Национальная идея и еѐ кризис; философский анализ

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Национальная идея и ее кризис; философский анализ. Некоторые современные авторы, рассуждающие об идейном кризисе, уверены, что он начался тогда, когда Б. Ельцин призвал его преодолеть. Другие считают, что спусковым механизмом стал распад Советского государства. В действительности дело обстоит иначе.

Сначала разберемся с тем, когда и почему возникло понятие «русская идея»?

Появление нового термина, новой научной категории, как правило, является результатом двух противоположных процессов. Либо в какой-то области происходит интеллектуальный прорыв, совершается открытие, так, к примеру, возникли понятия «рентгеновское излучение», «самолет», «спутник», либо, напротив, выявляются принципиально новые, прежде неизвестные проблемы, конфликты, которые нужно каким-то образом обозначать. Например, термин «экология» стал общеупотребительным и вызвал появление целой группы производных слов вслед за возникновением экологического кризиса. Другой пример – вся история России есть история монархии, но партия монархистов заявила о себе только в 1906 году, как ответ на революцию, впервые поколебавшую власть императора. Добавлю, что оба выделенных процесса – научного прорыва и социального кризиса - взаимосвязаны, проблема обычно возникает там, где позднее достигается успех. Правда, в случае с национальной идеей первая тенденция пока не совпала со второй.

Однако вернемся к вопросу о возникновении термина «Русская идея»? Федор Михайлович Достоевский употребил его впервые в 1862 году в «Дневнике писателя».

Позднее, в 1888 году крупнейший отечественный философ В.С. Соловьев выступил в Париже с докладом, получившим то же название. Спустя двадцать лет этот доклад не забыли, напротив, его перевели и издали по-русски. С началом ХХ века едва ли не все крупные отечественные мыслители, среди них И. Ильин, Е. Трубецкой, Л. Карсавин, также заговорили о русской идее. Дискуссия становилась все более интенсивной, но после Октябрьских событий еѐ можно было продолжать только за рубежом. Спустя еще 30 лет, в 1946 году, другой знаменитый отечественный философ, изгнанный Лениным из страны Н. Бердяев, издает в Париже итоговую работу своей жизни, которая также называется «Русская идея». О том, что с началом перестройки этот термин вернулся в Россию, я уже писал.

Ситуация, когда одна и та же проблема обсуждается на протяжении столетия, когда разные авторы дают своим работам одинаковые названия, для философии и в целом для науки совершенно не типична, но в тоже время очень показательна. Приведенные обстоятельства указывают на актуальность и нерешѐнность проблемы. Заметим, что о русской идее у нас не говорили ни в IX, ни в ХIV, ни в ХVII веках. Вопрос оказался актуальным на рубеже ХIX и ХХ столетий. Именно в этот период русская идея, российская система ценностей попала в полосу кризиса.

Важнейшая составляющая этого кризиса заключалась в кризисе веры.

Поскольку вера, глубокая, органичная, внутренняя вера была повсеместной нормой жизни, всякий европеец должен был следовать указанным в Библии моральным заповедям – чти отца своего, чти мать свою… Право также воспринималось как имеющее божественное происхождение, ибо в тех же заповедях сказано – не убий, не укради, не лжесвидетельствуй. Христианство было идейным фундаментом не только морали и права, оно служило кристаллизатором многих бытовых и культурных традиций (пост, крещение и т.д.). Европейская политическая система также вырастала из христианского вероучения. Политическая власть скреплялась не системой выборов и уж тем более не силовыми приемами. Власть монарха была несомненной, поскольку император объявлялся помазанником Божьим.

И вот в последней трети ХIХ столетия православие и христианство в целом впервые сталкиваются с отходом части людей от веры, причѐм части, наиболее активной, социально продвинутой. Понятно, что все социальные традиции, общественные правила и нормы тут же «повисают в воздухе». Эту проблему замечают и осознают крупнейшие европейские мыслители, хотя относятся к ней по-разному. Из Германии мы слышим голос Фридриха Ницше, приветствующего уход бога. На смену старому несвободному человеку, ограниченному нормами религиозной морали, придет новый, совершенно свободный сверхчеловек, пишет немецкий философ. Единомышленник Ницше Рихард Вагнер создает музыкальный цикл «Гибель Богов». Петр Ильич Чайковский призывает слушать Вагнера, что бы понять, как не надо сочинять музыку. А Федор Михайлович Достоевский устами своего героя произносит фразу, которая, стала, пожалуй, самым цитируемым высказыванием писателя – «Если Бога нет, то все дозволено»! А сегодня хочется добавить – да и человека тогда не будет.

Действительно, с появлением атеизма в стране возникли нигилисты, бомбисты, террористы, которых никто не мог остановить. На царей и высших чиновников стали покушаться, в них стали стрелять, их убивали. Кризис национальной идеи породил кризис на всех социальных уровнях. Зашаталось само государство. В России начался бурный поиск новых идей и правил. Любопытно, что китайский иероглиф, обозначающий понятие «кризис», это тот же иероглиф, который обозначает новые возможности.

Период, обычно называемый Серебряным веком русской поэзии, – правильнее было бы говорить о Бриллиантовом веке отечественной культуры – рубеж ХIХ – ХХ столетий был, в конечном счете, ничем иным, как попыткой найти новые ответы и новые решения. Кризисно-дезинтеграционные процессы на западе Европы также породили известный интеллектуальный поиск. Показательно в этом отношении творчество Франца Кафки, описывающего отчаяние, страх, тоску и бессилие индивида. В распавшейся Австро-Венгрии рождается также психоанализ Зигмунда Фрейда, исследующего глубины бессознательного и природу болезненного невротического сознания. В философии набирает популярность школа экзистенциализма, суть которого заключалась в признании абсурдности внешнего мира, в отрицании прогресса, в ориентации на внутреннее, индивидуально-экзистенциальное бытие человека. В России интеллектуальный поиск дополнило прямое социальное действие революций 1905 и 1917 годов.

В обществе возникло три разных отношения к происходящему. Консервативные группы требовали ничего не менять и любой ценой сохранить существующие правила.

Близок к ним был сам Император. Наши наиболее дальновидные соотечественники, и, прежде всего, Петр Аркадьевич Столыпин, призывали реформировать устаревшие начала. А радикалы слева навязывали свой ответ – едва ли не от всех существующих идей следует отказаться, разрушив их до основания. Наиболее последовательные среди них – левые эсеры, добивались поставленных целей с помощью прямого вооруженного террора.

Как известно, линия Ленина оказалась в тот период сильнее линии Столыпина. На обломках старой России возникла молодая Советская республика. Наше государство оказалось страной, разорванной во времени. На смену русской идее пришла коммунистическая идея и коммунистическая идеология. Октябрьская революция была не столько пролетарским протестом, не столько сменой формаций, сколько попыткой выхода из идейного кризиса через переход в новую идентичность. Радикальная общественная трансформация породила огромные социальные потрясения. В России началась гражданская война, но большевизм и здесь победил. Все бы хорошо, но, просуществовав семь десятилетий, – в историческом масштабе времени это всего лишь мгновение, – Советский Союз прекратил существование. И если непосредственной причиной падения Российской империи было обострившее некоторые еѐ проблемы участие в Первой мировой войне, то СССР самораспустился в условиях всемирной солидарности и поддержки, несмотря на всеобщее признание его первого и последнего президента, Нобелевского лауреата.

Распад советского государства показал, что мы вторично за столетие попали в полосу идейного дефолта. Тогда же, в начале 90-х годов в наш обиход странным образом вернулось понятие «русская идея». Мало ли о чем спорили люди столетие назад, многие из тех дискуссий забыты даже специалистами. Но сегодня проблема русской идеи вновь осознана как наиболее актуальная. Потерпев неудачу в построении социализма, мы пришли ко «второму изданию» кризиса национальной идеи. Поэтому главной задачей общества, если оно хочет себя сохранить, вновь становится поиск ценностей, поскольку утверждавшиеся 70 лет нормы перестали работать. Как это сделать, какие здесь возможны ответы – об этом и будет идти речь в следующей части книги. Но начать работу надо практически с нуля, с самого начала, разобравшись при этом – нельзя ли вообще обойтись без национальной идеи.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments