Избавимся от ложных мифов и выясним, какою Россия не была


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Избавимся от ложных мифов и выясним, какою Россия не была. Начнѐм с мифов, которые сохраняются по сей день, и от которых пора освободиться. То, что в нашей стране люди имеют чрезмерное пристрастие к хмельному, известно всем. Ведь еще Владимир-креститель обронил «Веселие Руси питие есть» и потому отказался обращать народ в ислам. И правильно сделал. Разве можно прибегать к спиртному в тех жарких краях, где роживает большинство мусульман. Но и в нашей полосе, где зима крепкая, настоящая, отрицать спиртное было бы неразумно. Между тем, алкогольный сюжет окажется более точным и определѐнным, если придать ему хоть немного исторической и фактологической достоверности. Сколько же пили на Руси? Напомню, что крепкие напитки появились со времен Петра, они проникли к нам с запада. С началом Первой мировой, в 1914 году, в стране был введен сухой закон и, как ни странно, он достаточно строго соблюдался. С его отмены начиналась власть большевиков, но это уже совсем другая история. Знаток русской жизни писатель Василий Белов сравнивая то, что стало с тем, что было, как то заметил – если раньше на всю деревню был один пьяница – это считалось много, если теперь на всю деревню один трезвенник – это тоже считается много.

Сравним несколько цифр. В статистике принят такой длинно звучащий показатель – среднедушевое потребление алкоголя в пересчете на чистый спирт за год. В 1913 году он у нас ровнялся 4,7 литра, в остальной Европе он тогда дошел до 5,0 литра. В 1910 году Россия была одной из самых трезвых стран, занимая 60-70-е место в мире по потреблению алкоголя. Совсем другая картина зафиксирована в конце прошедшего десятилетия: тот же показатель составил 9,0 литра и он продолжает расти. (Некоторые российские источники указывают цифру 11,3 литра в 1980 году.) Как принято говорить в таких случаях, комментарии излишни. Можно совершенно точно и справедливо заявить: в советское время происходило организованное властями сознательное спаивание людей.

Социально-психологической нормой для любого народа является ситуация, когда он изображает себя в искусстве, фольклоре, культуре сугубо положительно. При этом каждый приписывает себе какую-то изюминку, которой лишены другие. Можно быть спокойными за французов, потому что они уверены: французские женщины – самые красивые (русских девушек они пока не видели, ну да Бог с ними). Немцы убеждены, что они самые точные и аккуратные – тоже неплохо (на подмосковных и подпитерских 6-ти сотках они не бывали и не видели, как горожане обрабатывают здесь каждый сантиметр, как кормятся с этих крох целый год, потому как нет здесь ни милиции, ни налоговой инспекции).

Через какие же стрессы и катаклизмы должны были мы пройти, что бы начать повторять про самих себя угрюмое и безнадежное про «дураков и дороги» и не менее бессмысленное о том, что «там лучше – где нас нет». Нет, дорогие мои, Николай Васильевич Гоголь никогда этого не писал! Нашлись люди не ленивые, перечитали все восемь томов сочинений. Проверено. Знать и помнить стоит совсем другое. Уже в XVIII веке передвижение по нашей стране считалось самым быстрым в Европе, через каждые 30 километров пути были оборудованы ямщицкие станции. Порядок на них власти тщательно поддерживали, путник всегда мог пересесть в новый экипаж и продолжить путешествие. «Какой же русский не любит быстрой езды», вот это действительно слова Гоголя.

Эту тему можно продолжить, напомнив, что в начале прошлого века наша страна прославилась как раз прокладкой самого большого в мире количества железнодорожных путей. Вторую магистраль, подобную Транссибу – широтную, через всю Азию – никто не соорудил до сих пор. Как и памятник еѐ идейному отцу – Сергею Юльевичу Витте, министру путей сообщения, а потом и первому Председателю русского правительства, тоже пока не поставили.

А цитировать Гоголя, конечно, стоит. Например, его письмо «Нужно проездиться по России»: «Нет выше званья, как монашеское… Очнитесь! Монастырь наш Россия» (Смотри Н.В. Гоголь. Собрание сочинений в 7-ми томах. М., 1986., т. 6., с. 254-262.) Или еще точнее – Наш храм Россия.

О том, что на Руси воруют, со слов Николая Михайловича Карамзина известно каждому. Но и это суждение невозможно превратить в абсолютный императив. Не составит труда привести изрядное количество примеров, опровергающих этот миф.

Известно, что когда умер московский царь Иван III, все оставшееся после него имущество уместилось в одном небольшом сундуке. Борис Годунов, вступая на царство, обещал, что нищих в Москве не останется. Чтобы слово сдержать, он раздавал им собственные деньги. Николай I, узнав, что Пушкин оказался в сложном материальном положении, не стал изобретать «государственные премии», а дал ему свои собственные 25 тысяч рублей.

Спустя два года после выхода в отставку, уже упоминавшийся первый российский премьер С.Ю. Витте обратился к императору с просьбой об оказании материальной помощи. Конечно, вряд ли его примеру последует В.С. Черномырдин, который после первого ухода с должности председателя правительства приобрел, как сообщали газеты, антикварный автомобиль за 100000 долларов, но ведь это совсем другие времена. Приведу еще один сюжет. В канун февральской революции оппозиционная пресса активно распространяла слухи о том, что царское правительство глубоко коррумпировано.

Поэтому вслед за отречением императора, была создана правительственная комиссия для выявления все случаев хищения и злоупотребления. Проработав полгода и перерыв весь архив, контролеры представили свое заключение – ни одного серьезного финансового нарушения обнаружено не было! Понятно, что в нынешней ситуации, когда размеры получаемых чиновниками взяток соизмеримы с размером госбюджета, миф о вечной российской коррумпированности оказался очень востребованным.

Вариацией мифа о воровстве стала другая забавная сказка – про чиновников. Так уж у нас повелось считать, что, здесь всегда столоначальникам не только жилось вольготно, но и было их мерено–немерено. И нынче мы просто расплачиваемся за ошибки прошлого. Что бы не терять понапрасну время, назову сразу цифры, которые имеются в работах историков и политологов. В период с середины XIX до начала ХХ века в России чиновников на 1000 жителей было в три-четыре раза меньше, чем в Германии, Франции и ряде других европейских стран. Кстати, термин «Западная Европа» стал повторяющейся политологической категорией только после образования СССР. До этого про восток и запад континента говорили не чаще, чем об его юге и севере. Даже авторы коммунистического манифеста, отправившие свой призрак бродить по Европе, не стали уточняли, предпочтет ли он еѐ западную или восточную половину.

Следующий пример устойчивого мифотворчества – регулярно повторяемый тезис о рабской покорности русских людей. Да, с Пушкиным не поспоришь, народ в его драме действительно, безмолвствовал. И как же мог Сталин, поднимая тост в победном 45-м, не отметить особо терпение русского народа. Спустя 30 лет очередной генсек Брежнев, «написавший» серию мемуаров, в разделе, названном его помощниками «Возрождение» опять говорит о той же народной терпеливости.

И, все-таки, хочется спросить, если Россия была столь покорной, кто такие Емельян Пугачев и Стенька Разин, Кондратий Булавин и Иван Болотников? Как этот тихий и робкий народ устроил три революции, гражданскую войну, власовское движение.

Конечно, нелепо рассматривать историю страны как непрерывную цепь бунтов и восстаний. Да для такого противодействия просто не было причин, но когда они возникали, за словом в карман никто не лез и не только за словом. Потому и вынуждена была тоталитарная власть уничтожать наших соотечественников миллионами.

А как же с Пушкиным? Классика надо просто чаще перечитывать. Трагедия «Борис Годунов» заканчивается следующим фрагментом: на крыльцо выходит знатный вельможа Мосальский, который кричит:

«Народ! Мария Годунова и сын еѐ Федор отравили себя ядом. Мы видели их мертвые трупы.
Народ в ужасе молчит.
Что ж вы молчите? кричите: да здравствует царь Димитрий Иванович!

Народ безмолвствует». (А.С. Пушкин. Стихотворения. Поэмы. М., 1998, с. 447)

Молчание народа в «Борисе Годунове» – это форма протеста. В советские годы А. Солженицын призывал, по существу, к тому же – не хлопайте, не аплодируйте. Но здесь большинство, действительно не стеснялось и хлопало. Другие времена! Был и тургеневский Муму, молча выполнявший поручения барыни, но были и народные песни о «нашем атамане», с которым «не приходится тужить». Ни в каком народе все не бывают вожаками. Но не следует отдельные эпизоды превращать в универсальную матрицу, записывать всех поголовно в безмолвствующих рабов, хотя это и удобно для правящего слоя.

А сколько написано про нашу особо жестокую, кровавую историю, про якобы человеческое бесправие, хотя не было в дооктябрьской Руси ни крестовых походов, ни инквизиции. Подробней эту легенду развеивает другой автор, тоже занимавшийся проблемой мифов. Его книгу еще можно встретить на книжных развалах. (См. А. Горянин. Мифы о России и дух нации. М., 2002).

Итак, надеюсь, мы пришли к согласию, и не будем объявлять Россию самой пьющей, ворующей и рабской страной. Мы очень бегло показали, какой Россия не была, но прежде, чем выяснить, какой она была, надо сказать еще об одном глубоко укоренившемся стереотипе. О крепостничестве! Это, видимо, самое отвратительное пятно на историческом облике страны (ведь ГУЛАГа тогда и в помине не было)!

Конечно, крепостное право у нас было, и дело здесь уже не в цитатах из классиков.

Однако и эта тема скрыта под множеством наслоений, от которых пора освободиться.

Откуда вообще берется негативная оценка крепостного права? Известно, откуда, она содержится в русской литературе и публицистике середины XIX века. Но уже здесь нужны уточнения. Можем ли мы без всяких корректив вписывать в сегодняшний контекст оценки, данные в другое время? Правление русских царей большевики назвали игом. Но, если давать ему такую характеристику, нельзя не видеть, что «по сравнению с игом русских коммунистов оно было легче пуха», пишет Дмитрий Мережковский (Смотри Д. Мережковский. Тайна русской революции. М., 1998, с. 11-12.). Иначе говоря, если мы берем некую оценку явления, данную ему в одной социальной системе, и повторяем ее, находясь в совершенно иной социальной системе, мы заведомо совершаем ошибку

Вернемся к проблеме крепостничества. Во-первых, подчеркнем, что крепостной – это никак не раб. По существовавшим в XVIII-XIX веках нормам, крепостные должны были 3-4 дня в неделю работать на помещика. (Боюсь, что сегодня уровень эксплуатации у нас будет повыше и это является реальной, а не выдуманной проблемой.) Остальное время принадлежало им самим. Крестьяне имели свои семьи и свои дома. Само по себе закрепощение не было какой-то глупостью или необдуманным произволом. Офицерский корпус русской армии состоял из дворянства, и значит, кто-то это дворянство должен был кормить! Учтем, что и в других европейских странах также практиковалось крепостное право. Когда в 1861 году великий реформатор Александр II издал свой манифест, доля крепостных в разных губерниях сильно разнилась, но относительно всего населения она составляла 28%. Многие из них пребывали в нормальных отношениях с хозяевами и не собирались никуда от них уходить. Кстати, рабство в Америке было отменено на два года позже, чем у нас крепостничество. Для того, чтобы лучше представлять положение с гражданскими правами в Европе столетие назад, надо учитывать, что, к примеру, телесные наказания практиковались тогда на всѐм континенте, ещѐ в начале ХХ века берлинский полицейский мог публично палками отлупить нарушителя порядка. А английских школьников учителя могут легально отшлепать и сегодня.

Разочарую и тех, кого воспитывали на страшилке про Салтычиху. Причины и последствия действий Дарьи Ивановны Салтыковой были не так давно выявлены историком-архивистом Яковом Белецким. В молодости Дарья была влюблена, но однажды застала своего возлюбленного с дворовой девкой. После этого потрясения она долго лечилась, однако рассудок женщины помутился, а характер крайне ожесточился. В отношении крепостных Дарья проявляла невиданную жестокость: суд признал за ней 10 убийств. Власти вмешались в происходившее, как только одному крепостному удалось бежать от хозяйки и добраться до полицейского участка. Зимой 1768 года в центре Москвы Салтыкова была привязана к позорному столбу, а затем, по решению суда, лишена всех имений, титулов, фамилии и пожизненно заключена в монастырь. Вопрос о том, было ли типичным поведение Салтыковой для всего дворянства, становится, надеюсь, риторическим.

Характерно, что устрашающие истории о крепостном праве создавались и поддерживались советской пропагандой. Ведь на таком фоне скромные успехи колхозного строя выглядели не столь удручающе. Было бы, конечно, неверным утверждать, что в исторической России все функционировало прекрасно. Например, действительной и тяжелой ношей для общества было существование рекрутчины, т.е. фактически пожизненный (на 25 лет или до серьезного ранения) призыв в армию. Молодые парни, принимая воинскую повинность, вынуждены были оставаться без семьи и без дома.

«Наши жѐны – пушки заряжѐны», поѐтся в известной песне. Но эта тема советской пропагандой никогда не обсуждалась, видимо реалии Советской армии убеждали, что лучше еѐ вообще не затрагивать.

Мы коснулись лишь нескольких, до ныне сохраняющихся лжесказок о собственной стране. Задумаемся над тем, почему они появились и кому были нужны? Поскольку дела в Советском Союзе шли не особенно ладно, следовало отыскать подходящего стрелочника. На эту роль неплохо подходила дооктябрьская Россия (были и другие без вины виноватые, но об этом позже). Историческая Россия изображалась настолько падшей, что еѐ преобразователи автоматически становились гигантами. Эта идеологическая линия выдерживалась на протяжении всех семи советских десятилетий.

Вспомним интермедии самого яркого и растиражированного сатирика советских времен Аркадия Райкина. О каких только проблемах он не умудрялся говорить, какие просчеты не изобличал. Но общий пафос его интермедий прозрачен и ясен. Нет, не генсек, не политбюро, не власть и не КПСС во всем виноваты. Мы сами такие, народ у нас убогий, страна у нас ненормальная и с этим (здесь главное) ничего поделать нельзя! Так формировались важнейшие советско-постсоветские мифы: у нас всѐ плохо и это для нас нормально; от нас ничего не зависит; мы ничего никогда не изменим; на долю каждого человека остается лишь молчаливое терпение. Добавлю, что ничего похожего на райкинский юмор в других странах не существует.

Следы этой никчемной традиции легко сохраняются в дне сегодняшнем. Уже в постсоветской России вышла хорошо разрекламированная книга «Почему Россия не Америка». Еѐ главная идея в следующем. В России среднегодовая температура ниже, чем в других странах, на отопление надо затрачивать сил и средств больше. Поэтому мы обречены на вечное отставание. То есть во всем виноваты не мы, не наши власти, не экономическая конъюнктура, а само мироустройство. Нас приговорили навсегда! Не слабо. Хотя не терпится спросить, – а если где-то не сильно холодно, а сильно жарко (американцы расходуют на кондиционирование помещений в три раза больше энергии, чем мы на обогрев) – там тоже, извините за выражение, «кранты»? Или другой вариант: в двух странах одинаково низкая температура, но одна из них – в безводной пустыне, а в землях другой – залежи нефти, газа и золотые россыпи. И что ж – обе пропадут?

Спрашивается, а квалификация и профессионализм людей играют какую-то роль? Про достижения лишенной всяких полезных ископаемых Японии и вспоминать как-то излишне…

Создав искажающие мифы, изуродовав образ страны, советская пропаганда отняла у нас Родину. Человек без собственности, человек без Отечества пуст, ему нечего ценить и нечего беречь. Такому человеку не за что держаться, им легко манипулировать. Как известно, разруха начинается не в клозетах, а в головах. Но в головах начинается и подъѐм. Дело не в отдельных зловредных мифах, их перечень и демистификацию можно было бы продолжить. Нужно вообще избавиться от подобного оскопленного мышления.

Если любая клевета постыдна, то клеветать на самих себя – почти безумие. Не пора ли вспомнить, что не так давно наши предки не долдонили про «дураков и дороги», а величали свою страну - святой Русью!

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница
Comments