Российская поэзия как зеркало представлений о русской идее или Поэтический портрет России

Игорь Чубайс
10 января 2015 года Игорю Борисовичу Чубайсу присвоена Интернет-награда "Просветитель России" за книгу "РАЗГАДАННАЯ РОССИЯ"

Российская поэзия как зеркало представлений о русской идее или Поэтический портрет России.

Результаты анализа истории и фольклора дополним и проверим анализом отечественной поэзии. Я уже упоминал о принципиальной сложности исследования художественной прозы, написанной в традиции критического реализма. К сказанному добавлю, что в соответствии с положениями теории информации, поэтический текст оказывается более содержательным и концентрированным, чем прозаический. Он для нашего рассмотрения предпочтительнее ещѐ и потому, что позволяет реконструировать образ России не по косвенным признакам – через характеристики героев, а напрямую, непосредственно. Давайте соберѐм и проанализируем стихотворения российских поэтов о Родине. Рассмотрим все сочинения, в названии которых или в первой строке упоминаются слова «Русь», «Отечество» и т.п.

Работа начинается с просмотра приблизительно сотни поэтических сборников, изданных в разные годы разными издательствами, в которых представлена русская поэзия XIX века. В них я выделил все стихотворения, посвящѐнные России. В тех нечастых случаях, когда поэт написал два или даже три стихотворения на интересующую нас тему, я проявил некоторый субъективизм и оставил только одно, показавшееся мне более выразительным и значимым. (Это касается сочинений пяти авторов – А.И. Плещеева, А.С. Хомякова, Н.А. Некрасова, А.К. Толстого и Ф.И. Тютчева.) Всѐ остальное было собрано без какой-либо селекции в «единый банк поэтических данных». В нѐм оказалось 14 сочинений, перечислю их в хронологической последовательности.

  • А.Ф. Мерзляков. Росс. 1797.
  • Е.А. Баратынский. Родина. 1821.
  • А.С. Хомяков. России. 1839.
  • М.Ю. Лермонтов. Родина. 1841.
  • С.Ф. Дуров. Куда ни посмотришь – повсюду. 1848.
  • И.С. Никитин. Русь. 1851.
  • В.С. Курочкин. Тысячелетие России. 1862.
  • Ф.И. Тютчев. Умом Россию не понять. 1866.
  • П.А. Вяземский. Русский Бог (между 1850 и 1877 ).
  • А.К. Толстой. История государства Российского. 1868.
  • Н.А. Некрасов. Есть и Руси чем гордиться. 1877.
  • И.А. Бунин. Родине. 1891.
  • А.Н. Будищев. На Родине. 1891.
  • Н.М. Языков. Родине (написано между 1889 – 1893 годами).

Слышу, слышу, кто-то уже недовольно чертыхается – почему же автор не включил в перечень известное патриотическое стихотворение А.С. Пушкина «Клеветникам России»? Дело в том, что оно по форме принципиально отличается от предыдущих текстов. Если 14 выделенных авторов рассказывают о том, что есть Россия, то А.С. Пушкин рассказывает о том, что стране приписывают и чем она не является. Метод анализа, который я использовал и который чуть позже опишу, для разбора такого типа конструкций не подходит.

Особо остановлюсь на знаменитом стихотворении Ф.И. Тютчева. Похоже, его глубинный, философский смысл не был осознан ни его, ни нашими современниками.

Почему Тютчев утверждает, что Россию нельзя понять? Что хочет он этим сказать? Поэт был не чужд философии, в качестве дипломата он долго проработал в Германии и, наверняка, был знаком с сочинениями И. Канта. Кант же, в своей теории познания убедительно показал, что познаваемо только ограниченное и конечное. Бесконечное всегда остаѐтся объектом веры. Надо ограничить место знания, писал Кант, что бы оставить место вере. Высшим объектом веры является Бог. Когда Тютчев пишет, что в Россию можно только верить, он боготворит свою Родину!

Мы видим, что в список вошли авторы, представляющие различные литературные, философские и даже политические направления. Их творчество представляет воззрения разных периодов XIX века, здесь присутствуют сочинения самых известных и значительных поэтов столетия и имена менее популярные и менее влиятельные. Поэтому в целом получившийся список можно считать представительным или, как говорят социологи, репрезентативным. Правда, на первый взгляд, анализ 14 стихотворений кажется информационно значительно более бедным, чем анализ 1100 пословиц. Но социология доказывает другое. Минимальный по количеству представленных в нѐм единиц массив, обработка которого даѐт добротные, обоснованные выводы, состоит как раз из полутора десятков объектов. Иначе говоря, отыщи мы не 14, а 140 стихотворений о России, результат их анализа принципиально не отличался бы от того, что мы получаем в нашем случае. (Если какому-либо читателю известны какие-то иные стихотворения о России, кроме тех, что были указаны, и он будет так любезен, что пришлѐт тексты автору, я обещаю их также проанализировать и учесть в следующем издании книги.) Несмотря на разнообразие названий, а некоторые сочинения таковых вообще не имеют, каждое из 14 стихотворений – это маленький поэтический портрет России.

Можно ли трансформировать эти 14 картин в некий общий портрет? Как из тонких поэтических кружев выплести строгие формальные характеристики, подпадающие под объективное рациональное исследование? Да, это опять проблема метода. И к счастью, такой приѐм хорошо известен в лингвистике, он называется методом анализа семантического поля. Суть его заключается в том, что, обращаясь к каждому поэтическому тексту, необходимо всякий раз выписывать те суждения, которыми автор характеризует Россию. Всѐ остальное нужно опустить. Каждое такое суждение уникально и индивидуально. Но Все выписанные суждения несложно сгруппировать и разделить на 

а) положительные
б) отрицательные
в) нейтральные.

Проделав эту работу, я получил следующее наполнение семантического поля слова Родина. Начну с суждений, носящих позитивный характер.

  1. Россия – это огромные пространства, богатейшая природа, великая страна. (Мысль повторяется 9 раз).
  2. Россия – страна богатой истории и славных героических побед. (Повторяется 6 раз).
  3. Россия – это Родина, то, что близко, связано с любимыми воспоминаниями, то, что будут ценить и потомки. (6 раз).
  4. Достоинство и ценность России – в еѐ вере, в православии. (2 раза). Остальные высказывания этой группы носят единичный характер, приведу и их.
  5. Россия, родина – место, где хочется возделывать землю.
  6. Россия – страна мира и счастья.
  7. Россия – страна особая, в которую можно только верить.
  8. Прелесть России не в монументальности, но в еѐ повседневности с сельскими пейзажами и обычаями простых людей.
  9. Тот, кто укоряет Россию, подобен сыну, устыдившемуся любящей его матери.

Теперь перейдѐм к суждениям, имеющим скорее негативный, отрицательный характер. Лишь одно из них – относительно иностранцев – повторяется дважды.

  1. Россия – страна многочисленных забредших сюда иноземцев, особенно немцев. (Надо пояснить, что в прежние времена немцами называли всех пришельцев из Европы – и шведов, и голландцев, и самих немцев и т.д.) Бросается в глаза принципиальное отличие отношения к иностранцам в исторической России и в СССР, где ничто так не ценилось, как возможность общения с людьми из других стран.
  2. За 1000 лет истории в России почти никогда не было порядка.
  3. Русские заводчики напрасно гордятся нашим богатством.
  4. Россия – страна суровой природы и общей неустроенности убогих людей, глупости и нелепости.
  5. Нынешние министры напоминают смешных, нелепых детей.
  6. Здесь повсюду встречаются грусть и людская мука.
  7. Русское горе и терпение должны иметь границы.

Перейдѐм теперь к высказываниям, не имеющим отчѐтливо негативный или отчѐтливо позитивный характер, каждое из них единично и не повторяется.

  1. Россия близка молениям убогого труженика о лучшем и свободном дне.
  2. Здесь слышны родные звуки тоскливой и раздольной песни.
  3. В России суровая красота.
  4. Россия рационально не постижима.
  5. И России есть чем гордиться, но предмет еѐ гордости далеко и глубоко упрятан.
  6. Так ли хорошо Россия прожила своѐ тысячелетие?
  7. В России не самая лучшая, не самая передовая пресса.

Прокомментирую полученные результаты. Прежде всего, замечу, что они действительно есть. Ведь едва ли кто-то мог чѐтко представить каков образ России, создававшийся отечественной поэзией, до проведения соответствующего исследования.

Во всяком случае, у меня такой картины не было. Как соотносятся сюжеты, созданные профессиональными сочинителями, с образами, рожденными народным творчеством, с реальной исторической канвой, оставленной нашими предками? О чѐм хочется сказать, разгуливая по широкому русскому семантическому полю?

Первое, что приходит в голову, и о чѐм уже отчасти говорилось – мысль о свободе. То, что я нахожу в поэзии, противоречит клишированному образу забитого народа и забитой страны. Русские поэты свободно рассказывали о достоинствах и недостатках своего отечества. Неабсолютизм власти российского государства выводится из многих оснований. Несколько гиперболизируя, можно сказать, что каждый советский поэт должен был сочинить минимум полтора десятка стихотворений о любимой Родине и партии Ленина-Сталина. А на тысяче русских поэтических страницах мы находим лишь два десятка сочинений об отечестве. Кроме того, в поэзии мы встречаем выписанные открыто, а вовсе не эзоповским языком, как положительные, так и весьма отрицательные характеристики нашей жизни. У советских поэтов рассуждений о подобных недостатках встретить невозможно. Сам язык русской поэзии, жизненный и органичный, принципиально отличается от искусственно идеологизированных текстов советских стихотворений.

Анализ поэзии выявляет преобладание природно-пространственного описания над социокультурным. Эта характеристика является своеобразным поэтическим подтверждением уже знакомой нам особенности – речь идет об активно формирующейся стране, об энергичной экспансии россиян, затрачивавших большие усилия на присоединение новых территорий. Социокультурная интеграция не может опережать этот процесс, соединение территорий и пространств остаѐтся на первом плане. Духовное сближение племѐн и народов носит догоняющий, вторичный характер. Но эти рассуждения справедливы с одним непременным уточнением. Пространство, природа для наших предков никогда не была холодным пейзажем, тем более объектом завоеваний.

Человек сознавал себя погружѐнным в природу как в материнское лоно, он слит и един с ней, человек и природа – даже не части друг друга, но скорее целостное единство.

Духовное освоение присоединяемых пространств как раз и начиналось органичным слиянием с ними. Окультуренное природное пространство становилось общим знаменателем межплеменной социальной интеграции.

Огромные размеры государства отражаются и звучат в самом русском слове – прО – стрАн – ствО, с тремя гласными, с двумя открытыми «О». Это звучание совсем не похоже на зажатое согласными, короткое немецкое «Rhaum» или чуть менее тесное английское «Room». Анализ поэзии, как и исследование истории, в характерной для него форме подтверждает, что собирание земель было для россиян важнейшим делом. Исследование поэтических текстов также отмечает особое значение православия в нашей культуре.

Ещѐ один вывод из проведенного анализа состоит в следующем: русские авторы выражали в поэзии свои чувства к родине и потому изображали еѐ весьма привлекательно.

В рассмотренных нами стихотворениях положительные суждения встречаются 28 раз, а отрицательные – только 8, позитивное в портрете страны в три с лишним раза превосходит негативное. Поэтический образ России вполне положителен, но острый глаз сочинителя, конечно же, замечает разные проблемы и недостатки. И если на эти противоречия не реагировать, проблемы могут разрастаться. В итоге можно сказать, что в здоровом государстве существовала глубокая любовь к отечеству, но любовь не слепая, а с критикой, выявлением проблем и без апологетики, так сказать, без михалковщины.

Итак, анализ поэзии подтверждает уже полученные прежде выводы, но не добавляет в представления о русской идее принципиально новые моменты. Это позволяет считать работу по выявлению содержания нашей системы ценностей, в принципе, выполненной. Но прежде чем подводить окончательные итоги, я сделаю небольшие отступления от главной темы и несколько дополнительных пояснений.

Проведенный здесь философский анализ отечественного культурного наследия можно считать лишь началом большого проекта. Ведь многое пока остаѐтся не изученным или недостаточно изученным. Например, важные культурные коды содержит русская музыка, как классическая, так и народная. Контент-анализ вполне возможен как выявление глубинного смысла музыкального текста. Пока этим никто не занимался, конкретные методики не разработаны. Но такой поиск может стать интересным и содержательным занятием. Выявление преобладающих тональностей – мажорных или минорных, как в песнях донских казаков, определение темпоритмов, соотношение и перевес длинных или коротких нот, сопоставление религиозных и бытовых песнопений, сравнение русских мелодий и песен других народов – всѐ это поможет составить более полную и точную картину духовной жизни прошедших эпох, а значит поможет лучше понять и сохранить самих себя.

Особо стоит сказать о русских сказках. Рядом с открытиями, сделанными Владимиром Проппом, всѐ ещѐ трудно поставить что-то соразмерное. Между тем, ряд сомнительных обобщений и сентенций о народных сказках можно встретить как в научной литературе, так и в обычной периодике. Часто и упрощѐнно обсуждаемыми темами являются вопросы: почему главный герой наших сказок – Иван-дурак и можно ли считать, что повествования о коврах-самолѐтах и скатертях-самобранках свидетельствуют о склонности к лени и пассивности их создателей? Очень кратко, но всѐ же попробую ответить на это.

В поисках решения надо исходить из того, что фольклор не следует понимать и трактовать прямолинейно, поскольку народное сознание глубоко диалектично. Люди старшего поколения, которые были вынуждены изучать пресловутый марксизм-ленинизм, а нередко и преподаватели, которые его излагали, сохранили стойкую неприязнь по отношению к диалектике, которая была в Советском Союзе выхолощена и превращена в идеологическую химеру. Однако настоящая диалектика не может быть выдумана и не может быть отменена, она присутствует во всѐм, и, в частности, в культуре. Можно как злого духа изгонять мысль о единстве противоположностей (кто-то ещѐ помнит закон единства и борьбы противоположностей?), но ведь поговорки утверждают, что тише едешь – дальше будешь, что в тихом омуте – большие черти, что не было бы счастья, да несчастье…, и – от великого до смешного, как от любви до ненависти. Идея количественно-качественного перехода тоже выражена в фольклоре, мы говорим «Капля камень точит», или «Москва не сразу строилась». Даже запутанный учебниками философии тезис о развитии как возвращении в исходную точку на новом уровне (суть закона отрицания отрицания) тоже выражен в фольклоре. Вспомним сказку о рыбаке и рыбке, которая начинается и заканчивается рассказом о старухе, сидящей у разбитого корыта. Правда, читатель заканчивает чтение с новым для него выводом, с пониманием, что чрезмерная жадность наказуема и ни к чему хорошему не приводит.

Мы видим, что диалектика действительно присутствует в народном мышлении, более того, она и является подлинным ключом для правильного понимания сказочных героев и образов. Иван-дурак – это лишь поначалу, пройдя все испытания, он-то и оказывается настоящим умницей. Ещѐ В.М. Шукшин, который любил рассказывать про разных чудиков, уловил диалектическую противоречивость жизни. Он показал, что самые мудрые, готовые говорить правду – это и наивные простаки, и глубокие мудрецы.

Скатерть-самобранка – вовсе не от безделья, это естественные мечты тех, кто напряжѐнно трудится. Похожая природа и у библейского сюжета о рае. Православие и диалектика глубоко вошли в наше сознание, потому время напряжѐнного труда стало временем светлых утопий.

Не удивительно, что ХХ век, с его физическими облегчениями, материальным потребительством и бездуховностью, стал временем антиутопий. Сегодня фантасты и писатели не предсказывают светлое будущее, в их текстах всѐ чаще речь заходит о предвидении удручающей развязки.

Итак, основываясь на проделанном анализе, мы можем сформулировать предварительные итоги. Три составляющие русской системы ценностей, три кита, на которых держалась русская идея, – это православие; собирание земель, переросшее в имперскую политику, и общинный коллективизм.

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница

Comments