификация, предложенная французским учѐным Ж. Демюзилем. Он показал, что еще в древних индоевропейских сообществах боги выполняют три основных функции, дублируемые человеческим сообществом – отправление сакральных (религиозно-идеологических) действий, военная деятельность и экономика. Эти три типа функций определенным образом соотнесены и иерархизированы. Если применить схему Демюзиля к истории нашей страны, получаем следующий результат. Изначально, в VIII–Х веках самым главным элементом славянской общины были представители военной власти, т.е. князья. Волхвы и колдуны, выполняли функции, сходные с ролью шаманов в азиатских культурах, их место было вторичным, т.е. сначала царство, а ниже – священство.

С принятием на Руси христианства, место волхвов занимают священники, и их роль становится главной в формирующейся системе ценностей. На первый план выходит священство, на второй – царство. Соответственно поменялись все ценностные ориентации самих бывших язычников, нравственным идеалом русского человека стал святой.

Петровские преобразования, конечно, не предполагали отмену христианства как такового, но изменения в российской системе ценностей произошли очень глубокие. Если создатель глаголицы философ Константин учил стремиться в делах подражать Иисусу, то теперь образцом для подражания становится царь (Петр упраздняет патриаршество и ставит над священством Синод, им же и назначаемый). Не могу не согласиться с замечательным филологом, кандидатом филологических наук А.Н. Барулиным, который именно в этом ряду событий объясняет создание Петром такого странного и, более того, сомнительного учреждения как «Всешутейший и всепьянейший собор». Сверхзадача этой структуры, в конечном счѐте, состояла в содействии изменению роли и места церкви. При этом Пѐтр не впадал в атеизм, не отрекался от православия, не искал другой религии, не поддерживал ересей и идей реформации. В результате его преобразований в России возник новый для страны, да и для всего христианского мира феномен светской святости. (См. «Отечествоведение», М., 2004, с.176).

Петру присваивается титул «отца отечества», который до этого полагался только патриархам. Служение Богу как высшая ценность, обеспечивающая спасение, было по существу заменено служением царю и отечеству (соответственно спасение как главная цель жизни было сильно потеснено стремлением к мирскому благу, исполнение долга перед Богом – исполнением долга перед царем и государством). Святость, как высший жизненный идеал, была заменена на верную службу. Введение Петром «табели о рангах», по существу означало, что заслуга человека усматривается не в его происхождении, а в реально осуществляемой им службе. Добродетелью гражданина стал патриотизм.

Церковная система ценностей была оттеснена системой мирских ценностей, на первый план выходит семья, любовь, утехи мирной жизни. Интересно, что роль писателя как проповедника Божьей правды, Божьего слова, святости и святых, как заступника перед Богом за весь народ трансформируется в роль поборника правды мирской, в проповедника справедливости. Если протопоп Аввакум считал своей заслугой то, что он страдал за истинную веру, то самый крупный поэт XVIII века Гаврила Державин ставил себе в заслугу то, что он дерзал «истину царям с улыбкой говорить», и за это тоже страдал.

Многие современники Петра видели в его преобразованиях страшные кощунства, а его самого считали чуть ли не воплощением антихриста. Но в действительности великие реформы вели российское общество и государство к соответствию ситуации, складывавшейся после падения Константинополя, к учету тех реалий, которые начали формироваться в отдельных странах нашего континента в результате произошедших там буржуазных революций. Не вступи Россия вовремя на этот путь, еѐ в XVIII–XIX веках ждало бы затяжное отставание и историческое поражение. У меня нет возможности подробно говорить о том, что представлял в своѐм большинстве тогдашний запад нашего континента, это тема другого исследования. Ограничусь лишь утверждением, что о существовании некоей «благопристойной Европы» тогда никто не догадывался.

Положение в двух главных странах континента опишу одной цитатой. Петр родился вскоре после окончания Тридцатилетней войны. В это время «население Германии и Франции вымирало от голода. Десятая часть населения Франции нищенствовала, а половина была близка к этому. Дороги Европы наводнились разбойными бандами; жандармы для устрашения вешали людей тысячами. В Саксонии только один судья приговорил к смерти 20 тысяч человек». ( См. А. Гудзенко. Русский менталитет. М., 2001, с.43).

Единой оценки Петровских преобразований в нашей истории не существует.

Слишком они многомерны и многоплановы. Споры продолжаются. Несомненно, то, что реформы обошлись стране дорого. Но бесспорно и другое: в исторической перспективе жертвы и лишения были не напрасны, их плодами мы пользуемся по сей день. Петр вздыбил Россию, словно застоявшегося коня, что нашло своѐ образное воплощение в знаменитом Медном всаднике. Напряжение общества дошло до крайнего предела, но это было напряжение во имя высших и прогрессивных целей. Если бы Петр не заложил город и порт на Неве, если бы не освоил территории, называвшиеся тогда Ингрией и заселенные ижорцами, возможно сегодня они оказались бы вне России. Если бы после страшного поражения в битве с Карлом XII под Нарвой, через 20 лет Петр не разбил шведов под Полтавой, сегодняшняя карта Европы могла выглядеть совсем по-другому, и российской краски на ней было бы еще меньше...

Можно говорить и о невыученных уроках истории. Организаторы скоропалительной постсоветской приватизации, передававшие за бесценок на псевдозалоговых аукционах порты, заводы, рудники и нефтяные скважины криминально-номенклатурным хозяевам, оправдывали свои действия тем, что у желающих приобрести крупную собственность, просто нет достаточных средств.

В начале XVIII века за два десятилетия реформ в России появилось 220 новых заводов и фабрик. Были созданы не существовавшие прежде отрасли промышленности, работавшие лучше или на уровне передовых зарубежных образцов. Было налажено производство собственной российской стали, сукна, парусины, высококачественной бумаги… Предприятия строились на общественный кошт, за счет увеличенных налогов.

Уже готовыми, их продавали в кредит тем, кто готов был осваивать производство, нести ответственность за количество и качество выпускаемой продукции, за возврат полученного кредита. Тогда результатом преобразований стал подъем страны, а не разбухание чиновничества и олигархов. Если бы мы лучше знали свою историю, на пути повторения приватизационных, да и множества иных политических ошибок появилось бы серьезное препятствие.

Успешно проводя на редкость многоплановые преобразования, затрагивавшие культуру, экономику, финансы, управление, образование, Петр также создал флот и новую армию. Присоединение земель было продолжено. В состав Империи на западе вошла Прибалтика, на юге – западное побережье Каспия. Но главным успехом Великого царя стала победа в двадцатилетней Северной войне, выход к Балтийскому морю и основание Санкт-Петербурга, который два столетия – с 1712 по 1918 годы оставался официальной российской столицей.

Выход к морю был давней мечтой россиян. Еще за 150 лет до Петра эту задачу пытался решить Иван Грозный, однако начатая им успешно Ливонская война завершилась малозначительными результатами. Основание новой столицы на северо-западе, возвращение России на западные земли, – все это было знаком исторического реванша после произошедшего несколькими столетиями ранее ухода из Киева в Москву. Речь шла о начале качественно нового этапа государственного строительства. Продолжая самоформирование, самостроительство, продолжая расширение и собирание территорий вокруг единого центра, государство стало энергично включаться в формирующуюся общеевропейскую систему отношений. Россия становилась не просто элементом этой системы, но фактором, существенно на неѐ влияющим, еѐ формирующим. Успешно реализуемый внутренний вектор развития был дополнен значимым вектором внешнеполитической стратегии. Если принятие православия тесно связало Русь с Византией, то перенос центра Империи на берега Балтики, связывал Россию с остальной Европой. Собственно, и сам запад или, лучше сказать, центр континента начал смещаться в сторону России. Произошедшие изменения получают соответствующее политико-юридическое оформление. Осенью 1721 года Сенат дарует Петру титул императора, а Россия, соответственно, провозглашается империей. Мощное государство, из столетия в столетие увеличивавшее свои масштабы и влияние, вступает в складывающееся новое сообщество мировых держав.

На протяжении всего XVIII века продолжается территориальная экспансия России.

В правление Екатерины страна обретает причерноморские земли, получившие официальное название Новороссия. Интересен метод освоения этих пространств. На сей раз речь идет не о военных захватах или о дипломатических победах, но о продуманной миграционной политике. Императрица призвала всех православных, где бы они ни находились, – в Турции, Сербии или Австрии, придти в новый район (теперь эту территорию окаймляют города Херсон, Днепропетровск и Новороссийск) и начать его освоение. Всем прибывшим гарантировалось покровительство российской власти, материальная поддержка и налоговые преференции. Так и хочется спросить – неужели у нас сегодня мало опустевших территорий, куда наверняка согласятся поехать бывшие советские граждане, оказавшиеся за пределами России?!

К концу XVIII столетия, после третьего раздела Польши, в состав Российской империи были включены Литва и Белоруссия, а также правобережная Украина и Крым.

Дело воссоединения западнорусских земель завершилось. Князь Потѐмкин на месте турецкой крепости основал город-порт Одессу, – к важнейшему, основанному ПетромI, городу на Балтике спустя 90 лет Екатерина II добавила стратегически важный порт на Черном море. В царствование Александра I западная российская граница была фактически сформирована окончательно и в дальнейшем почти не менялась. Лишь в 1809 году в состав империи была включена Финляндия, причем не на правах губернии, а как самостоятельное государство. Несколько раньше была присоединена Валахия, нынешняя Молдова. Попытка Наполеона создать великую империю именно на российской земле завершилась полным провалом. В наш язык вошло малосимпатичное слово «шарамыжник»; отступавшие французские солдаты в каждом подходящем дворе попрошайничали – шер ами, кусочек хлеба! Изгнав редеющие французские войска со своей территории, наша армия освободила другие европейские страны и вошла в Париж.

В 1814 году, проведя парад победы в столице Франции, русская армия вернулась домой. При этом Александр 1 не намеревался никого присоединять и завоѐвывать. Россия приобрела огромный авторитет в Европе и прослыла освободительницей. В результате, в 1815 году по инициативе российского Императора был создан Священный союз, фактически прообраз нынешнего Европейского союза, в который вошли Россия, Австрия и Пруссия. Победа России в войне с Наполеоном привела, благодаря правильной политике Петербурга, не к разделению Европы, а к еѐ интеграции (Иначе поступил Сталин, который, изгнав в 1944 году оккупантов из СССР, затем включил в советский блок государства центральной Европы. К чему эта запоздалая экспансия привела, сегодня всем хорошо известно.) Впрочем, исключение в стратегии императора все-таки было, он тоже не полностью удержался от соблазна. Речь идет о Варшавском княжестве, включенном по итогам войны с Наполеоном в состав России. И хотя, как показывают сами польские историки, это княжество обладало заметно большим суверенитетом, чем т.н. независимая «народная Польша» советского периода, в исторической перспективе надежды Александра I на интеграцию западных присоединений не оправдались. Спустя столетие поляки восстановили независимость своего государства. Фактически то же произошло и с присоединенной Финляндией.

Стоит добавить, что сохраняемое представление о Российской империи как об унитарном государстве, если и не с тоталитарными, то с авторитарными нормами, – пример типичного заблуждения. Например, те же Финляндия и Польша, пребывая в составе России, имели свои конституции, парламенты, а финны сохраняли даже небольшие вооруженные формирования (и откуда взяться большим, если еѐ население не превышало 2 миллиона человек?!). Как известно, летом 1917 года Ленин, разыскиваемый Временным правительством, пребывал в финском посѐлке Разлив, власти присоединенной Суоми политически преследуемых в Петербург не возвращали.

Завершив продвижение на самом важном для нас западном направлении, Россия в XIX веке переместила направление экспансии на юг и на восток. В состав империи Николаем I были включены две важные области на Кавказе – Эриванская и Нахичеванская. В результате тяжелой и многолетней войны, после длительного сопротивления, русским войскам удалось даже присоединить территорию западного Кавказа. Тогда, в 1864 году, осознав бесперспективность дальнейшего противостояния, лидер горцев Мухаммед Амин и 400 тысяч его соплеменников, не желая подчинения чужой власти, покинули свою страну и ушли в Турцию. Как любят и сегодня повторять в Махачкале, – Дагестан никогда добровольно в состав России не входил, но, добавляют, никогда из неѐ добровольно и не выйдет.

Поражение России в Крымской войне 1853–1856 годов заметно ограничило еѐ влияние на Балканах и Ближнем Востоке. Это поражение также закрыло для нас перспективы продвижения на Американском континенте. Александр II сознавал, что в случае английского нападения, ему будет крайне затруднительно оборонять Аляску и потому в 1867 году принял своевременное решение о еѐ продаже американцам. В итоге стратегические интересы России сконцентрировались в середине и второй трети XIX столетия на Средней Азии и Дальнем Востоке.

Военные и дипломатические усилия позволили включить в состав страны обширные территории Средней Азии. Как и в других регионах, русская администрация проводила здесь свою политику с учетом местных традиций. Привилегии духовенства и богатой части общества не ставились под сомнение, в то же время было ликвидировано рабство и работорговля, материальное и правовое положение крестьян улучшилось.

Весьма образованную, квалифицированную часть общества составлял русский офицерский корпус. Расквартированные в новых азиатских территориях, офицеры приобщали к европейской культуре местных жителей. Военные топографы составляли географические карты. В Самарканде русские археологи раскопали и восстановили знаменитую средневековую обсерваторию Улугбека. Назначенный Императором губернатор Туркестана инженер-генерал К.П. Кауфман, принял этот пост с условием, что в Ташкент не будет вводиться жандармский корпус. И это условие было выполнено.

Атмосферу тех времѐн передают строчки из письма генерала, написанного в 1878 году:

«… прошу похоронить меня здесь, чтобы каждый знал, что здесь настоящая русская земля, в которой не стыдно лежать русскому человеку».

Остановив продвижение на Запад, не имея возможности расширяться на Ближнем Востоке, оставив территории на Американском континенте и завершив удачную экспансию в Центре Азии, Россия завершала свою блистательную пятисотлетнюю стратегию собирания земель. Александр II в 1857 году присоединил Сахалин, а также Дальневосточные и Приамурские территории. В планы Николая II входило сближение с Манчжурией. На российские деньги – свой личный вклад сделал и сам император – была построена Китайско-Восточная железная дорога. В состав страны в разное время вошли Белая, Малая, Красная, Новая Русь, хотели создать ещѐ и желтую, но этим планам не суждено было сбыться.

Говоря точнее, экономическое и культурное проникновение России на Восток было успешным, что и вынудило Японию в 1904 году начать очень рискованные для неѐ военные действия против России. Война быстро завершилась не в нашу пользу, японцы получили от Петербурга карт-бланш на вовлечение Кореи в зону своего влияния. Но всѐ это ещѐ раз подтверждало, что политика экспансии исчерпана. Не предназначенные для широкой огласки документы, отчеты, внутренняя переписка сотрудников Российского МИДа начала прошлого столетия также свидетельствуют – мысль о завершении территориальной экспансии становится постоянно повторяющейся.

С точки зрения теории систем несомненным является стремление к экстенсивно-количественному росту всякого молодого, нового формирования. Люди рождаются на свет младенцами, и до 20 лет непрерывно растут. Похожий процесс происходит и у других млекопитающих. Сходный пример – история государств и народов. И монголы, и турки, и датчане, и шведы, и англичане, и французы, и немцы, и американцы очень хотели расширить свои владения. Но более всего в этом преуспели россияне, которым удалось создать самое большое в мире государство. Хорошо понятно, что такая государственно-политическая концепция требовала соответствующего стиля и методов управления.

Регулярная многочисленная армия, а, следовательно, направление в эту сферу больших людских и финансовых ресурсов, готовность к защите собственных границ и к новым присоединениям – все это обусловливало постоянное напряжение и внутреннюю мобилизованность. Напомним, что только на Руси возник особый социальный слой – казачество, основная задача которого – охрана границ. Кажется, только израильские евреи пытались создать нечто подобное, но у них это не получилось, тогда как в состав российского казачества входили и лихие еврейские станицы. О крепостничестве как факторе поддержания армии мы уже говорили. Экстенсивный рост не может быть бесконечным хотя бы потому, что требует неисчерпаемых внешних ресурсов. Выйдя в XIV веке за стены Московского Кремля, вдохновляемые православной идеей, россияне, в конце концов, вступили в контакт с народами, либо контролируемыми другими мощными державами, либо имеющими свои собственные, не менее сильные государствообразующие идеи, и потому ни на каких условиях не согласными принимать чужие идеи и присягать под чужими знаменами.

В государственной стратегии назревали глубинные изменения и они начали происходить. Первые серьезные признаки принципиальных трансформаций российской геополитики можно обнаружить уже в действиях Петра I, и, во всяком случая, в деяниях Екатерины Великой. В еѐ правление принимаются первые важные решения, направленные на отказ от экстенсивно-количественного развития страны. В 1785 году Екатерина издаѐт жалованную грамоту о вольности дворянства. В результате первое социальное сословие, не считая казачества, становится реально свободным в гражданском и политическом смысле. До этого дворянин отбывал военную службу с 15 лет до инвалидности, гибели или глубокой старости. Правда, у Екатерины были и другие эпохальные проекты – например, взятие под российский контроль Византии, создание огромной империи с несколькими столицами в Константинополе, Берлине, Москве, Петербурге, Астрахани, но им суждено было превратиться в архивную пыль. Сигнал перехода к новой стратегии несомненно звучал, хотя здесь трудно назвать какую-то конкретную политическую фигуру, подобную Ивану Калите, внятно сообщившую о начале роста количественного.

Итак, мы перейдем теперь к рассмотрению новой составляющей Российской стратегии и зададимся новыми вопросами.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница