Два имени Воронежа – земное и небесное

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница
Лазарев Андрей Иванович
16 августа 2013 года
за публикацию Тайна имени "ВОРОНЕЖЪ" Лазареву Андрею Ивановичу присвоена Интернет-награда "Просветитель России"

Два имени Воронежа – земное  и небесное.

Сердце будет пламенем палимо 
Вплоть до дня, когда взойдут, ясны, 
Стены Нового Иерусалима 
На полях моей родной страны.
Н. Гумилев

Многочисленными текстами засвидетельствовано наличие небесных прообразов у каждого из больших городов Древнего Востока, как позднее в этрусской и римской традициях и в средневековых продолжениях последней. (Вяч. Вс. Иванов. К изучению культурной истории большого города).

Вара (авестийский яз.) – в иранской мифологии убежище, обитель праведников. Во второй главе «Видевдата» вара описана как квадратное ограждение со стороной «в лошадиный бег», возведённое культурным героем Йимой по предписанию Ахурамазды в стране Арйана Вэджа, мифической прародине хиранского народа. В этом сооружении все живые существа, люди и животные, были спасены от насланных богом чудовищной зимы  и всеобщего потопа.

Мотив квадратного ограждения, внутри которого упорядочен мир, противопоставленный силам хаоса и смерти, прослеживается в некоторых индоевропейских традициях (Roma Quadrata в римской мифологии и др.; ср. прямоугольные в плане храмы в иранской, славянской, древнегреческой и других традициях. Аристотель в своей «Метафизике» (I, 5) приводит таблицу 10 основных или начальных противоположностей, составленную еще пифагорейцами: свет и тьма, хорошее и дурное, квадратное и продолговатое, мужское и женское).

Сравните описание Воронежа Е. Болховитиновым:

Сей новопостроенный город описан в Строенной книге, хранящейся в воронежском архиве старых дел, следующим образом: "Стены города четыре, неравные между собою, срублены из дубового лесу с террасами, в четыре угла и в черту".<>
Для верфи же избрал он (Петр I) место на одном ближнем острове реки Воронежа, отделенном от городской стороны небольшим в правую сторону от стремя протоком, по которому некогда и вся река шла, после отклонилась. Но поелику сей остров в натуральном своем положении мог быть занимаем полою водою, то государь повелел сделать на нем сряду две квадратной фигуры насыпи, одну вышиною от ватерпаса острова аршин на 8, а другую аршин на 4. На первой построил он небольшую деревянную цитадель, коей помещено было и Адмиралтейство; а на нижней насыпи основал верфь.)

Особо близкий вара образ – квадратная «обитель Ямы» в «Ригведе» (9, 113, 7-8): это тоже обитель блаженных, средоточие бессмертия, но не на земле, а в загробном мире. Поздние пехлевийские тексты расходятся в локализациях вары, помещая её то на небеса, то под землю, т. е. в потусторонний мир, скорее в духе «Ригведы», нежели собственно «Авесты» (Мифология народов мира).

Климент Александрийский одним из первых христианских мыслителей обратился к библейским понятиям, «града небесного» и «города земного», которые впоследствии были развиты блаженным Августином:

«Это не в порядке вещей, чтобы по городу, где живут чистота образа мыслей и поведения, ходила и испорченность нравов, обнаруживающаяся в подкрашивании волос и в употреблении помад и духов. Наши мужчины должны благоухать не помадами и не духами, а добродетелью. Женщина же должна благоухать Христом, этим мирром истинно царским, а не помад и духов запах от себя издавать; постоянно она должна быть умащена ароматическим мирром скромности, находить свою радость в мире священном, во Святом Духе». И далее: «к нашему городу пусть не причаливают никакие вздорные прокудники, ни зазорное распутство, гузном куртизанок забавляющееся».

Блаженный Августин описывает историю человечества как сосуществование двух общностей — Града Божьего и Города Земного. Люди, входящие в Град Божий, живут по установленным Богом законам, а обитатели Города Земного — по законам, установленным возгордившимися людьми, которые отказались от Бога. «Град» не относится к какому-то конкретному государству: люди, входящие в Град Божий или Город Земной, различаются внутренними качествами.

Принадлежность к одной из двух общностей определяет, будет ли человек спасён после Страшного суда. По Августину, каждому человеку заранее определено, к какому Граду он принадлежит, но никто не может узнать свою судьбу до Страшного суда.

Человеческая история, которую Августин излагает в своей книге «О граде Божием», «первой мировой истории», в его понимании есть борьба двух враждебных царств — царства приверженцев всего земного, врагов Божьих, то есть светского мира (civitas terrena или diaboli), и Царства Божия (civitas dei). При этом он отождествляет Царство Божие, в соответствии с его земной формой существования, с церковью.

«Город земной» и «Град Небесный» — символическое выражение двух видов любви, борьбы эгоистических («любовь к себе, доведенная до пренебрежения к Богу») и моральных («любовь к Богу вплоть до забвения себя») мотивов.

Символ града небесного – Салим, с Храмом посреди и царем Мелхиседеком на престоле; города развратного – Вавилон, с башней и блудницей.

Любопытным символом в этом контексте становится архитектурный проект Воронежского драматического театра, который прообразом своей конструкции имеет устремленную ввысь самонадеянную спиралевидную Вавилонскую башню (Это пока ещё хорошо видно с левого берега реки Воронеж или с Чернавского моста, впервые упомянутого, кстати сказать, в источниках в 1768 году, как еще деревянного, и у которого та же, что и у Воронежа, загадка: то ли от фамилии сенатора Чернавского – название,  то ли от слова  «черный», по названию дубравы – «чернавы»):

 Собор Покрова Пр. Богородицы – храм Господу и театр Драмы – храм надменному человеческому гению лицедейства.

Как  древний вопрос: «Где Истина и где игра?». Где: «Верую!» и где: «Не верю!».

Собор Покрова Пр. Богородицы – храм Господу и театр Драмы – храм надменному человеческому гению лицедейства

В Воронежской архитектурной панораме нач. III тыс. от Р.Х. эклектически соединились светская и духовная, христианская и языческая культуры, сформировав особенный воронежский постмодерн – на одной площади классический русский храм и театр, архитектуры эпохи антропоцентризма, в стиле – конструктивизма.

Эклектика – закономерный результат  своенравного человеческого творчества, символом которой можно считать Вавилонскую башню.

Эклектика – закономерный результат  своенравного человеческого творчества, символом которой можно считать Вавилонскую башню

Если же в эклектике попытаться различить, увидеть замысел Божий, то начнет вырисовываться небесный Салим с царем справедливости Мельхиседеком или со Священником по чину Мельхиседека.

В «Разглагольствии тюменского странника», сочиненном Василием Москвиным (по др. источн. Иваном Ипатовым) в первой половине ХIХ века, эти два города-царства изображаются так:

 В мире Божием

1. Бог истинный, творец всея твари, зиждитель, вседержитель, пастырь, руководитель и всему миру хранитель и спаситель.
2. Дух святый истинный, животворящий и созидательный.
3. Градъ небесный, Сион, вышний Иерусалим и райския обители в нем, и проч.
 



Х

 В мире сатанином

1. Противник Божий, антихрист, дьявол, сын погибельный, древний клеветник, судия сатанин, титан, преисподний бес.
2. Дух ложный, противный, погибельный и убивательный.
3. Великий град адский, темный Вавилон, и адовы темницы в нем, и проч.

Салим настраивается, а Вавилон разрушается.

Академик В.Н.Топоров в своем исследовании «Текст города-девы и города-блудницы в мифологическом аспекте» пишет: 

«В историческом ряду город возник довольно поздно, приблизительно 10 000 лет тому назад, и, разумеется, он был очень не похож на то, что стало связываться с этим понятием позже. Естественно, что город с самого его возникновения рассматривался не только как средоточие богатства и силы, но и как их источник, место, где они возникают или получаются свыше.

С появлением города человек вступил в новый способ существования...

И сознанию вчерашних скотоводов и земледельцев предносится два образа города, два полюса возможного развития этой идеи — город проклятый, падший и развращенный, город над бездной и город-бездна, ожидающий небесных кар, и город преображенный и прославленный, новый град, спустившийся с неба, на землю. Образ первого из них — Вавилон, второго — Небесный Иерусалим. И описания этих городов совершенно противоположны, хотя и равно красноречивы.

О Вавилоне: «Построен Вавилон вот как. Лежит он на обширной равнине, образуя четырехугольник» (Геродот I, 178); еще одна мировая столица, Вечный город появляется как Romaquadrata; известны и многочисленные другие примеры этого типа».

Вавилон был осужден и покаран за свои грехи, и главным из них было то, что он извратил и погубил от начала связывавшиеся с ним возможности. Город, стоящий в центре земли, где проходит axis mundi, предуготованный для встречи в  нем человека с богом (Вавилон как «Врата бога» — Bab-ili), не оправдал себя и навсегда погиб.

Вавилону говорит Господь: «...я покажу тебе суд над великою блудницею... И на челе ее написано имя: тайна, Вавилон великий, мать блудницам и мерзостям земным... И говорит мне: воды, которые ты видел, где сидит блудница, суть люди и народы, и племена и языки... сии возненавидят блудницу, и разорят ее..»

Ср. и другое противопоставление: Иерусалим (земной) — Небесный Иерусалим. О мерзостях первого и ожидающих его карах постоянно говорят пророки. Ср.: «И сделаю Иерусалим грудою камней, жилищем шакалов. . .» (Иер., 9, 11); «Так сокрушу Я гордость Иуды и великую гордость Иерусалима» (13, 9); «Видел я прелюбодейство твое и неистовые похотения твои, твои непотребства и твои мерзости. . . Горе тебе, Иерусалим! Ты и после сего не очистишься. Доколе же?» (13, 27); «вы видели все бедствие, какое я навел на Иерусалим. . .» (44, 2); как дерево виноградной лозы между деревами лесными Я отдал огню на съедение, так отдам ему и жителей Иерусалима» (Иезек. 15, 6); «Сын человеческий? выскажи Иерусалиму мерзость его» (16, 2), «Тяжко согрешил Иерусалим, за то и сделался отвратительным. . . На подоле у него была нечистота. . . Иерусалим сделался мерзостью среди них. . .» (Плач Иер. 1, 8—9, 17) и др.

Но еще важнее свидетельство о другом городе, где человек не только освобождается от стесненной зависимости от природы: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали, и моря уже нет. И я, Иоанн, увидел святый город Иерусалим, новый, сходящий от Бога с неба, приготовленный как невеста, украшенная для мужа своего. И услышал я громкий голос с неба, говорящий: се скиния Бога с человеками, и Он будет обитать с ними; они будут Его народом, и Сам Бог будет с ними Богом их. И отрет Бог всякую слезу с очей их, и смерти не будет уже; ни плача, ни вопля, ни болезни уже не будет; ибо прежнее прошло. И сказал Сидящий на престоле: се, творю все новое.... совершилось! Я есмь Альфа и Омега, начало и конец; жаждущему дам даром от источника воды живой... И показал мне чистую реку воды жизни...»

герб Воронежа

Андрей Критский, обозначая источник этой реки: «Камене, из негоже премудрости река, яко чаша, проливает токи богословия», обращается к псалмам Давида – царя Хеврона:  «разверзе камень и потекоша воды, потекоша реки» (Пс. 104:41), «разверзе камень и напои я» (Пс. 77:15), а также и к словам Апостола Павла: «И вси тожде пиво духовное пиша: пияху бо от духовного последующего камене: камень же бе Христос» (1Кор. 10:4.)

Пожалуй, нагляднее всего Воронежский герб может быть объяснен на примере известной иконографической композиции-антитезы двух городов (Икона Благословенно воинство Небесного Царя):

на примере известной иконографической композиции-антитезы двух городов (Икона Благословенно воинство Небесного Царя)

 В левой части иконы изображён град небесный, в нём – Богородица с Младенцем Иисусом; на горе - ясли - источник райской реки, по её берегам растет райский сад...

 Ангелы с приветствием, а не для сражения летят навстречу воинам, на стягах которых - православный крест...

 В правой части иконы изображён горящий город, образ «града лукаваго», оставленного воинами ради нового небесного града, в райский сад которого они и направляются...

Св. Иоанн Златоуст специально подчеркивает, что Рай был насажен именно на земле, и это актуально ввиду распространенного теперь мнения о том, что Рай якобы надо понимать символически или что он – на небе. Некоторые, говоря, что

«рай был не на земле, а на небе, <...> и, вводя многое другое, стали мудрствовать, не как написано, но идти другою дорогою и сказанное о земле относить к небу».

Рай, в свою очередь, должно быть, изображает сад, где все созданное Творцом произрастает, и главная задача человека в его земной жизни – не испортить своим поведением этот сад, не превратить его в ад.

Рай, в свою очередь, должно быть, изображает сад, где все созданное Творцом произрастает

«Великолепный часослов герцога Беррийского»: Райский сад. Братья Лимбурги, 1411-1416

Описывая божественное разумение иносказательно, Моисей называет его «древом жизни», растущим в раю. Явственно свидетельствует об этом источнике премудрости царь Соломон, так говоря:

«Не человеческое разумение во мне, но Бог дал мне мудрость, и я знаю святое»...

Автор задает себе в этом месте вопросы:

  • какими путем пойдет город Воронеж?
  • Сможем ли мы, вторя словам Маяковского, сказать о Воронеже: «здесь будет город-сад»?
  • Станет ли он садом-градом, где состоится встреча человека с Богом или...?
  • Есть ли у Воронежа возможность стать земным раем для его обитателей?
Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница