Основные свойства и характеристики коммунистической идеологии - Идеологическое пространство

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Основные свойства и характеристики «комидеологии».

Идеологическое пространство. Выяснив, что такое «комидеология», разобраться в «комидеологическом пространстве» не составит большого труда. Главная его особенность состояла во всеохватности. В СССР не было такой части общественной или личной жизни, интеллектуальной активности, духовного проявления, где можно было бы сказать – «здесь идеология не действует». Она контролировала всѐ в доме и на работе, в лесах и в полях, на земле, под водой и в космосе, в детстве, в зрелости и в старости… Над страной в целом и над каждым еѐ подданным опустился железный идеологический занавес. Правильнее даже говорить не об идеологическом пространстве, а об идеологическом объеме. О том, как отсекалась внешняя информация и контролировалась внутренняя, я уже писал. Замечу только, что последствия вырванности советских людей из мировой истории и культуры проявляются по сей день, и представляют отдельную серьѐзную проблему. Сделав некоторые пояснения, остановимся на том, к каким результатам приводила идеологическая всеохватность.

Жизнь каждого индивида, независимо от его желания, приобретала невидимый, но, самый значимый для власти, идеологический компонент. Во всей своей деятельности человек терял свободу и самостоятельность, он должен был всегда соответствовать и во всѐм руководствоваться… Партия, как высшая идеологическая инстанция, была руководящей, точнее, тотально руководящей и всенаправляющей силой. В таком пространстве главная задача, скажем, высшей школы состояла не в подготовке квалифицированных специалистов – это дело второе, а в подготовке убеждѐнных борцов за правое дело. Участники спортивных соревнований не просто бегали и прыгали, но обязаны были высоко нести честь советского спорта. В армии главной была не боевая, а политическая подготовка. Космические ракеты взлетали у нас не просто с космодромов, они опирались на социалистический строй. Ежеквартальный план осеменения овцематок в каждом колхозе утверждал райком партии! И это, уверяю, никакой не анекдот и не розыгрыш. Оттого и всякий неуспех в учѐбе, неудача в космосе, проигрыш в спорте были не просто поражением, но приобретали идеологический статус. О возникавших в разных местах чрезвычайных ситуациях говорить сколько-нибудь подробно не полагалось или вообще запрещалось. Агентство ТАСС обычно не информировало о стихийных бедствиях, транспортных авариях, эпидемиях и т.п., «поскольку диабета в стране советской нет!», саркастично замечал изгнанный из этой самой страны А. Галич.

Каждый, кто преуспевал в деле идеологизации, получал специальное поощрение – от повышенной ленинской стипендии, до высшей государственной премии, разумеется, тоже ленинской. Оплата в «стране победившего социализма» была вовсе не по труду, как призывали классики, а по идеологической ангажированности. Особые идеологические заслуги отмечались даже после ухода в мир иной, – соответствующему активу отвели кремлѐвскую стену и другие привилегированные места захоронения по всей стране.

Между тем, сделав идеологическое пространство безграничным и всеохватным, номенклатура породила тем самым множество проблем. Объявив идеологический скрежет подлинным голосом трудового народа, идеологи попадали в крайне неприятное положение, когда глас народа действительно прорывался, и люди видели жизнь такой, какой она на самом деле была. Подобные ситуации возникали изредка, но оставались в памяти надолго. Например, в 1980-1981 годах в Польше за считанные недели возник 10-миллионный профсоюз «Солидарность» во главе с рабочим гданьской судоверфи Лехом Валенсой. Власти ввели военное положение, были приняты дополнительные ограничения на деятельность партий, на работу СМИ. Даже члены ПОРП (польской компартии) не могли проводить партсобрания, работа первичных ячеек была заморожена. Однако Политбюро ЦК ПОРП, как ни в чѐм не бывало, продолжало выступать от имени всего народа, подтверждая устремлѐнность страны в светлое будущее. Как говорится, если мы идѐм к светлому будущему, то не от хорошей жизни. Подобные акции, конечно же, не могли проходить бесследно. Они наносили удар и работали на распад самой коммунистической идеологии.

А вот другой круг проблем. Наука, в отличие от идеологии, признаѐт как наличие познанного, так и существование белых пятен неизвестного. Процесс познания бесконечен, он никогда не может завершиться. А идеолог был вынужден на любой вопрос давать ясный и однозначный ответ, какие-либо сомнения исключались, ответ «не знаю» не допускался. В результате, когда выявлялись некие феномены с непонятным статусом, они становились запретными и говорить о них было невозможно. Именно поэтому в СССР не разрешались публикации об НЛО, биополях, экстрасенсах, астрологии, парапсихологии… Эти темы обсуждать было нельзя, а разного рода целители подвергались уголовным преследованиям. Правда, власти не могли объяснить, за что они их наказывают, ведь биополя не существуют?!

Категоричность идеологических оценок исключала возможность существования каких либо иных взглядов и позиций, кроме официальных. Это обстоятельство, в свою очередь, делало невозможным существование нормальных общественных дискуссий, без чего невозможен поиск истины. Изредка организуемые в прессе худосочные полемики – от спора между физиками и лириками до всенародного обсуждения брежневской конституции – носили угрюмо искусственный, ограниченный характер. Абсолютизация идеологии вела в тупик, ибо она означала остановку процесса познания в бесконечно меняющемся мире. Гуманитарные и общественные науки в полной мере существовать в СССР вообще не могли, ибо задача исследователя сводилась к доказательству заранее известного идеологического тезиса, а не к выявлению чего-то принципиально нового. Одной из первых жертв идеологии стало само коммунистическое учение. С тех пор, как в 1930-е годы марксизм перестал быть сферой полемики и дискуссии и превратился в мертвый монолит, он перестал быть и научной теорией. За 70 лет победившего марксизма советская социальная наука не сделали ни одного признанного в мире открытия. Она не внесла ничего нового в понимание бурно меняющейся социальной реальности. Более того, идеология оказывалась непреодолимым тормозом на пути новых теорий и концепций. Поскольку марксизм объявлялся единственно верным учением, всякий не-марксизм – оказывался изначально неверным, а все вытекающие из «не-марксизма» выводы в сфере психологии, медицины и т.д. тоже оказывались неприемлемыми. Это обстоятельство привело, например, к запрету в СССР школы психоанализа. В современном сложном постиндустриальном обществе значительная часть людей сталкивается с различными психическими проблемами, эффективно разрешаемыми методами психоанализа. Но из-за абсолютистского характера идеологии, неизвестно какое количество граждан СССР было лишено возможности получать соответствующую помощь.

Для того чтобы правящая в СССР номенклатура могла из десятилетия в десятилетие сохранять свою власть, информационный поток необходимо было не только всеохватно контролировать, но и вписывать его в специфическое идеологическое время. Посмотрим, что оно собой представляло.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments