Политические причины русских революций. Требование увеличить земельные наделы как пример политической мистификации

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Политические причины русских революций.

Требование увеличить земельные наделы как пример политической мистификацией.

Выделенный жирным шрифтом вывод и заголовок необходимо обосновать и доказать. Перейдѐм к выполнению этой работы. Начнѐм с демистификации главного предреволюционного требования о перераспределении помещичьей земли и увеличении семейных наделов

В российском общественном сознании начала века эта проблема, наряду с проблемой демократизации, считалась самой актуальной. В ходе революции 1905–1907 годов седьмая часть всех помещичьих хозяйств была крестьянами сожжена и разграблена.

На этом фоне и началась земельная реформа, подготовленная датским агрономом Коффодом, хорошо знавшим как скандинавский и немецкий, так и российский аграрный сектор. В подготовке реформы важную роль сыграл С.Ю. Витте, а непосредственно внедрял в жизнь, как уже отмечалось, П.А. Столыпин. Осенью 1906 года подписывается Указ о праве выхода из общины каждого крестьянина вместе с его земельным наделом.

Понятно, что поднять самостоятельное фермерское, выражаясь современным языком, хозяйство было по силам лишь наиболее крепким, обеспеченным семьям. Постепенно их количество увеличивалось и за десятилетие – к 1915 году почти половина всех крестьян-домохозяев подала заявление о намерении провести землеустроительные мероприятия или уже начала их.

Реформа реально разрешала аграрную проблему, хотя одновременно вела к дифференциации крестьянских доходов. Социальное напряжение между бедными и богатыми возрастало. Если одна часть крестьян переходила к интенсивному ведению хозяйства, используя качественно новые технологии, то другая требовала количественного увеличения наделов. Некоторые продавали свою землю и уходили на заработки в город. Надо признать, что повсеместное требование увеличения земельных наделов было столь же популярным, сколь необоснованным и нереализуемым. После отмены крепостного права каждая семья уже получила примерно по 2,5 гектара земли (это вам не знакомые большинству современных горожан 6 соток – 0,06 га). Для обеспечения всех по предлагаемой новой «трудовой норме» требовалось 200 млн. десятин, реально же можно было перераспределить только 40 млн. десятин. Когда в 1918 году, перераспределение земель действительно произошло, крестьянские землевладения увеличились в среднем лишь на 16% на человека. При этом сбор зерновых сократился на 30–40%, поскольку крупные землевладения были сразу разорены, а мелкие не могли быстро подняться. (Подробнее о происходивших преобразованиях можно также прочитать в монографии С.Г.Пушкарѐва «Россия 1801-1917: власть и общество», М., 2001 и в работе заведующего статистическим отделом Наркомзема Б.Н. Книповича «Очерк деятельности Народного комиссариата земледелия за три года». М., 1920)

Необходимость перехода от количественного к качественному росту страны, в том числе, перехода от экстенсивного к интенсивному ведению сельского хозяйства осознавалась далеко не всеми. Ряд левых политических партий раздул вопрос о земле, точнее о еѐ переделе, до вселенских размеров. Историк С.Г. Пушкарѐв справедливо отмечает, что крестьяне не были знакомы с аграрной статистикой, они не знали, что делѐжка «господских» земель принципиально не увеличит их землепользование. Иначе крестьяне старались бы улучшить качество собственных хозяйств. Созданный левыми партиями миф о фантастических возможностях, даваемых «прирезкой» новой пахоты, – ничто иное, как историческое заблуждение, внушѐнное крестьянству политиками. Но именно этот миф оказался одним из самых действенных факторов слома существовавшей государственной власти. Большевики развернули на своих знамѐнах украденный у эсеров призыв «Земля – крестьянам». В ответ миллионы русских крестьян, сидевших в окопах Первой мировой войны, побросав винтовки, отправились по домам. Ведь ленинцы пообещали еще и «Мир – народам».

Несоответствие декларируемой и реально осуществляемой аграрной политики новой власти было показателем еѐ стратегии. До сих пор многие политологи утверждают, что жѐсткость большевистских преобразований – это плата за модернизацию экономики страны. Объективный анализ, тем не менее, показывает обратное. Победа Октября прервала успешную экономическую модернизацию. Укрепление и, так сказать, тоталитаризация новой власти шла параллельно с двумя другими процессами – разрывом с российской системой ценностей и началом фатального, стратегического экономического отставания.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments