Психологическая и биологическая аргументация

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Психологическая и биологическая аргументация. В психологии в пользу тезиса о национальной идее свидетельствуют рассуждения, связанные с проблемой идентичности и самоидентификации. Всякий человек, живущий в обществе, не может бездействовать.

Его поступки, всѐ его поведение, в конечном счете, направлено на поддержание и реализацию самого себя, своей я-концепции, представлений о собственной идентичности. Психология исследует и такую экстремальную ситуацию, – хотя подобное бывает в исключительных случаях, – когда индивид в результате какого-то стресса или шока утрачивает идентичность, т.е. забывает кто он такой, свой пол, возраст, язык и т.д. В этом случае человек не может ничего делать, ибо, не осознавая кем является, он не знает, что для него необходимо, а что не желательно.

Проблема идентичности является фундаментальной не только для отдельного человека, но и для всего, что создано людьми, а также для всего, что существует в живой природе, от самых малых, до самых грандиозных еѐ проявлений. Самец бабочки реагирует на все окружающее, но тоньше всего – на свою пару, которую способен опознать и идентифицировать, находясь от неѐ на удалении до 1 километра. (Биологи пока не могут понять механизм идентификации, действующий в мире энтомологии).

Насекомые, птицы, животные метят себя или меняют свой облик, свою территорию, что бы их опознали «свои» и не заметили чужие. В человеческой деятельности мы также постоянно сталкиваемся с проявлением или не проявлением идентичности. Если вы хотите выставить на Лондонском аукционе Сотбис картину кисти Айвазовского, начинать надо с получения документа, подтверждающего подлинность, т.е. идентичность этой работы. Если же ваша сфера деятельности совсем иная, скажем – армия, то и здесь первое дело – не перепутать, где враг, а где друг. Хотя и в Чечне, и в Ираке ошибки, порождѐнные неправильной идентификацией, происходят постоянно.

Ну а если идентичность утрачивает не животное, не человек, а целое государство?

Проблемы соответствующего масштаба появятся непременно, причем затронут они как саму страну, так и еѐ соседей. Помните недавние времена, когда нашими друзьями побывали и Билл, и Цзян, и Гельмут, и Рю, когда к Российско-Белорусскому союзу намеревались присоединить Югославию Милошевича? Надо ли напоминать, что все эти политики не особо друг друга жаловали. С середины 90-х годов меня и других исследователей, занимавшихся проблемой российской идентичности, приглашали на многие международные научные конференции, поскольку никто не мог толком понять, – что же такое теперь России и как с ней выстраивать отношения. После 91 года у нашего государства продолжительное время отсутствовала концепции национальной безопасности, а последнее время она регулярно меняется, и все оттого, что мы не определили свою идентичность, мы еще не осознали, кто мы.

Продолжим рассмотрение темы. Заметим, что проблема идентификации постоянно проявляется и в нашей сугубо внутренней жизни. Захоронить тело Ленина – или не стоит, запретить КПРФ – или не надо, восстанавливать памятник Дзержинскому – или оставить как есть, отмечать 7 ноября, или наш праздник – 4 ноября… Да мы не с Дзержинским не разобрались, мы всѐ ещѐ не разобрались с тем, кем мы сами являемся. Лишь ответив на последний вопрос, можно решать и конкретные задачи. А заодно и с топонимикой прояснится – правильно ли мы делаем, опоясывая Санкт-Петербург Ленинградской областью, а Екатеринбург – Свердловской?…

Рассуждая об идентичности, надо иметь в виду, что здесь нас подстерегают, как минимум две опасности. Очень плохо, если вопрос не решается вовсе и никакие идеи и ценности не признаются своими. В социологии существует понятие – аффиляция, т.е. человек не может быть не включѐнным ни в какие социальные группы, он не может жить в обществе, не соотнося себя ни с кем. А как быть, если все нормы и правила поставлены под вопрос и, следовательно, все существующие группы и сообщества на них построенные – сомнительны? Тогда возникает два типа ответов. Или человек радикально объявляет себя самого единственно правым, высшим, абсолютным, а те, кто на него не похож, оказываются, с его точки зрения, не достойными существования. Я имею в виду, конечно, скинхедов. Или, напротив, сомнительность всех социальных правил ведѐт к полной пассивности, к объявлению жизни бесцельной и лишенной смысла. Понятно, отчего у нас каждый пятый школьник задумывается о суициде. Более того, число самоубийств в современной России превосходит число убийств.

Другая опасность – идентификационный обман, объявление себя не тем, кем на самом деле являешься. Такая ситуация тоже хорошо знакома. Она была типична для советского способа социальной иерархизации. Не случайно политики, академики, генералы, народные артисты, отмеченные наградами и званиями, ведут себя по-разному.

Одни демократичны, открыты, не нуждаются в разного рода охране, постоянно готовы к диалогу и стремятся неутомимо подтверждать собственный статус. Между ними и обществом нет дистанции. До других, напротив, невозможно дозвониться, они никогда не выступают в прямом телеэфире, да и сам прямой эфир стремятся отменить, спонтанных выступлений избегают, ибо их формальный идентификационный статус не соответствует реальному личностному потенциалу. Притчей во языцех стала ещѐ одна известная идентификационная нелепица. В Советском Союзе всем гражданам постоянно внушали мысль о превосходстве существующего общественного строя – «советское – значит отличное», «мы впереди планеты всей». При этом только власть и иностранные гости пребывали на привилегированном положении, тогда как поездка за рубеж, в «умирающий и загнивающий капитализм» для абсолютного большинства советских людей была недоступна.

Приведенных рассуждений, думаю, вполне достаточно, пора поставить точку и считать вопрос исчерпанным. Правомерно сделать вывод о необходимости российской самоидентификации, т.е о востребованности российской национальной идеи.

Добавлю, что обсуждавшийся здесь вопрос не представляет особой теоретической сложности. Но я не сомневаюсь, что некоторые политики и дальше будут стремиться морочить людям голову и будут объявлять рассуждения о национальной идее ненужными. Поэтому завершу свои построения парой уточняющих штрихов.

Напомню характерную для нас бытовую особенность. В отличие от многих других стран, именно у нас при встрече люди любят вести оживленные и продолжительные дискуссии «за жизнь», на, казалось бы, весьма отвлеченные философско-политические темы. Сознавая это, или не сознавая, мы ищем своего Бога, ищем то главное, что придает смысл существованию страны и каждого из нас, и без чего ни страны, ни нас по-настоящему просто нет. Укажу и на такую, распространенную повсеместно и всем знакомую деталь. Когда писатели, поэты, сценаристы, режиссеры рассказывают об американской трагедии, о чисто английском убийстве, о браке или разводе по-итальянски, о любви по-русски и т.д. и т.п., они показывают, что культуре любого народа присущи свои особенности, хотя каждый из названных феноменов – брак, любовь, трагедия - распространены повсеместно. Эту особенность и неповторимость России, увы, изрядно утраченную, нам и предстоит найти и осознать. Еѐ необходимо выявить и описать, чтобы скорректировать свой путь, чтобы сознательно и уверенно двигаться в завтра.

Философские рассуждения невозможно сделать абсолютно простыми и понятными, даже если перевести их в форму детских сказок. Ведь и глубинная трактовка русских сказок остается делом спорным и не завершенным. Словом, я понимаю, что кто-то легко отмахал предыдущие страницы, а кому-то приходилось останавливаться и некоторые абзацы перечитывать заново. Такой читатель особо дорог, да и понятно, что не обязаны все изучать философию, у каждого свой выбор, своѐ дело. Но чтобы ключевая проблема стала яснее, давайте обратимся к искусству. Уверяю вас, что писатели, художники, размышляющие о России, не могли пройти мимо волнующей нас темы.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments