Варна и хварна

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница
Лазарев Андрей Иванович
16 августа 2013 года
за публикацию Тайна имени "ВОРОНЕЖЪ" Лазареву Андрею Ивановичу присвоена Интернет-награда "Просветитель России"

Варна

Языческая мысль может представить лишь один способ творения чего бы то ни было нового – рождение. Библейская мысль знает о творчестве через Слово. Мир не зачинается, а выговаривается. 
А. В. Кураев

В индоевропейских языках принцип, по которому  арийский язык отличается от прочих, вербально выражается словом «*varna» (покров, цвет, внешний облик, покрытие, вид, род, качество, разряд людей, достоинство). Более того, именно понятием *варна определяются общественные группы-носители арийского языка: варна означает как цвет, так и звук (не только человеческий, членораздельный, но также звериный звук).

Варна – социальный институт, относящийся к сословной структуре и глубоко укорененный в древнеиндийской мифологии. Сословия, в первую очередь, характеризует соответствующая этика, поэтому варна – это этический признак (у каждой варны свой цвет).

Русское слово «парни», кстати сказать, обозначающее социальную группу мужчин, готовых вступить в брак, происходит от иранского «хварно»/«фарн» (см. энциклопедию "Мифы Народов Мира", ст. «Хварно»).

Хварна или Фарн (от древнеиран. hvarnah) – некая абстрактная сакральная благая идея; конкретный материальный символ, божественный персонаж. Хварна – благодать, получаемая человеком в таинстве. У ряда народов, воспринявших древнеиранскую культурную традицию, например, у сарматов (скифов), широкое распространение получил образ Фарна.

Фарн часто выступает как символ царской власти, основанной на справедливости.

Фарн часто выступает как символ царской власти, основанной на справедливости

Александр Павлович  Медведев: «Я с уверенностью могу назвать имя липецкой золотой птицы. Это – священное древнеиранское божество Хварно, которое сарматы на своем диалекте называли Фарн».

«Точная идентификация этой хищной птицы затруднительна – предлагалось отождествление и с орлом, и с коршуном, и с ястребом. Вероятнее всего, что Варагн – это всё же ворон» (Стеблин-Каменский И.М.)

Арийские слова: санскритское – varna и авестийское – hvarnah, произносимое с придыханием, имеют общий корень, толкование которого затруднено, т.к. настоящее, истинное, значение его скрыто от непосвященных в таинства. Для материалистически настроенного ума значение этого слова восходит в корню var – вода; для человека, исповедующего Небесные религии, – гораздо выше, к глаголу, сходящему с небес, к водам небесным, кои «превыше небес» (Пс. 148:4), кои суть самое благо (vara), потому, как их посылает Всевышний (санскр. Ишвар).

По принадлежности к варне «индоевропейцы» делились на «дваждырожденных» и «однаждырожденных». «Дваждырожденные» проходили посвящение, которое рассматривалось как второе рождение. Только тех, кто был рожден дважды и получил во втором рождении право на изучение священных текстов, справедливо называть ариями. Тех, кому воспрещалось произносить имя Брамы и таинственное слово, воспрещалось читать, переписывать и преподавать другим книги, называли париями.

Из этих последних, стоящих вне каст, «в среде нации сформировалась другая нация, считаемая нечистою, и, которая в действительности представляла собою смесь представителей всех каст» («Парии человечества», Луи Жаколио). Т.е. парии, как мы видим, – это не национальный признак, это признак социальный, как, впрочем, и сами арии.

Только благодаря специальным антропологическим теориям, выросшим на почве подмен понятий, осуществленных филологами XIX века, арийство стало национальным признаком. XIX век, кстати сказать, вообще принято считать веком расцвета в Старом Свете националистических идей:

«Девятнадцатый век отличается от всех веков идеею национализма. Эта самая естественная и простая  идея носится в воздухе по всей Европе». (Зачатки прикладного языкознания как науки о национализме. В.Добровский).

С XIX века в Европе, благодаря главным образом «заслугам» немецких филологов, в широкое употребление вошел термин – арийцы и арийский язык. Со временем, как это часто бывает, исконные названия арийцы и арийский язык потеряли свой сакральный характер. Наименования литургической лингвосистемы и социальных групп, её использующих, постепенно перешло на этническое племя и народные языки:

«В новейшее время стали употреблять несколько сомнительное по точности, но удобное по краткости название – Арийский основной язык» (Курциус Г. Язык, языки и народы. Перевод Н.К.)

Принадлежность к арийским кастам, на самом деле, не зависела только от кровного наследия, а соответствовала культурному и социальному статусу. Арием человек становился только в таинстве Упанаяны, в котором он получал новое имя и приобщался изучению священных текстов Вед.

 У иранских, зороастрийских, арийцев, исповедующих веру, «прекращающую распри», обряд посвящения называется Сэдрэ пуши (перс. букв. «одевание рубахи»), или Нав-джот (букв. «ново-рождение»). Обряд состоит в произнесении авестийского Символа веры – молитвы Фраваране:  «Славлюсь благомыслием мысли. Славлюсь благословием Слова. Славлюсь благодеянием дела».

В посвящении адепты получали хварну, которая служила признаком, отличающим возвышенное до небес благородство дваждырожденных – во плоти и в Духе, от "низменности" рожденных однажды – только во плоти.

На различие устремлений ариев и париев обращает внимание В.А. Моцарт в своей любимой опере «Волшебная флейта

На различие устремлений ариев и париев обращает внимание В.А. Моцарт в своей любимой опере «Волшебная флейта»: принц Тамино (как Иаков) выбирает храмовое служение и литургическую грамоту, а птицелов Папагено (как Исав) мечтает о куске мяса и бокале вина

Отказавшихся изучать священные богославные гимны именовали париями и определяли в презренное состояние вне каст. Дети в одной этнической семье могли таким образом быть и ариями, и париями.

Как видно из вышесказанного, название арий ранее обозначало социальный, а не национальный, этический, а не этнический признак, и признак этот определялся принадлежностью к варне.

Схожим, примерно, образом обстояло дело и с обозначением социальной группы словенъ, отличной от этнического племени склавинов. В российской истории и культуре так сложилось, что название языческого племени склавинов, упоминаемого Иорданом ещё в VI в., и название социальной группы священнослужителей, обозначенной равноапостольным Кириллом в своем поэтическом произведении "Проглас" народом Слова Божиего, стали источниками для формирования синкретического термина славяне:

Этимологию слова славяне должно признать синкретической, или многокомпонентной

Этимологию слова славяне должно признать синкретической, или многокомпонентной: современное понимание термина  «славяне» происходит от двух источников: языческого и христианского, включает в себя две системы этических норм.

Термин склавины, известный по трудам Иордана и других авторов (Прокопия Кесарийского, Бонифация, Гельмольда фон Бозау), не имеет ничего общего с христианской культурой и связан с обозначением диких языческих племен.

Термин словенскъ языкъ, если быть точным в источниковедческом отношении, впервые является свету только в связи с творчеством равноапостольных братьев Мефодия и Кирилла, а именно с произведением последнего – "Проглас", в котором тот однозначно определяет словенъ как Народ Слова Божиего (Топоров В.Н. Слово и Премудрость // Святость и святые в русской духовной культуре).

Термин словенин – человек Слова Божиего, не связан только с национальным происхождением, но обусловлен именно причастием к христианству. Христианин также имеет две жизни: одну полученную в природном рождении, другую – в духовном, в таинстве Крещения, тогда же он получает и новое имя, под которым становится известным Господу, под которым служит Богу, исполняя Его волю, другими словами – репродуцируя "соборное социальное".

Именно по имени, полученному в крещении для служения Богу, празднуют Именины, а по рождению во плоти – День рождения. В советские годы было сделано немало, чтобы напустить тумана в различие этих понятий. В результате, разницу между Днем рождения и Именинами большинство современных православных не может уяснить до сих пор.

Из двух наименований склавины и словене-народ Слова Божиего в результате смыслосмешения развился и распространился двусмысленный термин славяне, "узаконенный" в источниках трудами летописца Нестора и его последователей. Можно сказать, этот термин пришелся впору народу исповедующему двоеверии.

Старое язычество продолжало существовать рядомъ съ новой верой; это отражалось на самомъ христiанстве: «По имени называемся христианами, а живемъ по-поганому, какъ язычники». Новые христiане никакъ не могли отвыкнуть отъ мысли, что въ лесу хозяйничаетъ лешiй, а в воде – водяной. Казалось, языческие боги действительно существуютъ и борются съ новой верой, не хотятъ ей уступать. Некоторые языческие черты перешли на христiанскихъ святыхъ (Тулуповъ Н.В., Шестаковъ П.М. Очерки и рассказы для первоначальнаго знакомства съ исторiей).

Можно сказать, для язычника христианство – это новозаветная Благодать, евангельская Хварна. (Как известно, таинство Крещения осуществляется посредством воды). С известной натяжкой, допустимой в сравнении индоевропейских культур, социальную группу, формируемую христианскими таинствами, можно назвать христианской хварной, а благодать Божию, получаемую в Крещении, с той же натяжкой – христианской хварной. Христианскую словенскую варну поганый язычник-склавин получает в крещении: русские были погаными, а в крещении стали словенами-славянами.

Итак, варна – особенный социальный признак, отличающий народ Слова Божиего от прочих; Хварна или фарн – сама благодать, сама Божья милость.

Авестийцы  празднуют  Царскую Хварну 7 октября. Христиане отмечают свое второе рождение во Христе 28 июля, в день Крещения Руси князем Владимиром. К ХХ веку, однако, исходные значения этических характеристик арии и словене – канули в лету. В настоящее время из ?1 000 000 000 жителей Индии на священном языке арийцев говорят не более 50 000 человек, т.е. ок. 0,05 % населения, да и на церковнославянском в России – едва ли намного больше.

Для того, чтобы появились мифы, замечал М. Мюллер, необходимо было, чтобы слова потеряли свой коренной, или первоначальный, смысл. Забвение же первоначального смысла слова, как известно, порождает легенду или миф.

Арийская и славянская национальности – это, пожалуй, два самых одиозных, самых распространенных и прочно укоренившихся мифа.

В ХХ веке выросшая из этимологического заблуждения «фантазия на арийскую тему» привела к позору Германию, а Европу и часть мира – к трагедии. У русско-славянского национализма, как кажется теперь, в век прогресса информационных технологий, возможностей больше, а вот шансов – так это вряд ли! Русско-славянский националистический тренд, хоть и прогрессирует, но едва ли приведет к такому масштабному заблуждению, как индо-германский.

В настоящее время мысль о славянской национальности настолько широко распространилась и прочно укрепилась, что наши рассуждения о социальной принадлежности термина, вне всякого для нас сомнения, вызовут бурю языческого негодования. Эта реакция, однако, не должна влиять на понимание того факта, что принадлежность к словенам обусловлена не кровным, родовым, этническим происхождением ("нет ни Эллина, ни Иудея" [Кол. 3:11] в многонациональном государстве), а способностью понимать и воспроизводить богослужебный церковно-славянский язык, специальный сакральный лингвистический комплекс, знанием которого только и определяется принадлежность к словенам, к народу Слова Божиего. От того, насколько хорошо владеет человек элементами лексической и грамматической системы, угодной и приятной Господу, зависит его социальная и этическая принадлежность, ведь заповеди, озвученные Спасителем в Нагорной проповеди справедливы, а справедливость имеет наднациональный, внеместечковый характер. (Справедливость, – это не единственное божественное достоинство, присущее человеку, не менее важным для него чаянием является любовь, которая также не имеет национального характера).

Итак, одним из основных, на наш взгляд, признаков, по которому словене и арии отличаются от других слоев своей национальности, является то, что и одни, и другие причисляются к своей социальной группе – варне – в таинстве, связанном с получением нового имени для высшего служения, и с возможностью приобщиться к чтению литургических текстов, к владению сакральным словом, к филологии как «учению о Слове, несомненно, в сакральном смысле, т.е. слове как божественном даре, слове, сошедшем с небес, о способности говорить и писать, вступать в общение с себе подобными и творить мир «словом».

В контексте этимологической связи слова «Воронеж» с абстрактным понятием *варна можно постараться определить контуры воронежских этических норм: что соответствует природе и истории названия, а что – не очень.

Как известно, воронежская светская наука началась трудами Алексея Андреевича Хованского, основавшего в черноземной столице первый научный журнал панславянского значения «Филологические записки», на страницах которого виднейшие российские ученые оставили подробные указания об этимологических методах, позволяющих определить таки связанную с "некой абстрактной сакральной благой идеей" (См. ХВАРНА) тайну имени Воронеж, города, названного «филологическим» ещё в XIX веке.

определить таки связанную с некой абстрактной сакральной благой идеей

Предыдущая страницаОглавлениеСледующая страница