РЕСПУБЛИКИ МНОГИХ НАРОДОВ

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница
Неклесса Александр Иванович
1 апреля 2013 года
за публикацию Русский мир. Цивилизация многих  народов Неклесса Александру Ивановичу присвоена Интернет-награда "Просветитель России"

I. РЕСПУБЛИКИ МНОГИХ НАРОДОВ

Великую цивилизацию нельзя завоевать извне, 
если она не разрушит себя изнутри
Уильям Дюран
 

В рассуждении будут присутствовать повторяющиеся тезы и вопросы, часть из которых, впрочем носит вполне риторический характер.

Что  движет  историю?  Чем  определяются  судьбы  народов?  Как  идеалы,  утопии  влияют  на ритмы  бытия,  превратности  земного  быта?  Каких  пропорций может  достигать  воздействие эскиза будущего  на  настроения  в  обществе?  Может  ли  духовная  атмосфера  концентрировать  энергии, верша революционные перемены, изменяя среду, созидая нового человека?

Другими словами, способна ли творческая палитра эффективно прописывать и переписывать лик грядущего?

Речь идет о креативном потенциале исторического гения, проявляющемся в состязании историософских замыслов. И о его икономическом  (снисходительном)  отражении  в  практике, порою, правда, деградирующем до самой что ни на есть карикатурной ипостаси: свободные умения –  опасное  и обоюдоострое  оружие.  Другими  словами,  идеалы  совсем  не  просто  отражаются  в жизни, они – струны, служащие камертоном событий, провоцируя, продуцируя формы обустройства быта/бытия земными умельцами.  Массы  без  них  –  просто  мышечная  ткань  интеллектуальной страты.

Повторю то же самое, но иначе: мировую историю питают мировоззренческие концентраты, переплавляемые пассионариями в замыслы, маршруты миростроительства, поиски земных версий идеала  –  теней  взыскуемого  Града.  Ну,  а  сумма  знаний,  видений,  извлеченных  из  духовных путешествий  и  метафизических  открытий,  транслируется  затем  политическими  текстами, претворяясь в действия и облекая плотью эскиз Невидимого Града (который в лоне практики может оказаться – и такое случается – зародышем Пандемониума). 

…Придавая своеобразный культурный аромат эпохе. 

* * * 

В истории современности, т.е. сценографии Modernity, миростроительную роль сыграли многие идеологеммы:  от  «града  на  зеленом  холме»,  «liberté,  égalité,  fraternité»  до  «коммунизма  на горизонте».  И  сегодня  для  России  актуален  вопрос:  какой  окажется  ее  очередная  мечта?  Либо, используя  конъюнктурный  лексикон,  –  аттрактор,  что  смог  бы  не  просто  отреставрировать социальную склейку, но вскрыть горизонт, предъявив сотканный миражами ландшафт грядущего.

Другими словами, речь опять заходит об отыскании неуловимой национальной идеи. 

Действительно,  лозунги  наподобие «великой  энергетической  державы»  или «суверенной демократии»  выглядят  неутешительно.  Они  имели  определенное  значение,  побуждая патриотические настроения, исполняя роль той самой «склейки». Но потускнели плакатные идеалы, особенно  «великая  энергетическая держава»,  обернувшаяся  в  ходе  кризиса  нелицеприятной стороной  «сырьевого  придатка».  Ощутим пахнувший  дымком  ветер  перемен:  в  различных сегментах общества витает мысль о пересдаче карт. Ставки делаются, будущее на кону, но характер игры, ее результат неясен даже для именитых игроков российского казино. 

Есть  у  «игры»  своя  правда,  но  есть  и  оборотная  сторона:  радикальные  изменения социосемантики, разрывы  смысловой  ткани  чреваты  серьезными  рисками.  А  в  случае ускорения процесса  – хаотизацией,  деструкцией,  аномией.  Сознание,  не  выносит  пустоты,  психеи  нужны ориентиры: координаты  транслируемого  извне  (обеспечиваемого)  чувства  безопасности. 

Неуютность  побуждает  индивида  прерывать  тотальность  сна,  ввергая  в  жар  экзистенции  и собственное  в  миру  одиночество.  Тут  уж  директорату  национальной  корпорации (российскому властному сословию) волей или неволей, но приходится заниматься поиском средств для утоления этого специфического  голода.Так  что  заинтересованность  в  обозначении  национальной перспективы стимулируется самыми различными слоями общества. 

Вглядываясь  в  день  сегодняшний,  задумываешься:  какая  же  именно  «программа построения  будущего»  –  либо  «нас  возвышающий  обман»  –  будет  избрана  для  очередного провозглашения? И, в конечном счете, утвердится в стране. 

Утопии обладают способностью освобождать душу от проблем и тягот повседневности. 

* * * 

Новое  мироустройство  зиждется  не  столько  на  административно‐политическом  огораживании  – подверженном  ныне  миграционно‐коммуникационной  транспарентности,  растворяющей национальную  обособленность  –  сколько  на  ином  основании:  особом  культурном фундаментализме. На гравитации, возрастающей либо слабеющей в конкуренции социокультурных вихрей и тектонике ломающихся стереотипов. 

Дискуссии  вокруг  европейской  конституции  вращались  в  значительной  мере  вокруг приоритета  античного  либо  христианского  наследия  западноевропейской  цивилизации.  Но  в истоках  Евросоюза  помимо  библейского,  древнегреческого  и  римского  идеалов  просматриваются также  контуры  артурова  «круглого  стола»,  тень  империи  Карла,  эскиз  законодательной  / политической  перестройки  континента  Наполеоном.  И  все  это  совершается  в  круговороте нынешнего «переселения народов» – динамичной, разновекторной миграции. 

Нечто схожее можно сказать о других влиятельных игроках драматичной вселенной. 

К примеру, про «Объединенные Страны Америки», основания универсального мессианизма которых  заложены  еще  в  тексте  Мейфлауэрского  согласия  (декларировавшего  созидание «гражданского политического сообщества для установления более совершенного порядка») или в  упомянутом  образе  «града  на  холме»  Джона  Уинтропа.  И,  конечно,  в  документах, провозгласивших антиколониальную войну и утвердивших независимость. Америка к  тому же «на днях»  расширила  стилистику  идеалов,  руководствуясь  Zeitgeist’ом  мультикультурности  и демонстрируя впечатляющие изменения в данном регистре практики. 

Можно  рассуждать  о  культурном  патриотизме  китайской  диаспоры,  о  социальной трансформации континентального Китая, возносимого вихрем индустриального прорыва… 

Тема культурного капитала  России – вопрос  исторического выживания, удержания  свойств влиятельного  партнера,  держателя  ключей  оригинальности.  В  реестре  нематериальных активов: Русская  идея  в  самом  широком  прочтении,  Евразийское  ее  толкование,  форматы Русского/«Руського» мира, отблески «красной зари народов»… Что еще? 

* * * 

Идея  реконструкции в духе времени пространств Восточной Европы, равно как просторов Центральной Азии, витает в воздухе. Но каким именно образом может быть осуществлена новая семантическая сборка: реформа рассеяния? 

Обновление  достигается  не  столько  отрицанием  традиций,  сколько  осмыслением перспектив и, параллельно, – опознанием и реституцией культурно‐исторических активов (забытый смысл категории «революция»). История есть социокультурный бюджет общества со своим дебетом и кредитом. Речь же идет о критическом платеже – предъявлении urbi et orbi наличия либо отсутствия воли утвердить собственную версию быта и бытия. 

Интегральный  импульс  сохраняется  в  концептах  «постсоветского», «посткоммунистического» мира. Ощутим он даже в… «бракоразводной  формуле» не слишком внятной конструкции СНГ. Или ОДКБ, продекларировавшей принцип коллективной защиты, но во время  кризиса в Киргизии (и Таджикистане) показавшей себя не слишком дееспособной. Тяга к системным конструктам проявилась в так и несостоявшейся союзной государственности России с Белоруссией, в проектировании ЕврАзЭС и в попытках отстроить «триединое» таможенное или экономическое пространство. 

Параллельно токи интеграции по‐иному, однако не менее выразительно, проявляются в периодически возникающих (и возникавших – даже до формального распада  ССР) моделях реконструкции ареала. Но уже по принципу исключения России. 

К примеру, в композициях балтийско‐черноморской дуги, где именно таким образом формулировались  и  формировались  геополитически  и  геоэкономически  мотивированные сообщества. Скажем, менявшее состав, но сохранившееся  объединение  ГУАМ. Или появившееся незадолго до кризиса европейской и мировой экономики, отодвинутое обстоятельствами, однако способное явить «второе дыхание» Восточное (восточноевропейское) партнерство7.

В общем, тяга к реконструкции восточноевропейского, равно как постсоветского, постсоциалистического массива – исторический императив, который тем или иным политическим образом будет реализован в формате цивилизационной логики. 

Тем или иным геополитическим и одновременно – высокотехнологичным образом. 

Так что разговор косвенно идет о новом поколении высоких социальных/гуманитарных технологий (hi‐hume). О постсовременной упаковке знания. О поисках методологи познания и действия в ситуации исторической неопределенности. 

* * * 

И об основаниях. 

Если говорить коротко, но отчасти повторяя сказанное, логику борьбы России за будущее можно определить следующим образом: Русский мир – историческая и цивилизационная платформа, на которой может быть выстроен комплекс, сопоставимый, по крайней мере, теоретически, с такими гигантами, как США, ЕС или Китай. 

У подобной логики несколько форматов, реализация которых находится в прямой зависимости от интеллектуального и политического мастерства элиты, а также пассионарности народов.  

Кроме того процесс геокультурного конструирования сам по себе способен придать импульс обновлению за счет прояснения исторического сознания, осмысления его истоков. Но главное, за счет переноса акцента деятельности в грядущее, т.е. своеобразного списания исторических долгов и опознания упущенных активов судьбы. 

Речь,  повторю,  идет  о  критическом  моменте  выбора  Россией –  и  шире,  Русским  миром – места  в  новом  веке,  актуального  представления  соответствующей  идеальной  модели,  стратегии либо общекультурного проекта. 

А  также  развернутого  алгоритма  действий,  т.е.  росписи  конкретных,  последовательных шагов по реализации замысла.

5  Ср. ситуацию, к примеру, в ряде стран Африки, где при наличии элементов модернизированного фасада реальная ситуация во многом сохраняет черты трайбализма и автократии. Что наряду с отдельными актами демодернизации способно порождать неоархаичные химеры либо прямо вести к социальному коллапсу и аномии. Яркими примерами могут служить судьбы Сомали, юга Судана, других территорий.

6  Большинство  россиян (64%) порой испытывают чувство стыда за свою страну. Об этом свидетельствуют результаты всероссийского опроса, проведенного 4‐5.09.2010 Фондом «Общественное мнение». По данным исследования, 39% заявили, что им бывает стыдно за Россию «часто», а 25% ‐ «иногда». 

7   Подробнее  см.  Александр  Неклесса.  Другая  Европа.  Линии  размежевания  и  интеграции  в  третьем 
тысячелетии:  старые  и  новые.  –  Независимая  газета.  2009‐04‐10.  (http://www.ng.ru/ideas/2009‐04‐10/8_europe.html).


Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница