ПРЕАМБУЛА - ВЕКТОР СУДЬБЫ РОССИИ – ЕЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ

ОглавлениеСледующая страница
Неклесса Александр Иванович
1 апреля 2013 года
за публикацию Русский мир. Цивилизация многих  народов Неклесса Александру Ивановичу присвоена Интернет-награда "Просветитель России"

Александр Неклесса 

Русский мир. Цивилизация многих народов 

Речь идет об императиве выбора Россией пути в будущее с учетом своего культурно‐исторического наследия.

О формулировании концепции интенсивного обновления применительно к новым обстоятельствам. 

О  проекте  трансформации  внешней  и  внутренней  политики  в изменившихся условиях.

И  о  социальном  дизайне,  представляющем  последовательную  пропись шагов‐действий по реализации национальной мечты.

Москва 2010
ББК 87.68
УДК 008
Н 54 

Серия «Социокультурные проблемы глобализации». Вып.12.

А.И. Неклесса. «Русский мир. Цивилизация многих народов» / Научный Совет РАН «История мировой культуры». – М.: Комиссия по социокультурным проблемам глобализации, 2010.

НАУЧНОЕ ИЗДАНИЕ
код научной специальности издания 23.00.04

Основная работа над докладом проведена весной 2010 г. в рамках работы над проектом «Соловки». Сокращенные версии представлены летом 2010 г. на сайте «ИНТЕЛРОС – Интеллектуальная Россия» (www.intelros.ru); 29-30 июня – размещены в виде статей на сайте «Русского журнала» (www.russ.ru); рассылались в конце июня/начале июля членам и гостям клуба «Красная площадь». Доклад утвержден к печати Комиссией по социокультурным проблемам глобализации Научного Совета «История мировой культуры» при Президиуме РАН 24 июня 2010 г. 

© 2010, Александр Неклесса

ПРЕАМБУЛА ВЕКТОР СУДЬБЫ РОССИИ – ЕЕ КУЛЬТУРНО-ИСТОРИЧЕСКИЙ ПРОЕКТ 

Сотни лет мы шли навстречу вьюгам. 
С юга вдаль – на северо-восток. 
Максимилиан Волошин
 

Уважаемый господин председатель, коллеги, дамы и господа, предлагаемые  вашему  вниманию размышления  –  взгляд  на  одну  из  потенциальных  версий развития  событий  внутри  и  вокруг  России‐РФ.  Имея  в  виду  императив  разработки стратегии государства,  с  существенно  изменившимся геополитическим,  геоэкономическим  и геокультурным содержанием. 

Но вместе с тем – страны, чьи корни имеют тысячелетнюю историю. 

Источником  возможных  стратагем  видится  концепт  «Русского  мiра»,  переосмысленный применительно к ситуации XXI века в стране, регионе и на планете. 

России  критически  важно  отыскать  способ  единения  собственных  обширных  пространств, гармонизировав  их  социальное  и  культурное  разнообразие.  Восстановив,  в  частности, внеэтническое содержание  категории  «русский»,  –  либо  утвердив  в  этом  качестве неологизм «россиянин», т.е. интегрировав этнические  группы и конфессиональные сообщества в целостность национального организма, политическую  нацию.  Как,  собственно  говоря,  это  происходило и происходит в таких странах как США и Китай, Индия или Франция. 1

Однако  в  нынешнем  изменчивом,  непросто  организованном  мире  этого  недостаточно. 

Сегодня,  поверх  прежней  административной  карты  складывается  сложная топография геоэкономической практики, исторически сопряженных интегрий, пестрых политий, отражая овый статус  политгеографии: страны  –  это  не  территории,  а  люди.  Соответственно стратегическое мышление – мышление не территориями, а сообществами. И категориями. 

Формирование  трансграничных  интегрий  требует  пересмотра  догм  и  прежних  подходов. 

России  необходимо  найти  линию  поведения  в  пульсирующем  тексте  дней: подвижном, неодномерном, комплексном. С синергийным  прочтением  ряда  его  аспектов: исторических  и политических, психологических и языковых. 

Иначе  говоря,  проблему  Русского  мира  должно  рассматривать  как цивилизационную, социокультурную, с учетом конвергентно‐дивергентной (глокальной) стилистики XXI века. 

* * * 

У  России‐РФ в  настоящий момент  нет  национального  смыслового каркаса – вместо  него обществу предлагается  сшитое  на конъюнктурную  нить  лоскутное  одеяло мировоззренческой  и социальной эклектики.  Отсутствует  долгосрочное  проектирование  исторической  судьбы,  что,  конечно, не исключает  масштабных  интриг  правящего  слоя,  в  том  числе  сопряженных  с обширным региональным контекстом.  В  итоге  возникают  сомнения  в  самой  возможности проведения «национальной политики» как таковой… 

Несмотря  на  драматизм  состояния,  у  страны  есть  шанс  удержаться  в  русле  политического mainstream’a. Равно как явственна угроза завязнуть в социально‐культурной автаркии, пережив при этом de facto слабо контролируемую территориальную и клановую «конфедерализацию». 

Момент,  на  первый  взгляд,  благоприятствует  перевороту  в  обустройстве  холмистого пейзажа  Русского мира.  Именно  сегодня,  так  уж  легли  карты  в  глобальном  казино, интересы основных игроков на планете дают определенную свободу маневра России. 

Соединенные  Штаты,  занятые  установлением  контроля  (управления)  над  ситуацией  на Большом Ближнем  Востоке  и  нуждаясь  в  поддержке,  предоставляют  Москве  большую  свободу действий на постсоветском пространстве. Причем, как в европейской, так и в азиатской частях. 

Европа, испытав форсаж интеграционных механизмов, пережив объемную реконфигурацию, занята перевариванием  собранного  под  эгидой  ЕС  интернационала:  в  чем‐то  схожих,  но  все  же разнородных организмов.  Она  производит  на  свет  новую  историческую  субъектность,  однако ощутив колебания почвы, не склонна расширять реестр участников процесса. 

События,  произошедшие в  центрально‐азиатском  и  кавказском  регионах,  также  указывают на возможность серьезных подвижек. 

Повисающий, однако, в воздухе вопрос: о наличии российской национальной субъектности, воли к стратегическому действию. И о подлинной заинтересованности в конструировании ложного сообщества вместо декларирования и продуцирования сословной иерархии (e.g. «зона привилегированных интересов»). Речь идет о готовности (либо отсутствию таковой) к инвестициям в поиск перспективной и притягательной композиции. Равно как об ее умном, умелом воплощении. 

Но  какую  историческую  инициативу  способна  выдвинуть  Россия?  Какой  дар  может предложить  она сегодня  соседям, помим  энергоносителей, претендующий стать стимулом для амбициозной реконструкции? 2 Послужить благородным идеалом, наполняя стратегическим содержанием отношения сопредельных стран и народов? Что за сумма интересов и ценностей увлекла бы их на путь сотворения конфигурации, сочетающей партнеров общей судьбой? Наверное, это самый трудный вопрос. Неразрешимый ли? Возможно.  

Между  тем  сюжеты  и  сценарии,  обнаруживаемые  в  анналах  Русского  мира,  обладают отнюдь  не короткой  перспективой.  К  тому  же  при  отстраивании  соборной  архитектуры  может использоваться самый  разный  инструментарий:  геополитический,  геоэкономический, геокультурный.  И,  так  сказать, «ретроспективно‐дискурсивный»,  расширяющий  пространство поиска,  причем  с  асимметричным подходом  к  проблемам.  То  же  относится  к  многомерности смысловых разрешений и вариабельности формул реализации. 

Будучи  хотя  бы  отчасти  реализована,  инициатива  сетевой  геометрии  Русского  мира продвинула  бы  и Россию,  и  часть  сопредельной  субэкумены  в  ту  область  практики,  где сегодня обустраиваются  такие социокультурные  комплексы  и  политэкономические  гиганты,  как  США,  ЕС, Китай. 

* * * 

Концепция Русского мира неодномерна и неоднозначна. В этом – ее достоинство. 

У  данного  подхода  несколько  регистров:  от  сугубо  языкового  прочтения  концепта  до стратегии сложного  взаимодействия  исторически  связанных  с  Россией  стран,  иных близлежащих государств и территорий, а также культурных сообществ и диаспоры

Эта  полифоничная  установка  нуждается  в  проблематизации,  критически  завися  от избранных акцентов, интеллектуального мастерства, методов продвижения идеалов в окружающий мир. 

Другой  императив  стратегического  действия:  определение  русской/российской идентичности, осмысление культурно‐исторического кода, предъявление его стране и миру. 

Следующая  составляющая –  программа  обновления  и  развития,  не  ограниченная  научно‐техническим, промышленным  содержанием,  позиционируемым  сегодня  как  очередная модернизация России (не слишком удачное, но прижившееся определение). 3 

Наконец,  трансляция  детонирующих  импульсов,  найденных  решений,  перспективных образцов в семантике, учитывающей культурно‐историческую специфику общества. 4 

Подобный  подход  не  содержит  ничего  необычного.  Опыт  модернизации  показал,  что,  к примеру, органичная  (гомогенная)  западноевропейская  модернизация  –  т.е.  процесс формирования  общества Модернити,  модифицировано  исполненный  также  на  американском 5 континенте, существенно разнится от догоняющей, преимущественно технической, подчас симуляционной модернизации постколониального мира. 

Конечно, это предельные рамки феномена – его пограничье, лимитрофы. И модернизация Китая, Индии, Ирана, арабских княжеств Персидского залива, заявляющих о культурной автономии от западноевропейского генома (что, впрочем, не означает отрицание последнего, доказавшего эффективность феноменом глобализации),  свидетельствует  о  возможности  разночтений  в траекториях  развития.  Все же  оговоримся: используя  и  адаптируя  не  ими  созданную технологическую и стратегическую новизну. 

Та же проблема стоит перед вторым поколением центрально/восточно‐европейских стран. 

И в еще большей степени – перед странами центрально‐азиатского региона. 

Наверное, стоит повторить: России, наряду с моральной реабилитацией, интеллектуальной / культурной реформацией, декриминализацией – а это, пожалуй, наиболее серьезная ее  повестка, необходима  сегодня исторически  мотивированная  концепция  обновления  и  долгосрочная стратегия отношений с окружающим миром, учитывающая перемены в стране и на планете.  

Причем – с использованием оригинального социокультурного кода, прочитанного на основе опознанной идентичности. 

* * * 

Итак, можно констатировать: речь идет о критическом моменте выбора Россией судьбы – ее пути в будущее, позитивность которого будет зависеть от следующих достижений: 

  • успеха  в  поиске  –  с  привлечением  культурно‐исторического наследия  –  оригинальной и яркой мелодии в постсовременном концерте стран и народов; 
  • формулирования концепции полноценного обновления,  эффективность которой была бы связана не только с активированным обстоятельствами инстинктом выживания, но также с удержанием/воспроизводством элитой и обществом критической массы представлений об идеалах, чести, национальном достоинстве; 
  • разработки  долгосрочного,  реалистичного  «большого  проекта»  трансформации внешней/внутренней политики применительно к новым условиям. 

И умной прописи шагов‐действий по воплощению национальной мечты.

1 Согласно последнему опросу ВЦИОМ’а (проведен 5‐6 июня 2010; пресс‐выпуск №1522 от 23.06.2010) лишь 58% жителей страны характеризуют себя как «граждане России» (в 2008 г. – 70%). 30% определяют себя как «человек»; 19% определились по месту жительства; 18% предпочитают характеристику по этническому признаку; 17% идентифицируют себя с семьей; 15% считают себя «советскими людьми»; 6% идентифицируются посредством профессиональной принадлежности, столько же называют себя космополитами; самоидентифицируются по конфессиональному признаку – 5% и 2% – как «европейцы». (http://wciom.ru/arkhiv/tematicheskii‐arkhiv/item/single/13603.html)

2  Счетная  палата  провела  в 2010  г. сравнительный  анализ  динамики социально‐экономического развития Российской Федерации  в  рамках  СНГ  и  пришла  к  выводу, что Россия, сохраняя  лидирующие позиции по большинству экономических показателей, тем не менее, уступает странам Содружества  по средним социальным показателям: таким как продолжительность жизни, уровень дифференциации доходов. (http://www.ach.gov.ru/ru/news/09112010‐1/).  

3  Подробнее см. Александр  Неклесса, Дан Медовников. «”Государство и модернизация” или “Общество инноваций”»?  (http://www.intelros.ru/subject/karta_bud/6553‐gosudarstvo‐i‐modernizaciya‐ili‐obshhestvo‐innovacij.html).

 4 В частности, можно упомянуть опыт развернувшегося в Европе «переписывания истории» в формате учебников (как двусторонних, так в перспективе и общеевропейских).