Почему коммунистическая идеология – это ложь?

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Почему коммунистическая идеология - это ложь.

Мы выпустили массу критических стрел в адрес «комидеологии». Однако наш воображаемый оппонент может возразить, что все это больше напоминает житейские рассуждения, чем научный аргументированный анализ. Да и существуют ли объективные основания, для того, чтобы считать эту идеологию несостоятельной? А может быть мы действительно «… впервые в мире» шли «… по непроторѐнным маршрутам», «но враги клеветали», «а прогрессивное человечество», несмотря на «временные трудности» приближались-таки к заветной цели? Давайте разберѐмся в этом философски беспристрастно. Прежде всего, я предлагаю вступить в дискуссию честным и принципиальным оппонентам.

Главный тезис «комидеологии» состоял в том, что победа коммунизма объявлялась неизбежной, причѐм во всемирном масштабе (На самом деле, увы, мы являемся свидетелями всемирного поражения коммунизма). Что же касается нашей страны, то здесь, как утверждалось, одерживая одну победу за другой, уверенной поступью наступал социализм. За семьдесят лет о построении социализма официально объявлялось трижды. В марте 1939 года в Москве прошѐл ХVIII съезд ВКП(б). Его делегаты подвели итоги 2-й пятилетки и отметили, что социализм у нас в основном построен. Утвердив 3-й пятилетний план, съезд констатировал вступление страны в полосу завершения социалистического строительства. Несколько раньше, в декабре 1936 года (в разгар проводимых НКВД репрессий), была принята сталинская конституция, провозгласившая СССР социалистическим государством. Через 20 лет, в конце 1950-х годов, руководство партии объявило, что социализм у нас победил полностью и окончательно. А ещѐ через десять лет генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев опубликовал статью, в которой делился с читателями выводом о построении в СССР развитого социалистического общества. Задолго до написания этой статьи, в речи на III съезде комсомола Ленин обещал построить коммунизм в 30–40-е годы, но заявление лидера большевиков никогда не комментировалось партийным руководством, зато в 1961 году очередной съезд загодя объявил 1980 год временем построения коммунизма в СССР. Впрочем, серьезные трудности и неясности возникли задолго до объявленной даты.

Несмотря на все цитировавшиеся документы и заявления, можно утверждать, что ни коммунизм, ни социализм,(развитой или неразвитой) в Советском Союзе построены не были, и что «комидеологи», как им и было положено, занимались мистификацией. Чтобы это доказать, необходимо разобраться ещѐ в одном запутанном вопросе – что же такое социализм. Дело в том, что как его критики, так и сторонники понимают социализм по-разному. Известный антисоциалистический теоретик и Нобелевский лауреат, австрийский профессор Фридрих Хаек пишет, что социализм – это, прежде всего, плановая, управляемая государством экономика и отсутствие рынка. (См. Ф. Хаек. Дорога к рабству. Лондон, 1983). Лидер КПРФ, доктор философских наук Г. Зюганов считает, что социализм – это коллективизм, а поскольку в России испокон веков существовала община, значит, не только мы, но и наши предки были социалистами. Можно привести и другие соображения.

Между тем, согласно К. Марксу, создателю коммунистической теории, самая важная черта социализма заключается в следующем. Все предшествовавшие коммунизму формации – рабовладение, феодализм, капитализм – построены на эксплуатации человека человеком. Иначе говоря, рабовладелец, как и феодал, и капиталист, присваивает себе часть продуктов, произведѐнных подвластным классом. Эксплуатируемые, соответственно, недополучают часть того, что сами производят. А вот социализм, согласно Марксу, есть первая в истории человечества формация, утверждающая социальную справедливость. При социализме нет враждебных классов, и потому никто не может использовать продукты чужого труда. Именно этот принцип вызывал огромную симпатию трудящихся разных стран.

Лев Троцкий, главный соратник и единомышленник Ленина, изгнанный Сталиным из страны, в 1936 году опубликовал книгу «Преданная революция», которую принято считать его главной теоретической работой. В этом исследовании Троцкий, на основании имевшейся у него статистики и других источников, пожалуй, впервые показал, что эксплуатация в Советском Союзе существует. Позднее, уже в 80-е годы, некоторые диссиденты-экономисты в СССР и других социалистических странах выявили, что эксплуатация здесь не просто существует, еѐ уровень оказался заметно выше, чем в так называемых странах капитала. Существовал и класс, который присваивал чужой труд. Югославский учѐный Милован Джилас и, уже упоминавшийся эмигрировавший из Советского Союза профессор Михаил Восленский подробно исследовали и описали этот класс, который теперь принято называть номенклатурой. Несмотря на то, что публикация подобных исследований и даже ссылка на них в советское время была категорически запрещена, общество и без того правильно ориентировалось в происходящих процессах. Не случайно в канун официального построения коммунизма в стране был популярен такой анекдот.

Армянское радио спрашивали:
– Что такое капитализм?
– Это эксплуатация человека человеком, - отвечали из Еревана.
– А что такое социализм?
– Это когда всѐ наоборот.

Современная европейская социал-демократия, а социалисты находились или находятся у власти почти во всех странах западной Европы, подходит к определению интересующего нас понятие несколько иначе. Социнтерн согласен с тем, что отказ от эксплуатации представляется весьма привлекательным, но на практике он едва ли достижим. Коллективная собственность, отказ от эксплуатации, справедливое распределение заработанного возможны в рамках отдельных предприятий и производственных коллективов (так происходит в израильских кибуцах, в испанском кооперативе Мандрагона и т.д.).

Но создать целое государство без эксплуатации едва ли кому удастся, считают современные социалисты. Поэтому, не отказываясь от замечательной идеи, они стремятся к еѐ реализации другими способами. Справедливость государственного устройства регулируется через справедливые налоги и многочисленные социальные программы. Считается, что правильная налоговая шкала должна иметь нарастающий характер: выше доходы – выше налоги. Те, кто нуждается в помощи – инвалиды, старики, многодетные семьи, молодежь могут рассчитывать на поддержку государства. Все эти социально- политические программы осуществляются европейскими социалистами многие десятилетия. Характерно, что в богатом Евросоюзе численность миллиардеров не велика, к тому же она сокращается. Зато много миллиардеров имеется в США и их число возрастает в современной России, где, по официальным данным, треть населения находится за чертой бедности.

Тем не менее, некоторые исследователи делают вывод, что в СССР всѐ-таки существовал социализм, ведь кроме зарплаты, люди получали поддержку из так называемых «общественных фондов потребления». Бесплатное обучение дополняло бесплатное здравоохранение, жилье также большинство граждан получало совершенно бесплатно.

В действительности в плане социальных гарантий СССР только на первый взгляд близок к обществу справедливости. Если высчитать зарплату граждан с поправкой на упомянутые льготы, окажется, что СССР и здесь был уникален. Дело в том, что Советское государство в первую очередь помогало богатым, а не бедным. Например, в 1970-е годы бюджет обслуживавшего только высший слой номенклатуры 4-го главного управления Минздрава СССР равнялся половине всего бюджета этого министерства. А как было с жильѐм? Токарь Петров мог стоять в очереди на квартиру всю свою жизнь, а секретарь обкома Степанов получал еѐ сразу, в лучшем доме и в лучшем районе. То же происходило с льготными путѐвками, возможностью обучения в престижных вузах, работой за рубежом и т.п. и т.д. Дефицитные товары, продукты без ограничений, да ещѐ и по льготным ценам номенклатура получала в закрытых распределителях. Потребности обычных трудящихся обеспечивались на самом низком и некачественном уровне.

Можно определить социализм ещѐ по-другому. Анализируя пять формаций – от первобытной общины до коммунизма, – И. Сталин в своей работе «Вопросы ленинизма» указывал, что «при рабовладельческом строе основой производственных отношений является собственность рабовладельца…, при феодальном строе основой производственных отношений является собственность феодала…» и т.д. (126) Соответственно при социализме экономическим и политическим хозяином страны должен быть социум, то есть общество, народ. Однако, всем известно, что никакой демократии и народовластия в тоталитарном Советском государстве не было, значит и в этом смысле говорить о социализме не приходится.

Можно искать ещѐ какие-то дефиниции и пытаться применить их к нашему недавнему прошлому – и всѐ равно с социализмом ничего не получается. Всѐ тот же Ленин писал о более высокой производительности труда как главном условии победы нового общественного строя. В СССР, как и в других соцстранах, производительность труда всегда оставалась ниже, чем в странах запада.

От всех этих рассуждений читатель может совсем запутаться – где социализм был и где его не было? Какое понимание этого термина правильное, а какое нет и вообще, социалисты – это что-то положительное или отрицательное? Терминологическая каша, понятийный винегрет присутствует во всей нашей периодике, публицистике и даже в научной литературе. Невозможно вести сколько-нибудь серьезное обсуждение вопроса, если в исходные термины вкладывается разный, тем более, противоположный смысл. На сегодняшний день понятие «социализм» сделалось слишком многозначным. Кроме вышеназванных, говорят ещѐ о русском, арабском, кампучийском социализме и т.д. и т.п. Я убеждѐн, что ситуацию необходимо и можно прояснить, а для этого полезно выделить три основных значения термина.

  1. Марксов социализм с преодолением эксплуатации и отчуждения, с особой ролью пролетариата и с социальной справедливостью, социализм и коммунизм как начало подлинной истории человечества, как выход из предыстории – это понятие чисто теоретическое и гипотетическое, в полном объеме никогда и нигде не реализовывавшееся. Трудно спорить с тем, что в начале XXI века принцип – «каждому по потребности» воспринимается как утопический, но ведь история ещѐ не закончилась. Добавлю, что сама по себе разработанная Марксом и его предшественниками коммунистическая идея может быть оценена вместе с христианской, гуманистической идеями, как самый светлый проект, как самая замечательная утопия, порожденная человеческим разумом.
  2. Социализм европейской социал-демократии, социализм Вилли Брандта и Улофа Пальме представляет собой честную попытку реализовать абстрактный замысел. Стремление к социальной справедливости, перераспределение доходов очень привлекательны, хотя они непременно порождают негативно-проблемный момент. Они всегда ведут к росту бюрократии, на долю которой и выпадает учѐт и перераспределение доходов. Но если бюрократия находится под надѐжным общественным контролем, можно говорить об удачном воплощении замысла и о втором типе социализма.
  3. Социализм Советского Союза и социалистических стран лишь по названию напоминает утопию Маркса. Миф о строительстве социализма в СССР – самая большая мистификация ХХ века. На практике мы имели дело с номенклатурно-тоталитарным государством, вталкивавшим своих подданных в жѐсткие рамки коммунистической идеологической цензуры. Ответственность за происходившее в первую очередь несѐт власть, хотя в целом решение проблемы ответственности очень непростое. Кроме того, для полноты картины надо иметь в виду, что даже чисто лозунговая ориентация на великие идеи имела отдельные позитивные последствия, некоторые из которых мы ещѐ будем обсуждать.

С учѐтом сказанного, полезно немного отступить от жѐсткой логики повествования и сделать некоторые промежуточные выводы. После радикальных властных перестановок, кульминация которых пришлась на 1991 год, общество, приученное советским руководством к формулированию целей движения, долгое время ждало ответа на вопрос – куда мы теперь идѐм? По сей день ни менявшиеся главы нашего государства и правительства, ни другие высшие руководители ни разу на этот вопрос не ответили. Такое положение не является результатом случайного недосмотра. Ответ на этот вопрос оказывается крайне затруднительным не в научно-теоретическом, а в конкретно политическом контексте. Если объявить, что мы идѐм к капитализму, всякий обучавшийся в советском вузе спросит – а зачем же идти от социализма к капитализму? Если объявить, что мы идѐм к социализму, возникает ещѐ более недоуменный вопрос – зачем же идти от социализма к социализму?

Корень проблемы на самом деле глубже, трудность связана не с ответом на вопрос, куда мы идѐм, а с ответом на вопрос, откуда мы идѐм. Если признать, что никакого социализма в СССР никогда не было, возникает множество разноплановых следствий. Это петровские реформы, как бы дорого они не стоили, проводились во имя России. А ради чего разрушалась историческая Россия, зачем уничтожалась церковь, ради чего миллионы отправлялись в ГУЛАГ, репрессировались народы, создавался мировой социалистический лагерь? Кто будет выносить юридическую оценку вселенского обмана, совершѐнного руководством большевиков? Очевидно, что наше общество претерпело слишком много стрессов, эмоциональных испытаний и разочарований. Ворошить ушедшее или не совсем ушедшее прошлое очень больно и неприятно. И все-таки, не нагнетая новые страсти, стоит набраться мужества и найти правильный и честный ответ, соразмерный с нынешним положением и состоянием нашего общества. Оставлять открытым вопрос о нашем будущем и нашем прошлом далее невозможно, ибо это обрекает страну на бессмысленное отставание и плутание в полумраке, это лишает возможности совершить столь необходимый России духовный и экономический прорыв.

На этих страницах я подверг системному анализу и критике коммунистическую идеологию. Понимаю, что не все оппоненты согласятся со сказанным. Поэтому приведу ещѐ несколько аргументов, которые не являются, так сказать, последовательными звеньями некоей железной логики. Это «идеологические антифакты», которые когда-то поразили меня самого.

В Советском Союзе, после объявления о победе и построении социализма, репрессиям, как известно, подвергались не только миллионы отдельных граждан, существовали также целые «репрессированные народы». Трудно быть кратким и беспристрастным при обсуждении таких тем, и всѐ-таки, нельзя не подчеркнуть, что народ, согласно той же марксистской доктрине, является подлинным творцом и хозяином истории, а противостоят ему враждебные эксплуататорские классы. Все народы, трудящиеся всех стран – это братья по классу. И объявлять целый народ врагом может только глубоко антинародная власть.

Недоумение остается и в связи с «реабилитацией репрессированных народов», происходившей после 1991 года. Выходит, что данный конкретный народ невиновен, но какой-то другой народ может быть объявлен виноватым. На самом деле нам нужны юридические определения в отношении тех, кто творил беззаконие, а не только оправдание невинных.

Еще одно соображение. В начале 1979 года четыре месяца я провѐл в командировке в Варшаве, заканчивал работу над кандидатской диссертацией о польской социологии телевидения. Побывав во многих книжных магазинах, я с интересом обнаружил фактически запретные в СССР издания Библии, причѐм на разных языках – английском, французском и даже армянском. В выходных данных указывалось, что книги отпечатаны в Южной Корее. Я задавал себе вопрос – откуда в Сеуле нашлись такие специалисты по армянскому языку и христианству? Через некоторое время удалось выяснить, что книги отпечатаны в Советском Союзе и снабжены фиктивными выходными данными. Как говорится, деньги не пахнут, за рубежом номенклатура охотно зарабатывала на том, с чем дома принципиально и непримиримо боролась.

А вот другой сюжет. В Советском Союзе существовала своеобразная традиция - проходившие в Кремле партийные съезды всякий раз приветствовали пионеры-ленинцы. Под бой барабанов и звуки горнов они входили в зал и читали наизусть идеологические четверостишия. На самом деле всю эту мистификацию исполняли солдаты кремлѐвского полка, которым предварительно брили ноги и повязывали пионерские галстуки. Ситуации идеологического цинизма далеко не всегда заставляют улыбаться.

Приведу пример совсем другого рода. Вскоре после прихода Гитлера к власти, в Германии начались гонения и преследования коммунистов. Части из них удалось бежать из страны, большинство добралось и скрылось в государстве их мечты – в Советском Союзе. Между тем, отношение Сталина к Гитлеру менялось. В 1939 году в Москве был подписан печально знаменитый договор Молотова – Риббентропа. После его подписания Сталин приказал передать всех бежавших в СССР антифашистов своему новому немецкому другу. Памятный скорбный знак этой нечеловеческой лживости и жестокости по сей день ни в Москве, ни в Берлине не поставлен.

Проанализировав крайне важное для нас и не проясненное прежде понятие «коммунистическая идеология», мы продолжим его исследование. Нам предстоит рассмотреть идеологию в узком смысле, как систему тотального информационного контроля, выяснить принципы еѐ устройства и способы действия.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments