Можно ли легитимировать постсоветское государство?

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Можно ли легитимировать постсоветское государство? Отказ от идеологического государства означал необходимость поиска новых способов легитимации власти. А обращение к демократическим ценностям ясно указывало на способ такой легитимации – свободные, демократические выборы. И выборы в новой России действительно происходят регулярно. Но поскольку хозяином избирательного процесса является всѐ та же бюрократия, смысл и характер выборов быстро трансформировались и деградировали. Сегодня говорить о выборах как о действенном способе узаконивания эффективной власти невозможно в силу ряда очевидных обстоятельств. Нормальные выборы – это соревнование различных социально-экономических программ. Но кандидаты, которых реально видит избиратель, либо обливают друг друга компроматом, либо говорят ни о чѐм. Понять, что будет дальше, если победит та или иная группировка, партия или представляющий их кандидат невозможно и выборы вырождаются в своеобразный «конкурс политической красоты». А коль нет программы – исчезает и ответственность за невыполнение того, что не было продекларировано. Сказанного достаточно, чтобы считать практикуемые у нас выборы бессмыслицей, но список обесценивающих их факторов не исчерпан. Волеизъявлению избирателей не предшествует сколько-нибудь серьезная, открытая, свободная политическая дискуссия. Побеждает даже не тот, кто умнее или хитрее, а тот, кто богаче. Выборы давно превратились в конкурс денежных мешков, к тому же туго набитых. На предыдущих выборах в Думу кандидат не мог рассчитывать на успех, если в его кассе не было 400–500 тысяч долларов. Участие в губернаторских выборах стоит от 2 до 10 миллионов долларов! Такие деньги на дороге не валяются, и не в каждом кармане их найдешь. Поэтому кандидат должен полулегально продаваться какому-то спонсору, а потом, став депутатом, становится лоббистом его интересов. И все это происходит под громкие выкрики избиркома о неуказанных какими-то кандидатами в декларациях о доходах старых прицепах к старым «Жигулям»!

В созданных учредителями выборов условиях Государственная Дума быстро превратилась в рынок по купле-продаже законов. Всякая финансовая группа, обладающая достаточными средствами, не раз заказывала и покупала у «думцев» необходимый для неѐ «узаконенный норматив». В последние годы в своѐм новом варианте Дума стала проводником политики Кремля, сочетающим это новое качество с прежним – рынка по продаже законов, когда речь идет о правилах, не связанных напрямую с интересами исполнительной власти. Впрочем, как сообщала закрытая ныне телепрограмма «Свобода слова», каждый депутат правительственной фракции «Единороссов» ежемесячно получает полторы тысячи долларов в конверте и при этом никакой прокурор Колесников не начинает расследование дела о коррумпированности властей. Таким образом, в изменившихся условиях Дума объединила две функции – закрытого распределителя и свободного черного рынка одновременно.

Бессмысленность проводимых у нас выборов, будь то по партийным спискам, будь то по одномандатным округам, связана и с другим принципиальным обстоятельством. По самой своей сути выборы законодателей нужны для укрепления законности, для формирования правового государства. Я уже писал, что спустя месяц после прихода к власти, Ленин отменил весь корпус законов Российского государства. А в разгар перестройки Горбачѐв призвал страну к созданию правового государства, признав тем самым, что такового у нас нет. Но полтора десятилетия работы законодателей никак не приблизили страну к созданию правового общества.

Закон в новой России выражает интересы его заказчика и покупателя, а не общества, в котором он призван действовать. Вряд ли обычный избиратель, не занимающийся специально исследованием этой проблемы, глубоко вдается в скрытые тонкости. Но интуитивно ощущая на практике, на собственной шкуре и шее, неэффективность и бесполезность властных структур, уже добрая половина т.н. электората вообще отказывается от участия в выборах или становится частичкой кандидата «против всех». Проблема заходит в откровенный тупик в связи с принятием решения о переходе к выборам только по партийным спискам. Даже в СССР в Верховном Совете пребывали депутаты-коммунисты и депутаты-беспартийные, причѐм в КПСС состоял тогда каждый десятый взрослый житель страны. В нынешних микропартиях совокупно состоит несколько десятых долей процента взрослого населения. Это, по существу, означает, что более 99% граждан вообще не могут быть представлены в законодательных структурах.

В поведении нынешней бюрократии есть и такие характерологические особенности, которые не менялись как в советское, так и в постсоветское время. Это социальная демагогия, безответственность и общественный паразитизм. Всякий раз, когда политическое, экономическое или военное положение, которое и обязаны контролировать управленцы, запредельно ухудшается, власть бросает в прорыв народ. Ставка делается на совестливых, честных и наивных граждан. От них требуют немедленно броситься на затыкание дыр. А чтобы люди имели хоть какие-то гарантии, им обещают впоследствии всяческую помощь и льготы. Но как только минует лихая година, а жизнями и здоровьем людей «форс-мажор» оказывается прикрытым, власть впадает в забывчивость и отказывается выделять обещанную помощь. Страждущим объясняют, что «денег нет». Со временем дыры образуются всѐ чаще, а обещанные льготы попадают к пострадавшим защитникам все реже. Вдогонку уже произошедшим авариям всякий раз создаѐтся большое количество разнообразных чиновничьих комиссий, для которых хватает и средств и людей.

Спасатели, брошенные в пекло Чернобыля, сегодня объявляют голодовку за голодовкой, требуя обещанных средств на лечение, но власть их не слышит. Строители БАМа, давно завершившие все работы, лишены возможности вернуться домой. Им не выделяют обещанного жилья ни в местах, откуда они приехали, ни там, где они работали. Федералы-контрактники, отвоевавшие в Чечне, регулярно возвращаются в семьи без денег. Военкоматы, под разными предлогами, отказываются выплачивать им положенную компенсацию и надбавку. Недавно Москва была увешана призывными транспарантами «Я уважаю свой город на 100%, я плачу за жильѐ полностью». В день вывешивания адресованных москвичам агиток, мэрия приняла закрытое решение о введении пятидесятипроцентных скидок по жилью для городских чиновников. Вершиной цинизма стала т.н. монетизация льгот – резкое сокращение государственной помощи дожившим до наших дней восьмидесятилетним ветеранам Отечественной войны.

Характерным идеологическим порывом бюрократии от образования стало решение столичных властей вернуть в школьные учебники литературы «бессмертный» роман Н. Островского «Как закалялась сталь». Чиновничий запрос на наивных, бескорыстных и честных молодых людей, которых легко использовать, а затем бросить на произвол судьбы, оказывается сегодня плохо удовлетворѐнным. При этом столоначальники не учитывают, что время и сознание людей не стоит на месте. И можно предположить, что роман Н. Островского скоро будет дополнен продолжением – «Как закалялась сталь –2», рассказывающим как Павкин внук, искалеченный доброволец, погибает от бесконечных издевательств и абсолютного безразличия коррумпированных чиновников. Впрочем, он может превратиться и в нового Че Гевару, не погибающего, а уничтожающего машину чудовищной социальной несправедливости!

Анализируя ситуацию в современной России, можно утверждать, что до тех пор, пока бюрократия будет сохранять господствующее положение, вся общественно-государственная система будет оставаться в неустойчивом, шатком, кризисном состоянии, которое раньше или позже неизбежно перерастѐт в глубокий и открытый «политический дефолт». Чтобы система управления пришла в стабильное, устойчивое положение, необходимо выработать чѐткие и ясные, контролируемые обществом принципы еѐ функционирования, необходимо принять прозрачные и органичные правила построения государства и его идентификации. Ибо там, где существуют прозрачные правила, бюрократия уже не может использовать государство в собственных интересах, она принуждается работать не на себя, а на страну. Поэтому переродившееся чиновничество глубинно заинтересовано в затуманивании и запутывании всех общественных норм, в бесконечных непрекращающихся реформах без берегов, без объявления конкретных целей, в бессмысленном сочетании российского и советского. Если столоначальник установил чѐткие и незыблемые правила, он не может всѐ постоянно перерегистрировать, «перелицензировать», «переквотировать», выдавать новые, обновлѐнные и еще более свежие разрешения. Стремление к постоянному контролю порождает непрерывность псевдоизменений и исключает стабильность. Введение чѐтких правил, напротив, ведѐт к сокращению армии чиновников, к формированию ограниченного штата эффективных, компетентных управленцев. Пока же изменения в стране имеют антисоциальную направленность.

Сложившаяся ситуация пагубно влияет на нашу экономику. В стране проживают десятки миллионов квалифицированных работников, но они не могут найти себе достойного применения. Миллионы тружеников вынуждены превращаться в «челноков» и везти из-за рубежа пресловутые пуховики, куртки и майки. Разве наши женщины-мастерицы разучились шить и не способны сами завалить товаром зарубежные рынки? В ответ на этот риторический вопрос так и слышится чиновничий рык: «Съесть то он съест, да кто ж ему даст». Если за всяким работником денно и нощно, не смыкая глаз, наблюдает мощная армия алчных чиновников в виде пожарных, санинспекторов, налоговиков, милиционеров, гаишников, работников мэрии, районной управы и т.д. и т.п., непрерывно меняющих правила контроля и коррумпированных по самое «ай-я-яй», рассчитывать следует не на удвоение, а на уменьшение ВВП.

Чиновничество не только разрушает общественную мораль, делает государство нестабильным, не допускает становления правовых норм. Оно, фактически, удушает экономику страны. При внешних благоприятных условиях в стране ещѐ возможен некоторый экономический рост, но невозможно качественное развитие. Разрыв во времени, произошедший после 1917 года, стал главной причиной экономического отставания и угасания нашего государства. За последние полтора десятилетия экономический отрыв России от других стран не уменьшался, а возрастал. Наиболее контрастной в Европе прежде оставалась лишь российско-финляндская граница, а теперь увеличивается зазор между Россией и Польшей, Чехией, Венгрией, Эстонией, Латвией, Литвой, которые совсем недавно были частью единого государства или ближайшими союзниками СССР и ничем существенным от нас не отличались.

С экономической точки зрения, проблема состоит в том, что в России, имеющей несметные богатства и очень квалифицированное население, нет, и в сложившейся ситуации не может быть нормального собственника, настоящего хозяина. Малый бизнес не способен встать на ноги, – его выдавливает безмерный бюрократический пресс. Средний бизнес точно также испытывает огромные затруднения, хотя сами его представители, уже вросшие в систему, неохотно рассказывают о существующих проблемах. Тому, кто не вписался в «антиправила», рассказывать нечего, а тот, кто уцелел, – постоянно «висит в воздухе» и старается «не светиться». Предпринимательство может у нас существовать лишь в тесной, коррупционной увязке с чиновничеством. Казалось, что хотя бы крупный бизнес должен перешагнуть через бюрократические барьеры и набирать обороты. Но у предпринимателей такого уровня, наряду с экономическими, появляются откровенные политические амбиции, и соответствующие серьезные намерения вхождения во власть, и тогда действующая, замкнутая властно-чиновничья система их карает и отторгает.

В результате проведѐнной псевдоприватизации фактическим собственником было и осталось чиновничество. Оно, по существу, лишь дало возможность временно постоять у руля своим доверенным лицам, тщательно следя за тем, чтобы руль поворачивался в нужную сторону. В свою очередь «квазисобственник» и «псевдопредприниматель» в первую очередь заинтересованы не в расширении рынка, не в организации эффективного производства, а в финансово-политическом сохранении и поддержке той чиновничьей группы, которая дала им порулить. В подобной экономико-бюрократической системе выживание может происходить, в основном, за счѐт выкачивания сырья. Разворачивать сколько-нибудь сложное современное производство оказывается предельно сложно, даже сохранить существующее удаѐтся немногим. Созданная властями ситуация усложняется еще и из-за того, что в самом управленческом слое происходят внутренняя борьба и постоянные перемещения.

По законам физики, человек-невидимка сам должен быть слепым. Отказавшись от утверждения устойчивых общественных правил, чиновничество не может установить эти правила и для самого себя. Исполнители ведущих ролей часто меняются, на этих местах мы видим то бывших «партноменклатурщиков», то прежних госчиновников, то представителей одной национальной группировки, то другой, то людей из криминального сообщества, то комсомольских активистов, то работников спецслужб и силовиков. Эти перемещения сопровождаются призывами к переделу собственности или реальными еѐ переделами. Борьба за собственность является главной движущей силой происходящих все последние пятнадцать лет внутрибюрократических перетасовок.

Чиновничество в принципе не способно выразить себя в целостной, открытой, внутренне непротиворечивой идеологии, поскольку мир бюрократии внутренне противоречив и не может быть нормально вписан в окружающую реальность. Функция властвующей элиты, которую присвоило себе чиновничество, не имеет объективного основания и не может быть нормальным образом фундирована. В этом смысле переход власти из скрытого состояния, гримировавшего еѐ под передовых рабочих и крестьян, в открытое, переименовавшее еѐ в элиту, ничего принципиально не решает и не изменяет. От лживой идеологии произошѐл переход к… никакой. И то, и другое положение болезненно, временно и исторически обречено. Если в советские годы аппаратчики из года в год тужились, издавая бесплодные постановления «О дальнейшем углублении и улучшении», то теперь столь же тяжѐлой миссией оказывается подготовка ежегодных президентских посланий. Газеты сообщают, как долго не гаснет свет в кабинетах его составителей, подчѐркивая, какую сложную и важную задачу те решают. Однако, что же здесь сложного – подвести итоги за прошедший год и наметить планы на будущее. Это просто, когда всѐ ясно и прозрачно, и невыносимо сложно, когда речь идѐт о совершенно запутанной псевдошахматной игре между властью и обществом.

Власть не имеет ясной программы, а поскольку у неѐ нет позиции, затруднено и появление оппозиции. Присутствуют лишь отдельные фрагменты новой идейно-ценностной модели. От борьбы «за чистоту марксизма-ленинизма» (КПСС), власть бюрократии (Единая Россия) перешла к формированию партии без идеологии, для всех желающих. От партии-государства намечается переход к государству-партии. От обещания всего, власть перешла к не обещанию ничего. От борьбы с внешней антисоветчиной власть перешла к борьбе внутри самой себя. Прежде абсолютная несвобода слова невероятно возвышала ценность всякого свободного высказывания. Затем произошѐл переход не к свободе слова, а к свободе от слова. Можно было говорить и писать всѐ, что угодно, но власть на это н и к а к не реагировала. Теперь начинается новый виток ограничений, сужаются необъявленные ценцурные рамки на телевидении и других информационных каналах. Тем не менее, перечисленные шаги – лишь противоречивые фрагменты новой идеологии, которая не может быть сильной, потому что является, очевидно, неверной.

Выводы из сказанного представляются для господствующей бюрократии мало оптимистичными. Эта власть в принципе не способна обеспечить порядок и стабильность. Она не способна говорить правду. Она не способна сплачивать общество. Она не способна остановить Чеченскую войну, не доведя проблему до чрезмерной остроты, ибо важным инспиратором непрекращающихся боевых действий является внутрироссийский механизм чиновничьей коррупции. Список роковых претензий должен быть продолжен. В условиях отсутствия нормальных выборов власть оказывается нелегитимной. Она не сформулировала и в принципе не способна сформулировать даже временную, относительно целостную систему идеологических правил, ибо не хочет ни коим образом ограничивать самое себя. Борьба внутри бюрократического класса не прекращается.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments