К кризису русской идеи рубежа Х1Х – ХХ веков. Выводы и следствия

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

К кризису русской идеи рубежа XIX–ХХ веков.

Выводы и следствия.

Проведя объѐмные предварительные изыскания, мы пришли, наконец, к искомому результату и выявили составляющие, формировавшие российскую систему ценностей. Теперь можно ясно показать, что же происходило с русской идеей на рубеже XIX–ХХ веков, в чѐм заключался еѐ кризис.

Этот кризис, прежде всего, затронул веру, и об этом мы уже говорили в первой части книги. В 60-е и 70-е годы XIX века в России появились неведомые прежде атеисты, которые отрицали Бога, а вместе с ним и все правила, на которых выстраивалось общество и государство. Кризис христианства затронул всю европейскую цивилизацию. Если искать ответ на вопрос о первопричинах кризиса, выявлять его суть, в краткой форме результат сводится к следующему. В XIX веке материальные, потребительские запросы становились для европейцев всѐ более значимым и определяющим фактором поведения.

Погоня за материальным успехом заставляла людей становиться более динамичными и свободными. Увеличение социальной мобильности требовало избавляться от всего, что этому мешало, от всяких сдерживающих незыблемых правил и абсолютных норм, от религиозных до моральных. Ускорение перемещения, в свою очередь, само по себе делало относительными все ценности. Религиозный паломник, единожды посетивший святые места, и всѐ остальное воспринимает как слабый отблеск увиденного. А для вечного путешественника, постоянно перемещающегося с места на место, главным становится сам факт поездки, перемещение как таковое… От поклонения высшему культура переходит к поклонению материальному (деньгам), от духовности – к скорости, которая позволяет это материальное обрести.

Итак, конец Х1Х века стал для Европы и России временем отхода от церкви.

Мы говорили и о том, что другая составляющая русской идеи – стратегия экспансии и расширения пространства тоже становилась исчерпанной. В западном, европейском направлении Россия завершила продвижение в самом начале XIX века.

Американский континент, Аляску пришлось оставить в середине того же столетия. Спустя ещѐ пару десятилетий, остановилось продвижение к центру Азии. Освоение северного морского пути означало завершение процесса количественного приращения.

Ещѐ раз обратимся к российскому коллективизму, порождавшему соборность духа, артельность труда, общинность быта. И его затронули внутренние, качественные трансформации. Петр Аркадьевич Столыпин, начавший расселение из общины на хутора и отруба, тем самым демонтировал мир, который был социальной основой, культурным фундаментом, порождавшим и воспроизводящим коллективизм. Корни коллективизма заложены в глубинных пластах русской культуры. В наших сказках самый отрицательный, хитрый и лживый персонаж – это лиса, и всѐ оттого, что ей присущ индивидуалистический образ жизни. Итак, вместе с двумя другими основаниями, пошатнулся и коллективизм.

В результате, все три фундаментальные начала, созидавшие Россию, одновременно попали в полосу кризиса и требовали срочных трансформаций. Ожидаемые преобразования начались, существовала совершенно реальная возможность преодоления и разрешения российского кризиса. Но существовала, конечно, и другая возможность – слома и отбрасывания собственных основ. Проблему исторического выбора крайне обострило вовлечение страны в Первую мировую войну. Империя, совершавшая беспрецедентный стратегический маневр, вынужденная реформировать одновременно все сферы жизни и успешно эти реформы осуществлявшая, всѐ-таки не могла поспевать повсюду. Как раз в ходе подготовки государства к войне произошло отставание, а когда после двух лет боевых действий его удалось преодолеть, кризис в северной столице становился всѐ менее управляемым. В преддверии Первой мировой Столыпин всеми силами стремился избежать участия России в будущем конфликте. Но в августе 1914 его уже не было. Три года войны обострили российские проблемы. Деятельность радикальных политических групп привела, в конце концов, к смене государственной стратегии, к разрыву с тысячелетней идентичностью, к отказу от своей системы ценностей.

В разгар Первой мировой войны идейно-идентификационный кризис достиг своего максимума. Каким образом он был преодолѐн – об этом мы будем говорить в следующей части книги.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments