Народный фольклор как источник представлений о русской идее

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Народный фольклор как источник представлений о русской идее.

Мы по-прежнему стремимся приблизиться к подлинному образу исторической России, который важен и интересен сам по себе. Одновременно мы продолжаем поиск составляющих русской идеи. Весьма устойчивым, глубинным компонентом духовной культуры, не подверженным сиюминутным политическим веяниям, являются народные пословицы и поговорки. Подобно тому, как минералы, извлеченные из морских глубин, открывают наблюдателю столетиями сохранявшиеся на их поверхности отпечатки исчезнувших животных, народный фольклор, независимо от меняющихся официальных, идеологических установок, сохраняет самые устойчивые идейно-ценностные представления народа. Вот почему крайне интересно и полезно заглянуть в этот кладезь мудрости.

Сначала, как всегда, сделаем некоторые уточнения. Отдельные исследователи высказывают убеждение в «неанализируемости» пословиц. Почему? Всѐ дело, мол, в их противоречивости. Есть, к примеру, паремия «Разлука любовь бережѐт», а есть «С глаз долой – из сердца вон». И в результате нет ответа на вопрос: что же такое любовь?

Замечу, что и в этом конкретном случае, и во всех других ситуациях никакого противоречия нет. Любовь явление широкое, у одних – бережѐт, у других – вон. И всѐ это истинно.

Другая методологическая проблема, связанная с анализом поговорок, похожа на первую, но имеет свою специфику. Читая собранную Далем коллекцию, я обнаружил, что во многих рубриках сталкиваюсь с некоторым парадоксом. Мысль, высказываемая в 98% пословиц, в конце концов, каким-то одним суждением опровергается. Сопоставив разные типы текстов, я пришѐл к следующему выводу – народное мышление такое же живое и гибкое, как мышление отдельного человека. В нѐм выражены почти такие же перепады настроений, эмоций, чувств, которые бывают у всякого нормального индивида. Даже тот кто неизменно хорошо относится к своим близким, припомнит ситуацию, в которой он «завелся», «сорвался» и наговорил что-то лишнее. Это только в цензурированных идеологических текстах существовало полное единообразие. Сколько бы вы не ходили на октябрьские демонстрации, вы всегда видели плакаты «слава КПСС», никто так и не пришѐл на Красную площадь с транспарантом «долой КПСС».

Что бы делать правильные выводы из пословиц, надо брать не отдельное высказывание, а анализировать рубрику целиком и фиксировать, каков вес того или иного суждения. Иначе выводы будут неправильными. Мне, например, пришлось долго спорить с одним автором, запомнившим почему-то суждение «Где община – там всему кончина», но не знавшим всю рубрику целиком, где зафиксировано очень уважительное отношение к общинному коллективизму. В поисках разрешения сформулированного здесь парадокса я пришѐл к выводу – в каждом свободно составленном сборнике суждений по определѐнной теме рано или поздно отыщется суждение, противоречащее предыдущим.

В противном случае, мы, скорее всего, сталкиваемся со специально подобранным, предварительно отцензурированным текстом.

Итак, передо мной книга с 30 000 паремий, собранных Владимиром Ивановичем Далем. Первоначально я думал, что, прочитав несколько десятков высказываний, легко составлю «таблицу русских ценностей», некий философский аналог таблицы элементов Менделеева. Если для советского человека главное – социализм и мировая революция, то у россиян на первом месте, скорее всего, окажутся Бог, Родина, земля, а где-нибудь месте на 10-м – деньги и т.д. На самом деле так чѐтко разложить по полочкам и формализовать весь опыт, мудрость, переживания прежних поколений мне не удалось, может быть, это получится у кого-то другого.

Сложность при исследовании поговорок заключается в том, что никто не предложил подходящий способ их анализа и измерения. Где тот метр, которым можно, ничего не потеряв, перевести огромный, почти 1000-страничный текст в несколько десятков чѐтких цифровых показателей? В конце концов, после перебора математических, логических, семантических и иных способов исследования, я нашѐл, как мне представляется, вполне эффективный приѐм. Речь идѐт о методике контент-анализа.

Замечу, что по отношению к русским поговоркам она прежде не примненялась.

Относительно контент-анализа известен такой любопытный эпизод, подтверждающий его эффективность. В конце 1944 года американские социологи, исследовавшие с его помощью открытую немецкую печать, пришли к выводу, что Германия собирается применить некое новейшее очень мощное оружие (позднее стало ясно, что речь идѐт об атомной бомбе). Эту информацию – еѐ подтверждали независимые разведданные – союзное командование учло, и соответствующие меры были приняты.

Английская авиация разбомбила в Норвегии завод по производству тяжѐлой воды, непреложного компонента для изготовления немецкой атомной бомбы.

Для нашего исследования важно, что контент-анализ (буквально – анализ содержания) позволяет выявлять глубинный, внешне незаметный смысл того или иного текста. Но ведь меня как раз и интересует сущность, так сказать, соль пословиц. Не могу не упомянуть ещѐ одну историю. Во время перестройки я познакомился в Москве с известным в то время американским советологом Виктором Зожей. Вспомнили 1968 год. И Виктор рассказал, как за месяц до ввода войск в Чехословакию, с помощью контент-анализа газеты «Правда», он определил, что оккупация ЧССР состоится в конце августа.

Зожа оказался единственным из журналистов и учѐных, кто смог это предвидеть. Так что оснований для опробования соответствующей методики у меня было вполне достаточно.

Оставалось только определить, какой именно приѐм стоит применить, ибо в рамках контент-анализа их разработано довольно много. Перечитав пословицы, я решил обратиться к методу, который можно было бы назвать обобщенным выражением смыслаОн успешно применялся Михаилом Гаспаровым для анализа басен Эзопа. (См. вступительную статью Гаспарова к сборнику – Эзоп. Басни. М., 1968). Поясню суть этого приѐма конкретными примерами. В сборнике В.Даля в рубрике «Родина – чужбина» встречаем пословицы «Хвали заморье, а сиди дома», «Не бери дальнюю хваленку, а бери ближнюю хаянку», «Своя печаль чужой радости дороже», «Хорош Париж, а живет и Курмыш» и т.д. Содержание всех приведенных высказываний обобщѐнно можно выразить одним суждением – лучше в своей стороне, чем в чужой.

Итак, открываем Даля. Все собранные паремии Владимир Иванович – а сборники русских пословиц выходили и до него – разделил на рубрики. Для исследования я выбрал семь наиболее значимых и объемных тематических разделов: Бог – вера, земледелие, человек, Родина – чужбина, правда – кривда, богатство – достаток, народ – мир. В общей сложности в них входит 1100 паремий. Читателю, который не очень спешит, я хочу предложить немного поупражняться. Что, на ваш взгляд, наши предшественники думали о Родине, Боге, богатстве, – запишите несколько подходящих, по вашему мнению, суждений. А когда я покажу, что выявляет анализ пословиц, будет понятно, насколько адекватны наши представления о прошлом. Должен честно признать, что мои собственные субъективные ожидания и реальный результат оказались существенно различными.

Итак, начнѐм с раздела «Бог – вера», в него включено 283 пословицы и поговорки.

В советское время в каждом учебнике по «научному атеизму», и не только в нѐм, всех читателей уверяли, что русский народ никогда всерьез в Бога не верил (само это слово можно было писать только с маленькой буквы), а если и была какая-то вера, то, скорее всего, языческая. Сегодня, по существу, утверждается обратное. Что же было на самом деле? Используя описанный выше метод, духовный опыт россиян можно свести к семи ключевым суждениям.

  1. Бог – высшее и всеобъемлющее положительное начало. Об этом говорят пословицы «Велико имя Господне на земле», «В мале Бог и в велике Бог», «Божья вода по божьей земле бежит» или та же мысль, но через отрицание, так сказать, от противного – «Без Бога и червяк сгложет» и др.
  2. Бог во всех отношениях выше человека. Эту мысль передают все паремии, построенные на диспозиции: Бог – человек. Смотри, например, «Ни отец до детей, как Бог до людей», «Всяк про себя, а Господь про всех», «Больше Бога не будешь», «Человек ходит, Бог водит» и т.д.
  3. Человеку следует стремиться к божественным, православным нормам и правилам жизни. Об этом пословицы – «Богу молиться – вперѐд пригодиться», «Кто перекстясь работает – тому Божья помощь», «Одно трости – Господи прости» и т.д.
  4. С Божьей помощью у человека всѐ выходит лучше, но, делая дурное, к Богу не взывай. К такому выводу приводят пословицы «Бог полюбит, так не погубит», «На Бога помолишься – не обложишься», «Коли Бог по нас, то никто на нас», но «Лихо думаешь – Богу не молись» и т.д.
  5. Бог накажет, но Бог и поддержит. Такой вывод можно считать некоторым уточнением и конкретизацией предыдущего суждения. Он вытекает из пословиц «Бог дал, Бог и взял», «Бог вымочит, Бог и высушит» и др.
  6. Во всех делах человек должен сам усердствовать, а не просто уповать на Бога. Приведу здесь пословицы «Богу молись, а в делах не плошись», «На Бога надейся, а сам не плошай» и др.
  7. Некоторая часть паремий в мягкой форме укоряет прихожан за известную леность и умеренность в вере. Покажу, на основании чего сделаны эти выводы. «В тревогу – и мы к Богу, а по тревоге забыли о Боге», или «Попы за книжки, а миряне – за пышки», или «На дудку есть, а на свечку нет». Но нашлась и одна поговорка, призывающая к определѐнной религиозной сдержанности – «Богу молиться – не вовсе разориться» (т.е. надо заняться и мирским).

Перейдѐм к анализу полученных обобщений. Сформулированный ранее вопрос получил ясный ответ, подтверждающий, что вера у нас действительно была глубинной нормой жизни. Можно сказать больше – Бог был мерой всех вещей и отношений, потому что и в других рубриках сборника все ключевые термины, так или иначе, соотносятся с Богом. Они оцениваются, маркируются фольклором либо как богоугодные, либо как нежелательные. Иначе говоря, Бог выступает как действительный создатель системы социальных координат, как точка отсчѐта русской культуры.

Что касается следов язычества, а они, конечно, присутствуют в нашей культуре, эти отсветы было бы совершенно неправильно трактовать как свидетельства российского безбожия. На самом деле речь идѐт, во первых, о неизбежных отголосках языческого эха, существовавшего в древних обществах десятки тысячелетий и потому так или иначе проявляющегося сегодня. Как говорится, прошлое никуда не исчезает, оно даже не становится прошлым. С другой стороны, присутствие языческого следа – свидетельство достаточно мягкого характера православия, свойственного далеко не всем мировым религиям. Например, утверждение исламской веры привело еѐ носителей к полному исчезновению языческого отзвука.

Анализ паремий позволяет лучше понять, чем же было православие не с точек зрения верующего или неверующего, а с позиций философии, в рамках объективного научного анализа. Итак, вера не была у нас фанатичной или сверхортодоксальной.

Российское православие характеризуют глубина, целостность, органичность, одновременно естественность, жизненность и живость, в чѐм-то даже самоироничность, а потому опять таки гибкость и следовательно живучесть. Я исхожу из того, что разные культуры, тем более религии, нельзя сравнивать в терминах «лучше» – «хуже», «правильней» – «неправильней». Любая из них представляет интерес и вызывает уважение, а кроме того, каждая настоящая культура целостна и самодостаточна. Но с учѐтом этого уточнения, тем не менее, можно сопоставить некоторые особенности ислама и православия. В первом часть верующих намеренно украшает лоб чѐрной точкой, как бы показывая, что молебен был глубоким, и на лбу остались его следы. В православной среде над неистово молящимся могли и поиронизировать.

Сравним также поведение приверженцев коммунистической идеи, точнее, героев искусства и литературы соцреализма и поведение православного человека. Первые, что характерно, приносят себя в жертву, проливают свою и чужую кровь и гибнут за коммунистические идеалы. Тогда как идея Бога для россиян никогда не означала какого-то конфликта, надлома или разрыва. Она была глубокой, естественной и органичной одновременно. Опираясь на эту идею, христиане стремились так организовать мирскую жизнь, что бы исключить всякие жертвы и кровопролития внутри общины, жизнь строилась в согласии с самим собой и с окружающими. Православие обеспечивало глубокую внутреннюю интеграцию, но работало и на противостояние внешнему, иному, другому, чужому, а в особых случаях этот чужой мог объявляться и врагом.

В отличие от этого, коммунистическая идея в еѐ советской интерпретации, разъедала общество изнутри. Врагов следовало искать в собственном доме, хотя находили их повсеместно, вне дома тоже.

Стоит заметить, что тип вероисповедания – это очень важный дифференцирующий фактор российского общества. В паспортах тогда именно это и указывали, графа «национальность» отсутствовала, как и само это слово. Оно появилось и стало идентификационным принципом лишь в начале ХХ века.

«Земледелие» – следующая рубрика нашего исследования. У Даля она разделена на четыре подрубрики, три из которых выражают замеченные в природе и схваченные в паремиях приметы и отношения. (Например, «Живѐт и такой год, что на день семь погод», или «Журавль прилетел и теплынь принѐс», или «Цыплята прячутся – к сырой погоде» и т.п.)

Один из подразделов – в него Даль включил 260 пословиц и поговорок – выражает отношение россиян к земле и земледелию. Основные идеи этого массива сводятся к следующим суждениям.

  1. Долг человека – работать на земле: «Господь повелел от земли кормиться» или «Держись за сошеньку, за кривую ноженьку» и др.
  2. Работать на земле надо много и правильно (т.е. учитывая природные особенности). Эта мысль выражена во множестве паремий – «Наездом хлеба не напашешь», «Навоз отвезли – так и хлеб привезли», «Хлеб на хлеб сеять – ни молотить, ни веять» и др. Несколько паремий особо заостряют эту мысль, подводя к выводу, - будешь соблюдать правила земледелия – даже Бог не помешает собрать хороший урожай. Например, «Навоз Бога обманет» или «Вози навоз, не ленись, так хоть Богу не молись».
  3. Урожай даѐт Бог: «Бог не родит, и земля не даст», «Бог с рожью, а чѐрт с костром», «Уроди, Бог, повальный хлеб» и др.
  4. Урожай зависит от погоды. Эта мысль содержится в пословицах «Сей под погоду, будешь есть хлеб год от году», «Не земля родит, а год. Не земля хлеб родит, а небо» и др.
  5. Абсолютное большинство паремий указывает на существование устойчивых связей и отношений в природе, которые необходимо помнить земледельцу. Например, «Как в мае дождь, так будет и рожь», «Сей рожь в золу, а пшеницу в пору», или «Лягушки кричат – пора сеять», или «Гречку сей, когда трава хороша», или «Крылатые муравьи показались – сей овес» и т.д.
  6. Часть пословиц говорит о существовании устойчивого иррационального влияния человека на природу и природы на человека. Об этом поучения и паремии «Сея капусту – пересыпь зерна из руки в руку, иначе уродится не капуста, а брюква», «Сажая капусту, приговаривают: не будь голенаста, будь пузаста, не будь мала, будь велика», «Если испечь луковицу прежде, чем лук собран с огорода, то весь лук высохнет», «Во время града выкинь помело в окно – пройдѐт».
  7. Большинство содержащихся в рубрике пословиц позволяет сделать ещѐ один вывод, отчасти являющийся также результатом обобщения предыдущих. Наши предки ощущали себя совершенно неотъемлемой частью природы, осознавали своѐ всестороннее единство с ней. Вживаясь в природу, сливаясь с ней, человек мог сохранить и продолжить себя. «Коли печень щуки к голове толще – ранний посев будет лучше, а к хвосту – поздний». Фантастика! «Сколько раз бухало (выпь) будет бухать, по стольку кадей хлеба будешь молотить с овина», «Кого кукушка закукует голодного (натощак), тот осенью не закармливает скотины, иначе она всю зиму будет голодна» и т.д.

Анализируя полученные обобщения, можно сказать, что земледелие и, более широко, выживание на Руси требовало максимального напряжения сил – надо было работать и много, и правильно, опираясь на веру в Бога, на здравый смысл и на сохранившиеся языческие поверья. Россия, оставаясь в зоне европейской земледельческой культуры, находилась на еѐ окраине. Народы, проживающие в более суровых природных условиях, обычно культивируют скотоводство, а не земледелие. Некоторые историки, например, Б.А.Рыбаков, считают, что в период, предшествовавший созданию русского государства, наши предки, проживавшие на этой территории, также начинали с занятий скотоводством, но затем всѐ-таки смогли освоить земледелие.

Анализ пословиц выявляет высокую трудовую мораль, существовавшую в прошлом. Ни одна паремия даже не обсуждает вопрос – надо ли хорошо работать, или нет. Такой сюжет вообще отсутствует. Каждый и без того должен был работать и работал с полной отдачей. Вчитываясь в сохранѐнные стараниями В.И. Даля, но переставшие быть неотъемлемой частью живого фольклора суждения, мы сознаѐм, как много было потеряно! И насколько эти выводы противоречат некоторым стереотипам, формируемым по сей день. Московский юморист М.Задорнов в одной из интермедий пытается доказать, что, в отличие от американцев, русские никогда не хотели работать. Вот и поговорки у нас соответствующие – «Работа не волк…», «Дурака работа любит»… А посидел бы Задорнов с томиком Даля – тогда бы понял, сколь высоки были в прошлом трудовые нормы и правила. И, заодно, увидел бы, где поговорки советские, а где – русские. Кстати, ещѐ А.И.Солженицын заметил, что слова «халтура», «туфта» - из советского лексикона.

Прежде они не употреблялись.

Рассмотрим теперь одну из самых объемных рубрик сборника В.Даля – «Человек».

В общей сложности в ней собрано 625 паремий. Большей частью это разного рода присловья, подшучивания по поводу индивидуальных особенностей человека. Например, «Чихнул – головой вильнул», «Его в три обхвата не обнимешь» или «По роже знать, что Сазоном звать» и т.п. Такие поговорки показывают присутствие шутки и юмора в бытовых отношениях.

Весь массив паремий о человеке разделен составителем сборника на четыре части.

Мы проанализируем первую, состоящую из 196 пословиц, имеющих более глубокое философское звучание. Вообще рубрика «Человек» отличается от остальных, по крайней мере, одной специфической деталью. За каждым обобщением предыдущих разделов стоит, как правило, десяток–полтора паремий. В рассматриваемой сейчас теме некоторые суждения я должен был вывести из одной, двух, трех пословиц. Но паремии эти столь значимы, что не заметить их было нельзя. Часть выводов, как и прежде, строится на обобщении десятка и более пословиц, значение такого вывода должно быть более основательным. Заключения сделанные из одного–двух суждений, я помечу звездочкой.

Признаю, что используемый здесь вариант контент-анализа к рубрике «Человек» применим с некоторым уточнением. Дело не в том, что метод плох, но в том, что создатели пословиц сами провели необходимые обобщения и выразили свой опыт в достаточно универсальных суждениях.

Итак, 12, а не 6 – 7, как обычно, итоговых суждений.

  1. *Мир огромен, и весь этот мир для человека. Это вывод из двух пословиц – «Рыбам вода, птицам воздух, а человеку вся земля» и «В мире, что в омуте: ни дна, ни покрышки».
  2. Человек грешен, от человека добра не жди. Об этом поговорки «Мир в суетах, человек в грехах», «От живого человека добра не жди, а от мѐртвого подавно», «Все люди ложь, и мы тож» и др.
  3. * Бог выше человека. Об этом только одна пословица – «Бог – что захочет, человек – что сможет».
  4. Все люди – одна семья, и границ между ними нет. «Что ни человек, то и я», «Человек человека стоит» и др.
  5. Несколько поговорок видит общественный идеал в прошлом, но ни одна – в настоящем или будущем. Такая система ценностей характерна для устойчивых, стабильных, эффективно функционирующих культур. «Старое вымерло, а новое не народится», «Человек бы человеком, да облика Господня в нѐм не стало»…
  6. Несколько паремий утверждает, что нравственность дороже, чем богатство: «Лучше быть бедняком, чем разбогатеть со грехом»…
  7. Душа и тело противостоят друг другу, духовное выше телесного. Это основная идея паремий «Чистота духовная паче телесной», «Душа всего дороже», «Не об одном хлебе сыты бываем» и др.
  8. Честь и совесть в человеке от Бога, проявляются они через стыд и страх («Есть совесть, есть и стыд, а стыда нет – и совести нет», «В ком есть страх, в том есть Бог», «За честь и голова гинет»). Значит, честь дороже жизни, а ведь каждый советский школьник должен был заучить слова Н. Островского «Самое дорогое у человека – это жизнь…». В исторической России именно за оскорбление чести вызывали противника на дуэль.
  9. Излишняя стыдливость приводит к тому, что человек оказывается обделенным. Судя по поговоркам, такие ситуации порой возникали. Об этом паремии «Стыдливый из-за стола голодный встаѐт», «Стыдиться жены, так и детей не видать», но «Как сыт стал, так и стыд взял» и др.
  10. Люди разнятся – есть совестливые, есть и бессовестные. Об этом поговорки «Душа христианская, да совесть цыганская», «У него совесть – дырявое решето», «С его совестью и помирать не надо» и др.
  11. Безнравственный поступок не скрыть, но если человек вовсе без морали, его ничем не проймешь. Об этом поговорки «Кто слова не боится, тому и плеть не страшна», «Как нет души, так что хошь пиши», «За кем нет погони, тот и не бежит».
  12. Человека нельзя ни познать, ни предсказать до конца, в каждом человеке есть тайна. Об этом поговорки «Нет таких трав, чтоб знать чужой нрав», «Сердце не лукошко, не прорежешь окошка», «Чужая душа потѐмки».

Перейдѐм к более общим выводам и заключениям. Пословицы выявляют удивительную укоренѐнность нравственно-религиозных начал. Наши предки не знали, что такое народ-несун, народ-халявщик или народ-доносчик… Это особенно хочется подчеркнуть, ведь мы анализировали не прошедший цензуру моральный кодекс строителя коммунизма, а самые обычные, повсеместно распространѐнные поговорки. Они вовсе не идеализируют реальность, они признают существование зла, но среди сотен суждений нет ни одного высказывания, поощряющего стремление к отрицательным ценностям.

Многие обобщения, утверждающие приоритет духовного, нравственного, поднимают, очищают, возвышают человека, они свидетельствуют о правильном, здоровом устройстве культуры. В обществе, утверждающем противоположные ценности, с неизбежностью будет происходить процесс социальной деградации.

Пословицы рассматриваемой рубрики жизненны и реалистичны, они не упрощают образ человека, а передают всю сложность и противоречивость его натуры. В них нет ни ортодоксального морального фанатизма, ни капли цинизма. Ещѐ один вывод касается того, что пословицы обнаруживают определенную целостность, слитность российского общества. Поговорки рубрики «Бог – вера» довольно легко классифицируются на небольшое количество суждений, ибо Бог один и он един. Многомиллионное коренное население России выражает себя в целостном, непротиворечивом, хотя и не упрощенном, неодномерном наборе суждений. Анализ поговорок выявляет существование единой российской общности, единой духовной целостности, построенной на православии или, что по существу то же самое, на общечеловеческой нравственности.

Ключевое понятие русской культуры – понятие «правда». В сборнике Даля к этой тематике примыкает целых три рубрики: «Правда – кривда», «Правда – неправда – ложь» и «Неправда – ложь». Первая из них – самая объѐмная, в ней 139 пословиц – более других подходит для изучения методом контент-анализа. А поскольку она тоже должна раскрывать место и роль морали, мы рассмотрим еѐ вслед за рубрикой «Человек». Смысл исследуемой группы суждений сводится к семи основным тезисам.

  1. Правда – превыше всего. Об этом пословицы «Правда – светлее солнца», «Правда – дороже золота», «Кто за правду горой – тот истый герой» и др.
  2. Бог – в правде, а неправда – от лукавого. Таков вывод из паремий «В правде Бог помогает, а в неправде запинает», «Бог тому дает, кто правдой живет», «Вся неправда – от лукавого» и др.
  3. Без правды нет жизни. Это результат анализа пословиц «Без правды не живут люди, а только маются», «Без правды жить – с бела света бежать», «Без правды веку не изживешь» и др.
  4. В правде – великая сила. Суждение, выводимое из пословиц «Правда суда не боится», «От правды некуда деваться», «Правда уши дерѐт» и др.
  5. Некоторым уточнением предыдущего тезиса можно считать следующее суждение – ни правду, ни ложь скрыть невозможно. Об этом паремии «Как ни путай, а Божья воля распутает», «Кровь пути кажет», «Огонь под полой недалеко унесѐшь» и др.
  6. Говорить надо правду, хотя это и сложно. Таковы пословицы «Правду говори, что дрова руби», «Велику правду говорить – не легче лжи», «Нечего Бога гневить, надо правду говорить» и др.
  7. Бог любит правду, а люди – нет. К такой мысли приводят пословицы «Правда у Бога, а кривда – на земле», «Правдою жить – от людей отбыть, неправдою жить – Бога прогневить», «Правду говорить – никому не угодить» и т.д.

Перейдѐм теперь к обобщениям следующего уровня. Во-первых, паремии о правде сами представляются очень правдивыми. Отражая сложность бытия, они, в то же время, не идеализируют и не переоценивают происходящее. Представления о правде помогают человеку сохранить себя, правильно ориентироваться, не опускаться, но подниматься над житейской суетой, Правда представляется как высшая ценность, без неѐ все теряет смысл.

Противоположных по значению поговорок русский народ не сложил. И потому Россия, оставаясь климатической и географической окраиной Европы, могла считаться еѐ нравственным центром.

Ещѐ раз поясню, что в сборнике Даля можно найти, хотя это и большая редкость, даже очень пессимистические высказывания, например, «Всяк человек ложь – и мы тож» иди «Изжил век, а правды нет». Удивляет другое. При всех сложностях и противоречиях, правда для наших предков оставалась высшим нравственным идеалом. Она, как писал В.М. Шукшин, входит в те высшие ценности, которые Россия сохраняла, отбирала, возводила в степень уважения. Не случайно, в отличие от латиноязычных культур, в русском языке, наряду с понятием «истина», существует не менее значимая категория «правда», то есть такая истина, которая нравственна и человечна. Точного аналога этому слову в западноевропейских языках просто не существует. Русский народник, социолог Н.М. Михайловский различал правду-истину и правду-справедливость. Истина, вообще говоря, может быть любой, даже бездушной и антигуманной, правда – нет. Восприятие мира как слитого с божественным началом проявилось в России не в искусстве барокко и рококо, как это было на западе континента (читайте об этом подробнее в книге О.Шпенглера «Закат Европы»), но в принятии в наш язык и сознание особого понятия – понятия «правда». Добавлю, что в исторической России люди не могли обойтись без ещѐ одного характерного и ныне почти забытого слова «праведник».

Стремясь не утратить научную объективность, необходимо учитывать и такое обстоятельство. В западноевропейских языках есть термин «истина»; в русском – термин «правда», объединяющий истинное и нравственное. А в китайском языке есть иероглиф, обозначающий единство трѐх начал – истинного, нравственного и прекрасного. Почему Россия оказалась как бы посредине такого синтеза – тема отдельного исследования.

Впрочем, у нас есть, пожалуй, некоторый аналог и этого иероглифа – это слово «благо».

Полезно для нас будет проанализировать отношение предшествующих поколений к бедности и богатству. В сборнике Даля есть три близкие по смыслу рубрики – «Достаток и убожество» (больше полутысячи суждений), «Богатство и убожество» и 96 паремий в разделе «Богатство и достаток». Само это многообразие подтверждает, что рассматриваемая проблема находилась в фокусе внимания российского сознания.

Используя прежнюю методику и не принимая во внимание несколько единичных малосущественных суждений (например, «Смерть животы кажет», то есть имущество), смысл поговорок рубрики «Богатство и достаток» вновь сводится к семи ключевым суждениям.

  1. Деньги делаются людьми. В этом суть пословиц «Не деньги нас наживали, а мы деньги нажили», «Деньги не голова, наживное дело», «Деньги – временем хлопоты» и др.
  2. Деньги порождают заботы и проблемы. Большая часть всех паремий выражает этот и следующий (№ 3) тезисы. «Деньги – забота, мешок – тягота», «Через золото – слѐзы льются», «Меньше денег – меньше хлопот» и многие другие.
  3. Деньги портят человека. Вывод сделан из суждений «В аду не быть – богатства не нажить», «Богатый и не тужит, да брюзжит», «Грехов много, да и денег вволю» и др.
  4. Не богатство достоинство, но щедрость. Таких пословиц несколько – «Не проси у богатого, проси у тороватого», «Не богатый кормит, тороватый» и др.
  5. Деньги любят чѐткий расчѐт. Это главная идея поговорок – «Деньги не щепки, счѐтом крепки», «Счесть, да после сгресть» и др.
  6. Деньги не главная ценность. Это основной смысл поговорок «Деньгами души не выкупишь», «Не штука деньги, штука разум», «Не хвались серебром, хвались добром» и др.
  7. Бедному человеку жизнь дорога. Таково заключение из пословиц «Дорог хлеб, коли денег нет», «Что шаг – то гривна», «Кус хватишь – рубль платишь, досыта наешься – не разделаешься» и других.

Анализ и этого ряда пословиц показывает, что нравственные ценности в исторической России значили больше, чем ценности материальные. Некоторые паремии содержат ещѐ более жѐсткое суждение – материальные ценности не только ниже духовных, но иногда они превращаются в антиценности.

Выделим ещѐ два важных уточняющих суждения. Фольклор показывает, что богатство вполне может быть достигнуто, в ряде случаев – это просто результат целенаправленных трудовых усилий. Кроме того, в паремиях присутствует мысль, что жѐсткой, непреодолимой грани между богатством и бедностью не существует. Наконец, паремии осуждают богатство, нажитое несправедливо, и одобряют нажитое честным трудом (такое было возможно).

Некоторые авторы этимологически выводят слово богатство – из слова Бог, соответственно убожество есть нечто, не угодное творцу. Замечу, что подобная этимологическая трактовка неверна, но подробное обоснование такого вывода выходит за рамки нашего исследования.

Перейдем теперь к ещѐ одной важной рубрике. Как уже отмечалось, жизнь большинства россиян на протяжении многих столетий проходила в общине, которая была самой устойчивой традиционной формой, организующей социальные отношения сельского общества. Посмотрим, как наши предки представляли свою общину, как к ней относились, как изображали еѐ пословицы. Пристальный интерес к этой тематике связан ещѐ и с тем, что многие отечественные философы причисляли соборность и коллективизм к фундаментальным, характерообразующим особенностям российского общества. В сборнике В.Даля находим рубрику – «Народ – мир», в ней 71 паремия. Кстати замечу, что в пословицах не употребляется термин «община», во времена Даля общеупотребимым был его синоним, понятие «мир». Это показательно само по себе. Ведь община представляла ту целостность, то объединение, в котором люди прежних поколений являлись на свет и пребывали всю свою жизнь. Значение такого сообщества выражено в самом его названии - «мир». Итак, смысл этого ряда пословиц сводится к шести ключевым заключениям. Причем больше половины всех суждений в разной форме подводят к двум первым выводам:

  1. Решение мира – самое главное.
  2. Община – огромная сила. Этому учат паремии «Что мир порядил, то Бог рассудил», «На мир и суда нет. Мир один Бог судит», «Что миром положено, тому быть так» и «Мир заорѐт – так лесы стонут», «Коли все миром вздохнут, и до царя слухи дойдут», «Мирская шея толстая» и др.
  3. Несколько поговорок подчѐркивает, что в общине надо жить по еѐ правилам: «Попал в стаю, лай не лай, а хвостом виляй», «Вперед не забегай, а от своих не отставай!», «Берись дружно, не будет грузно».
  4. В общине всѐ сообща, все решения принимаются вместе, но и здесь должен быть руководитель: «И мир не без начальника», «Мир всех старше, а и миру урядчик есть»…
  5. Несколько пословиц говорит о роли сходки как способе управления общиной. («Сошѐлся мир – хоть сейчас воевать, разошѐлся мир – на полатях лежать» и др.).
  6. Две-три поговорки утверждают, что отдельный человек умнее общины. («Мужик умѐн, да мир дурак»).

Приведу ещѐ пару пословиц, из той же рубрики, идеи которых не повторяются другими паремиями. «Царство разделится – скоро разорится» – вот зачем нужна была община, в одиночку человеку не продержаться, да и всей стране это наука. И ещѐ – «В народе, что в туче: в грозу всѐ наружу выйдет». Точнее и выразительнее сказать, наверное, невозможно.

Мы видим, что контент-анализ фольклора оказывается не менее содержательным, чем историко-социологический анализ. Основой российской жизни и российского сознания действительно была община. Более того, мир можно считать своеобразной основой российского гражданского общества. Ни в XV, ни в XVII, ни в XIX веках человек не был у нас бессилен, беззащитен, одинок, потому, что его защищал мир. Человек оказывался частью коллектива, в котором другие готовы были придти на помощь, где тяготы личной жизни и обязанности перед государством делились на всех, справедливо, по-христиански. Впрочем, устройство мира, конечно, не следует понимать упрощѐнно, как некое место, где все сообща трудились, а потом поровну делили результаты. Никакого деления поровну не было. Главная особенность мира в том, что он был коллективным собственником обрабатываемой земли. Продажа своего надела исключалась, да и сами участки внутри общины постоянно переходили от одних к другим. Таким образом формировалась не частнособственническая, а коллективная психология. Это правило действовало и для тех крестьян, которые освободились от крепостничества в 1861 году, и для тех, кто вообще никогда крепостным не был.

В современной России община, конечно, не сохранилась, и, что гораздо хуже, нет и сформированного гражданского общества. Отдельному человеку очень сложно выразить и отстоять свои интересы, когда государство их попирает. Однако сохраняющиеся традиции коллективизма могут помочь в создании новых гражданских структур.

Анализ фольклора мы завершим рассмотрением, пожалуй, самой значимой для нас рубрики – «Родина – чужбина», в которую Даль включил 125 паремий. Методика контент- анализа позволяет их очень чѐтко расклассифицировать.

  1. Смысл большей части пословиц (69 суждений, более 60% всего объема рубрики) можно передать следующим образом – в своей стороне всегда лучше, чем в чужой. Вот примеры таких суждений: «Хвали заморье, а сиди дома»», «Своя сторонушка и собаке мила», «Мила та сторона, где пупок резан» и т.д.
  2. Человек должен принимать нормы и правила той стороны, в которой он живѐт. «В какой народ придѐшь, таку и шапку наденешь» или «Где жить, там и слыть»…
  3. Кто хочет чего-то добиться, не должен сидеть на одном и том же месте. Об этом паремии «Дома сидеть, ничего не высидеть» или «На одном месте и камень мхом обрастѐт»…
  4. И в других краях можно жить. Это вывод из суждений «И за горами люди живут», «К нам люди ездят – к себе в гости зовут», «И кулик чужу сторону знает» и др.
  5. Между деревней и городом, между Москвой и другими городами существует некоторое противостояние и спор. Это смысл примерно десятка пословиц («Жить в деревне – не ведать веселья», но «Город – царство, а деревня – рай», «Хороша Москва, да не дома» и др.).
  6. Сытая добрая жизнь важнее привязанности к родному месту. Об этом три пословицы: «Где ни жить, только бы сыту быть», «Хоть в Орде, да в добре», «Пойду туда, где про меня рожь молотят».

Анализ полученных заключений я бы начал не с того, что в них содержится, а с того, чего в них нет. Как видим, здесь нет никаких угнетенных, никакого «чей стон раздаѐтся». Образ нищей и убогой России не соответствует образу, созданному самим народом и выраженному в его фольклоре. Пословицы выявляют глубокую связь, сроднѐнность человека с местом, где он живѐт. Причѐм эта привязанность не выводится из каких-то специфических особенностей, она мотивируется не рационально, а скорее эмоционально-психологически. Собственно, так формируются симпатия и любовь, и потому можно говорить о здоровых, естественных общественных отношениях, существовавших в тем времена, ибо к чужому, к предавшему, к мачехе не тянутся, притягивает лишь своѐ, родное.

Пословицы выявляют также не жѐсткую интегрированность, не абсолютную централизованность русских земель, но их своеобразное мягкое сосуществование. Страна в целом выглядит в первую очередь как множество близких разным людям малых родин, и уже затем как единая Родина и держава. Чужбиной является и та земля, что за горой, и та, что в Париже. Понятия «граница» и «заграница» не имели в прошлые столетия того рокового смысла, который укоренялся в советском человеке, когда каждый помнил – граница на замке! В пословицах присутствует отброшенный в СССР мотив знания и разумного одобрения заграницы.

В фольклоре отразилась ещѐ одна специфическая особенность прежней жизни.

Главной проблемой того времени оставалась проблема выживания, во всяком случае, переезд в другие края, ради ухода от нужды, никем не осуждался и считался приемлемым.

У прежних поколений, как я уже отмечал, не было ни религиозного, ни, тем более, идеологического фанатизма, что свидетельствует о достаточно мягком, не тоталитарном характере государства. В то же время условия жизни, прежде всего климатические, не были особенно лѐгкими. Поэтому в крайних случаях люди были готовы сменить место жительства, что бы выжить. В образе жизни прежних поколений преобладал здравый смысл, тогда как в советское время людям навязывался идеологический абсолютизм.

Уже в опыте, полученном в давние времена, присутствует одобрение активности, подвижничества. Поговорки подтверждают, что русские побывали в разных краях, их суждения о чужих землях обоснованы и фундированы. Такой опыт привѐл их к пониманию иных правил и норм жизни, при этом, ни о каком разочаровании в собственной жизни в паремиях речь не идѐт.

Перейдѐм теперь к обобщениям следующего уровня и к продолжению поиска ответа на главный вопрос – о содержании русской идеи. Что нам открыли паремии?

Честно скажу, что, когда 10 лет назад впервые проделал эту работу, я испытал сильное эмоциональное переживание. Возникло ощущение, что я напрямую, без посредников и искажающих шумов времени общаюсь со своими предками. Соответствующие методики позволяют хорошо расслышать голос истории. В сборнике Даля осталось ещѐ много рубрик, желающие могут продолжить начатый диалог поколений.

В целом, анализ паремий действительно позволил приблизиться к более точному образу страны, как и к представлениям о еѐ системе ценностей. Первый вывод касается православия. Оно, несомненно, составляло основу российских правил, и этот вывод подтверждается выводами предыдущего историко-философского исследования. Значение веры выявляет не только рубрика о Боге, но и ряд других подразделов сборника.

Поговорки о правде, о человеке, даже раздел «Богатство – достаток» показывают особую значимость морали в нашей культуре. Приоритетное место нравственности есть прямой показатель укоренения православных норм. В мировых религиях есть много общего, но есть, конечно же, и специфика. Никакая религия не противоречит морали, но на особый пьедестал возводит еѐ именно православие, и это отражается в пословицах. В иных конфессиях сложились свои системы ценностных приоритетов, о чѐм мы будем говорить позднее.

Анализ пословиц заставляет также особо отметить роль общины и формируемого ею коллективизма. Несколько опосредованно на значение мира указывает исследование истории. Существенно то, что П. Столыпин не мог ввести страну в ХХ век, не реформировав общину. Значит, община имела базисное, фундаментальное значение в российской социальной системе. Паремии также показывают особое значение мира и коллективизма. Следовательно, их также следует рассматривать как важную составляющую российской системы ценностей.

Итак, анализ фольклора подтвердил и показал особое значение православия и общинного коллективизма. Теперь можно двигаться дальше.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments