Об этимологии и ее принципах

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница 
Лазарев Андрей Иванович
16 августа 2013 года
за публикацию Тайна имени "ВОРОНЕЖЪ" Лазареву Андрею Ивановичу присвоена Интернет-награда "Просветитель России"

Об этимологии и её принципах (в цитатах их «Филологических записок»)

До известной степени не может не быть поучителен и краткий обзор этимологических направлений в древности и в новейшее время, так как он может предостеречь нас 
от многих опасностей, грозящих на этом пути. 
М.Х. Григоревский

Неизвестно, кто первый стал употреблять многозначительное слово ЭТИМОЛОГИЯ.

Платон первый возбудил этимологические исследования... Он открыл понятие внутренней формы слова. Ему принадлежит идея об ассоциации между отдельными звуками слова и качествами и свойствами вещей (Сусов И.П. История языкознания).

Пример Платона увлекательно подействовал на других, и потянулся ряд приемов этимологизирования один другого нелепее. Общий основной промах всех этих приемов в том, что предварительно сложившееся представление о предмете имело для этимолога цену непоколебимого основоположения, и только в интересе более наглядно выяснить его он обращался к языку и находил в нем пособие этой цели. При этом, конечно оставлял без всякого внимания правила и законы языка (Григоревский М.Х. Состояние и задачи греческой этимологии по Курциусу)...

Язык, в объективном смысле, есть свободное форма выражения мыслящего духа или интеллектуальной сущности человека:

Когда человк говорит, он выражает то, что внутри его. Стало быть, дар слова или языкъ, в субъективном смысле есть выражение внутреннего мира, изображение и выражение того, что происходит в человеке; язык, взятый объективно, есть средство к выражению внутреннего мира (Желтов И.М. Система языкознания по Гейзе [ученик школ Гегеля и Боппа]).

Вопрос о происхождении слова слился с вопросом о происхождении всей духовной деятельности человека. Язык есть деятельность, происходящая из глубины человеческого духа (П-ий И.Ф. Современный взгляд на происхождение языка).

Вильгельм фон Гумбольдт предлагал искать: "глубинные истоки языка не в материальных условиях жизни, а в духовной сфере".

Если мы, говорит Курциус, придерживаемся давнего положения, что abstractia происходит из concreta, то в применении этого положения необходима самая крайняя осторожность. В числе корней индогерманских языков есть несомненно и такие, которые еще до разделения языков выражали чисто духовные действия (Григоревский М.Х. Состояние и задачи греческой этимологии по Курциусу).

Человек не мог-бы дать имени ни дереву, ни животному, ни реке, ни вообще какому-то ни было предмету, который интересовал его, еслиб его не поразила в каждом из этих предметов какая-нибудь общая черта, наиболее характеристическая в данную минуту для каждого из этих предметов (Мюллер М. Наука о языке).

Совершенно ложно было бы представлять себе предложение наружно составленным из отдельных слов, и, стало быть, думать, будто бы речь начинается простым нарицанием (Желтов И.М. Система языкознания по Гейзе (ученик школ Гегеля и Боппа)).

Первоначально словам мы должны приурочивать значение мнемотехническое, иначе трудно понять, как люди могли притти к соглашению относительно употребления новых знаменательных слов и как, в случае надобности, можно было мгновенно их воспроизвести (Шерцль В.И. Основные элементы языка и начала его развития).

Первою характеристическою чертою будет, без сомнения, то господствующее значение, какое имело впечатление в создании, или, лучше сказать, в выборе знака (Ренан Э. О происхождении языка).

При названиях местностей много помогает точное знакомство с местностью, а иногда достаточно взглянуть на нее, чтобы тотчас выяснилось нам значение названия. Впрочем, это – относительно редкий случай, и остается еще много других поводов для названия местности, физических, исторических, мифических, зависящих и от самой местности, и от жителей. Еще более затруднений и недоразумений при объяснении мифических имен. В самом деле, чтобы дойти здесь до значения, следует выходить из какого-нибудь мифологического основного значения. Но где мы должны искать поводов для названия божеств, в явлениях ли природы или в нравственных воззрениях? Кто считает героев личностями историческими, тот будет придерживаться первого объяснения; но кто видит в них божества, возникшие из явлений природы, но принявшие вполне природу человеческую, тот предпочтет второе объяснение, считая напр. Варуну речным божеством.

В именах местных и мифических нельзя не признать влияния чуждых племен и народов.

В стремлении сопоставлять мифологические имена греков с индейскими часто забывают о том, что следовало бы прежде обследовать их в связи с родственными по происхождению словами и указать на их значение вне мифологии.

Чтобы открыть основное представление в известном семействе слов, нужно заметить, что особенную важность имеет – добывание его из глагола.

Само собой разумеется, что основное значение, точно также, как и основную форму известного слова, мы должны искать прежде всего в древнейшем языке, а затем в употреблении в самый ранний период языка.

Итак, следует считать древнейшей более краткую форму (Григоревский М.Х. Состояние и задачи греческой этимологии по Курциусу).

Самые простейшие глаголы состоят из одной согласной с гласною, например: вa – flare, веять, дуть.

Постараемся же разъяснить себе первоначальное значение корня. Изображая чистое содержание представления без всякого формального ограничения, он не может быть выражением отдельного определенного представления (как оно выражается в слове); напротив, он должен соответствовать не разделившемуся еще воззрению в его общности, заключающему в себе одно вещество постигаемых предметов. Необходимость этого значения корня делается совершенно очевидною, как скоро мы станем рассматривать последний, как форму сообщения духовного содержания. В этом смысле, он решительно не может быть знаком отдельного представления, но должен иметь содержание более обширное, заменяя целую мысль.

Обозначение отдельных представлений (предметов, деятельностей, качеств и т.д.) звуками – есть простые наименования. Но оно не может удовлетворить цель языка, потому что оно не сообщает духовное содержание какого либо воззрения. Как всякое действие мыслящего духа, по субъективному своему содержанию, есть целая мысль: так и каждое проявление языка относительно к намерению говорящего, необходимо должно быть целым предложением, равно и теперь «первое слово дитяти есть целое предложение» (Becker Organism). Отдельные слова дитяти не только имеют силу нарицательную, напротив, произнося слово, содержащее в себе главное представление, объект его чувственного воззрения или пожелания, ребенок заставляет его заменять целую речь. В слове «essen!» заключается целое предложение: «ich will essen», только в еще не развитой форме. Таков и корень как самое первоначальное слово (Желтов И.М. Система языкознания по Гейзе (ученик школ Гегеля и Боппа) ).

По отношению к мифологии и к другим наукам, для которых необходимо значение слов, истинная этимология имеет цену общего руководительного начала (eine Art Topik); помощью звуковых законов и аналогии перехода значения она учит находить ту сферу, то место, в границах которого следует искать сущность слова (etima); а при этом научает избегать и тех заблуждений, в которых необходимо теряется этимологический дилетантизм при своем сумрачном свете сходства звуков и родства понятий, и в которых совершенно затеряется он, если, пренебрегая филологическими занятиями, он будет искать в известном названии только подкрепления уже готового взгляда на предметы. Нередко случается, что при полном ознакомлении с предметом как бы наталкиваются по счастливому случаю на значения трудных слов; но подобное объяснение всегда остается до некоторой степени догадкой в области критики. Как от грамматики и палеографии не требуют исправления текста писателей, так точно и от этимологии нельзя ждать разрешения всего загадочного в словах. Впрочем, указанием звуковых законов, обилием примеров и сопоставлением родственного материала она предлагает необходимое и незаменимое пособие при этимологических изысканиях.

Вольтер, определяя этимологию, сказал, что это такая наука, в которой гласные не значат ровно ничего, а согласные очень мало. И нельзя сказать, что бы этого сарказма не заслужили авторы современных Вольтеру трактатов об этимологии.

Тем не менее, даже такой человек, как Вольтер, не был настолько скептик, чтобы утверждать, что слова, в наших новейших языках вообще, не имеют ни какой этимологии, т.е. никакого прошлого. Никогда ни какое слово не появлялось в языке вдруг, путем – так сказать – самопроизвольного зарождения, и слова новейших языков в особенности во многих случаях до того сходны со словами древних языков, что относительно их происхождения и производства положительно не остается никакого сомнения.

Только в настоящем (XIX) столетии этимология стала наукой, и замечательно, что саркастическое определение Вольтера оказалось одним из основных ея принципов.

Этимология, действительно, такая наука, в которой тождество, или даже сходство, в звуке ли, или в знаке, ровно ничего не значит. Настоящей этимологии нет никакого дела до звуков. Есть слова одного происхождения, не имеющие ни одного общаго звука и притом расходящиеся в значении, как черное и белое. Простые предположения, как-бы они не были забавны, совершенно изгнаны из области научной этимологии. Задача этимологии не состоит уже в том лишь, чтобы показать, что одно слово происходит от другого; она задается теперь изследованием этого перехода одного слова в другое, раскрывая его правильность и необходимость (Мюллер М.Наука о языке).

В настоящее время, в год 150-летнего юбилея журнала "Филологические Записки", правильность и необходимость видятся в применении сравнительной методики для исследования происхождения названия города и определения внутренней формы слова общечеловеческого языка, проявляющегося в различных лингвосистемах.

В контексте основ современной естественнонаучной картины мира, которыми признается невозможность отделить мир от обозревающего его наблюдателя, познающий субъект всегда оказывается активным; исследование реальности всегда сопровождается её изменением, а результат исследования зависит от того, как оно выполнялось, т.е. результат исследований зависит от субъекта. Субъект, познавая мир, изменяет его; в ходе наблюдения объект изучения изменяется так же, как и сам субъект.

В случае, когда предметом исследования становится слово «Воронеж», само слово, принимаемая этимология, «этимон слова», по определению А.Ф. Лосева в «Философии имени», как «нечто формально общее во всех судьбах данного слова», «то общее, что варьируется морфематически, синтагматически и пойематически – в разнообразные формы и виды»; «ноема слова, как некий принцип бесконечного варьирования значения слова, противоположный принципу постоянной предметной однозначности слова; свет смысла, освещающий, т. е. осмысливающий, звуки и от значения звуков как таковых совершенно отличный» становятся инструментом воздействия на окружающий мир.

Таким образом, рассуждение об этимологии названия города Воронеж в свете сравнительного языкознания позитивно повлияет на интеллектуальный имидж Воронежа в индоевропейском пространстве уже только потому, что касается обширнейшей семьи евразийских топонимов и гидронимов.

Журнал А.А. Хованского располагает достаточным количеством информации для проведения сравнительного анализа с тем, чтобы выявить родственные по происхождению слова, составляющие с ним как бы одно семейство, и указать на их значения в мифологии и вне оной. Обилие примеров и сопоставление родственного материала представляют собой, на наш взгляд, необходимое и незаменимое пособие при этимологических изысканиях.

Вообще, как мы не можем при этимологическихъ розысканиях оставлять безъ внимания законы фонетики, так точно мы не должны уклоняться от долга рассматривать всякое слово в связи с другими, составляющими с ним как бы одно семейство, так точно мы не должны оставлять без внимания законы фонетики.

Итак, мы будем рассматривать фонетику в связи с физиологией, с происхождением звуков речи, с наполнением звуков конкретным значением:

"Деятельность ума, по естественной необходимости, ищет совокупления со звуком: иначе мышление не достигнет ясности, представление не сделается понятием".

В данном исследовании мы постараемся изложить новый, а по сути хорошо забытый старый, сравнительный взгляд на вопрос о происхождении слова «Воронежъ», критически разсмотревъ* известные к настоящему времени варианты этимологий, имеющих, на наш взгляд, с филологией очень мало общего. И в самом деле, в попытках разрешения этого вопроса современные филологи до сих пор не принимали деятельного участия. Разве что, в 1983 году столичный лингвист профессор В.П. Нерознак заметил, что «интерпретация топонима связана с рядом трудностей» (Нерознак В.П. Названия древнерусских городов).

________________________
* Руководствуясь в некоторых случаях орфографическими нормами минувших веков, автор корректно расширяет грамматические границы для своего творчества и обращает внимание читателей на отличия правил орфографии XIX, например, века от современных. Это замечание касается употребления строчных и прописных букв, ъ на конце слова, согласных з и с в приставках и т.п. В цитатах без кавычек иногда сохраняются особенности орфографии и пунктуации текста-источника.